Вероника Касс – Когда по-прежнему сбываются мечты (страница 37)

Лег на кровать и, вспоминая аппетитную фигурку, обтянутую бежевой тканью, понял, что вечер прошел просто замечательно.

И так потянулись дни один за другим. Мы обменивались ничего не значащими СМС-ками, созванивались по шесть раз в день и виделись каждый вечер. Гуляли, ездили пару раз на экскурсии, сходили в кино и даже на выставку кошек. На меня кошачьи реагировали не очень доброжелательно, а вот к Яне, несмотря на ее суть, тянулись.

Именно после той выставки, когда я вздохнул от облегчения, что покинул настоящий террариум шипящих существ, она долго надо мной смеялась, а потом обняла и поцеловала. Сама, первая, в губы. К тому моменту прошло четыре дня моих ухаживаний, и я думал, что никогда этого не случится, так же, как и то, что забыл вкус ее поцелуев. Но нет, сладость и мягкость ее губ оказалось невозможно забыть, так же, как наглый и игривый язычок, который только и делал, что дразнил меня, пока я наслаждался ее податливостью и мягкостью кожи. Наконец-то я мог позволить себе прикоснуться к ее лицу.

Мой персональный фетиш – держать ее за подбородок, с самого нашего знакомства. Легкие поглаживания ее шеи, и Яна тихонечко застонала. Я разорвал наш поцелуй первым, и моя девочка еще какое-то время непонимающе хлопала глазами и тяжело дышала. Я дышал так же часто, как и она.

– Еще десять секунд, и я уже не смог бы остановится. Поэтому аккуратнее, кошечка моя дикая.

Провел большим пальцем по ее нижней губе, впитывая в себя их влагу и каждую выемку.

О луна, как же я безумно ее хотел. Притянул жену за затылок к своей груди и уже так восстанавливал сбившееся дыхание. Только вот ее уникальный аромат, снежных елок, ни черта в этом мне не помогал.

– Пойдем, твои родители нас уже заждались.

А потом началась самая тяжелая, самая ужасная и в то же время самая прекрасная неделя в моей жизни.

––

С того вечера мы перешли с Яной на другой уровень отношений, тактильный. Мы постоянно друг друга касались, держались, как подростки, за руки, переплетая пальцы или скрещивая мизинцы. Мы сутками на пролет целовались, обнимались и занимались петтингом.

Что ни говори, но вся эта неделя была длинной затянувшейся прелюдией. Я и не предполагал, что моя выдержка может быть такой крепкой. Конечно, существенно помогало, что разрядку я все же получал благодаря ее нежным ручкам, а вчера и с помощью мягких сладких губ. Но на само проникновение я почему-то не мог решиться. Ночами напролет трахал ее языком, а вот войти в нее не мог. Боялся.

Я отчаянно боялся, что слишком спешу и опять все будет неправильно. Потому что до безумия, маниакально хотел, чтобы все было правильно. Чтобы на этот раз, как говорится, раз и навсегда, что бы между нами не было недомолвок и недосказанности. Только искренние, настоящие чувства, любовь и уважение.

На меньшее я не был согласен.

Ровно тогда, когда я окончательно осознал, что люблю Яну, если эти чувства вообще возможно облечь в слова, я понял, что от нее хочу не меньшего. Мне нужны ее любовь, ее преданность, ее страсть, ее нежность, ее мысли, мне нужны ее душа и тело, ее сердце и голова. И только получив все это, я смогу по-настоящему наслаждаться жизнью.

– Я люблю тебя. – Слова, так давно просившиеся, сегодня слетели с моего языка в два счета.

Нет, они не вырвались сами собой, я столько раз хотел ей это сказать, но все никак не решался. И вот сейчас, полулежа в обнимку на диване перед телевизором, я перебирал ее длинные гладкие волосы, слушал ее тихий бархатный голос, когда она обсуждала отношения Рона и Гермионы (да, мы опять смотрели Гарри Поттера и дошли почти до конца), я внезапно понял, что это именно то самое время и место, когда мне необходимо с ней поделится, иначе меня просто разорвет от переизбытка того, что бушевало внутри.

Яна затаилась всего на пару секунд, показавшихся мне бесконечными, настолько было сильным мое волнение. И когда она медленно подняла голову, я просто утонул в ее глазах: они были полны непролитых слез и переливались черным цветом. Не такие темные, как мои, они были даже не совсем черными, пробивались искорки темно-зеленого, но Луна, это же ее волчьи глаза. Наверное, я бы долго смотрел в них не отрываясь, если бы из одного не покатилась слеза. Я судорожно вытер ее, так и оставив дрожащие пальцы на Яниной щеке.

– Я тоже тебя люблю. – Ее хриплый шепот продирал меня до внутренностей. – Игнат, ты даже не представляешь, как безнадежно долго и насколько сильно.

Яна попыталась улыбнуться, а я, как ошалелый, продолжал впитывать в себя бурю, бушевавшую в ее оливково-черных глазах. И когда ее слова все же дошли до моего мозга, произошел взрыв, атомный катаклизм. Я просто расстался со своим разумом и не желал с ним объединяться вновь. Все, чего я желал, – это моя жена, моя пара, моя истинная волчица, женщина, родившая мне детей, чьи поцелуи лишали меня воли и полностью порабощали.

Яна. Яна. Моя Яна была сейчас единственным, чего я хотел в этой жизни, она, сладко постанывающая и утопающая в моих объятиях, была центром моей вселенной.

Я не видел и не слышал ничего вокруг. Только Яну, только ее по-прежнему черные глаза, приоткрытые в ожидании губы, тихие стоны и отчаянная мольба не прекращать. Любить ее сейчас и всегда, до последнего вздоха, пока она дышит, пока я живу.

Глупая моя девочка, так и будет. Уже так и есть, до последнего стука сердца я целиком и полностью принадлежал только ей, лишь ей.

В этот раз все было еще острее и чувственнее, чем после слияния. Наверное, причиной тому послужило осознание собственных чувств, но я просто горел, подыхал от каждой минуты промедления и возрождался, чувствуя каждый поцелуй.

Стоило мне отнести ее в комнату, как Яна накинулась на меня подобно настоящей дикой кошке, словно сумасшедшая, сдирала с нас одежду, кусалась