Вероника Лесневская – Диагноз: так себе папа (страница 16)

- Спасибо, что предупредили, Маргарита Андреевна, - деловито отвечает он. - Привычка у вас вредная сначала нападать, а потом объяснять, за что. Не по-христиански как-то - без повода по щекам хлестать. К тому же, это была вынужденная мера.

- Что? Влас-с-с, - шиплю на него, как королевская кобра.

- Тш-ш-ш, Марго, - осекает меня, уложив палец на мои губы. Сминает их, трогает откровенно, а при этом дышит так тяжело, что ноздри раздуваются, как у бешеного быка. - Дети спят, а вы раскричались, будто вас убивают.

- Спят? - недоверчиво заглядываю ему за спину.

- Любочка отключилась сразу же, как ее голова коснулась подушки. Фил уснул в гостиной под работающий телевизор, - отчитывается он невозмутимо, будто не его лапа в этот момент покоится на моей ягодице. - Технически, я уложил всех детей. Осталась… мама.

Пятерня сжимается, пальцы впиваются в напряженную мышцу, и я инстинктивно вздрагиваю. Горячая мужская ладонь скользит по кружеву белья, забирается сзади под блузку, намертво прирастает к моей пояснице. Надавливает так грубо, что я животом впечатываюсь в пряжку ремня.

- Воронцов, нет, - твердо стою на своем, упираясь руками в его плечи, и отклоняюсь корпусом назад, насколько мне позволяет неудобная поза.

Влас продолжает держать меня за талию, иначе я, наверное, упала бы на пол. Все крепче прижимает меня к себе. Между нами лишь мокрый хлопок его рубашки, моя блузка сползла с плеч и повисла, как белый флаг, позорно капитулируя перед мужчиной. Белье не в счет - оно Власу не мешает прожигать меня тягучим взглядом. Скорее, раззадоривает фантазию.

- Нет так нет. Я не в том возрасте, чтобы женщину принуждать, - лениво протягивает. - Да и устал чертовски, так что вам нечего опасаться.

- Тогда почему вы все ещё в меня.… - красноречиво опускаю взгляд, - упираетесь?

- Марго, это естественная реакция организма на красивую женщину. Вам должно льстить мое... кхм... внимание.

Я делаю вид, что пропустила его сомнительный комплимент мимо ушей. Держу лицо до последнего, в то время как сама подтаиваю, как шоколадка, и растекаюсь по жаркому мужскому торсу.

- С чем я вас и поздравляю. В вашем возрасте это хороший знак.

Цыкнув на меня, он прищуривает насыщенно голубые глаза, завораживающие, и, пока я под гипнозом, вдруг наклоняется к моей шее. Пульс зашкаливает. На всякий случай я замираю, прекращая дышать. Острый дефицит кислорода дурманит разум, капелька воды стекает к ложбинке груди. В полной тишине раздается жаркий шепот Власа:

- Зараза вы, Мегера Андреевна. Но чертовски красивая.

Сказал как отрезал - и отпустил меня, лишив точки опоры.

Мне приходится схватиться рукой за край раковины, чтобы не упасть. Словно в тумане, я наблюдаю, как Влас разворачивается и открывает дверь. Смотрю ему вслед, на перекатывающиеся под рубашкой мышцы спины, а сама едва стою на ногах. Очнувшись, наспех накидываю на себя халат.

- Снимайте рубашку, Влас, - бросаю требовательно.

Он удивленно оглядывается, вопросительно выгибает бровь, а я поздно понимаю, как двусмысленно прозвучала моя фраза.

- Мне воспитание не позволяет, Марго, - бархатно смеется он, сбавляя градус напряжения. - Я родился в прошлом веке.

- Я тоже, - легко улыбаюсь, кутаясь в халат. Выдыхаю расслабленно. - Давайте постираю.

Подумав пару секунд, Воронцов всё-таки кивает. Пока он расстегивает пуговицы, я отвожу взгляд и заинтересованно рассматриваю плитку в ванной. Оказывается, швы неровные, а в некоторых местах оттенки голубого отличаются.

- Маргарита? - пробивается сквозь вакуум.

- М? - взметаю взгляд сразу к его лицу, минуя опасные участки мощной груди. Хватит мне зрелищ на сегодня. После них хочется хлеба, а я на бессрочной диете.

- Спасибо.

Влас без сарказма отдает мне рубашку и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Сама от мужика отказалась, теперь не причитай, - бурчу себе под нос, складывая вещи в корзину.

Я принимаю прохладный душ, чтобы остыть, привожу себя в порядок. Сидя на бортике ванны, жду, пока постирается одежда, не спеша развешиваю ее на сушилке. И только потом рискую покинуть ванную, надеясь, что Воронцов уже храпит и видит десятый сон.

Но он не спит…

Замечаю его на балконе. Он стоит обнаженный по пояс у парапета, перекатывает в руке стакан и смотрит вдаль на мосты. Могу поспорить, мысленно их проклинает.

Понимаю, что не стоит приближаться к мужчине, когда он в таком состоянии, но упрямо иду на балкон. Толкаю дверь в момент, когда Влас закидывает в рот какие-то лекарства и делает глоток воды.

- Не спится?

Подавившись от неожиданности, он надрывно кашляет.

- Вашу ж мать, Марго, - сипло ругается. - Вы меня когда-нибудь убьете.

- Простите, я не хотела, - похлопываю его по спине. На доли секунды задерживаю ладонь между лопаток. Он такой горячий и твердый, что невольно прикипаю к нему. - Как вы?

- Вы видели мой диагноз в документах. К чему лишние вопросы?

- Хм, да, - становлюсь рядом, облокотившись о парапет. - Он выглядит… паскудно.

- Очень точное слово, - усмехается.

- Как же Любочка? Вам бы о себе позаботиться. Не самое удачное время для того, чтобы брать ответственность за чужого ребенка, не находите?

- Нет, наоборот. Хотел бы ещё раз подчеркнуть, что у меня нет к этой малышке ненависти, Марго, я не ассоциирую ее с бывшей женой. Всего лишь хочу помочь, - твердит упрямо. - Я успею обеспечить Любочку и обезопасить. Главное, удочерить быстрее, - многозначительно косится на меня. - Если что, дочка с зятем подстрахуют. Я все продумал.

Мужчина, у которого каждый ход записан и все под контролем, кроме собственного здоровья.

- Не задерживайтесь здесь, иначе простудитесь. Ночи в Питере холодные, - аккуратно перевожу тему. Влас улавливает мой маневр. Хмыкнув, молча кивает. - Я пойду к Любочке, а вы?..

- Не переживайте, я останусь с Филом в гостиной. Тем более, скоро рассвет, - поднимает глаза к небу. - Спокойной ночи, Марго.

- И вам, Влас.

Мы оба знаем, что долго не сможем уснуть.

Глава 14

На следующее утро

Маргарита

- Марго, вы чертовски красивая, - шелестит над ухом.

Улыбнувшись сквозь сон, я поворачиваюсь на бок, обнимая подушку. Зажмуриваюсь, чтобы «досмотреть» до финала эротические фантазии при участии мужчины, которого наяву отвергла.

Медленно сгораю в несуществующих объятиях, но...

Меня слегка напрягает, что ощущения становятся слишком реальными. По руке будто перышко порхает, щекоча кожу и поднимая волоски дыбом, частое, дробное дыхание проникает в ухо и вызывает мурашки по всему телу. Что-то тычется мне в губы колючими кудрявыми усами, больно царапает шею и грудь….

Минуточку! Воронцов за ночь усики и когти отрастил?

Нехотя открываю глаза, подозревая, что мне не понравится увиденное. Образ горячего, мускулистого, обнаженного по пояс Власа растворяется.

На подушке напротив моего лица сидит…

Крыса!

Живая. Неестественно пушистая, будто завивку сделала в салоне красоты для грызунов. Она так близко, что я вижу свое отражение в ее черных глазах-бусинках.

Я смотрю на крысу - она смотрит на меня. И шевелит кучерявыми усами.

Мы обе не двигаемся. Буквально доли секунды изучаем друг друга, а потом…

- А-а-а-а! - раздается детский вопль. - Кы-ы-ыса!

Испугавшись визга Любочки, серое чудище не придумывает ничего лучше, чем с разгона нырнуть под мое одеяло.

И теперь… кричу я. Громко, на весь номер, протяжно, будто дьявола призываю:

- Вла-а-а-ас!

Я в панике дрыгаю ногами, путаюсь в постельном белье и под приглушенный крысиный писк вылетаю из кровати, как катапультировавшийся летчик. Приоткрытая дверь распахивается настежь, я врезаюсь в голый мужской торс, машинально отскакиваю от него и хватаю на руки малышку, забившуюся в угол.

Любочка плачет. Я ничего не соображаю спросонья. Обнявшись, мы дрожим вместе.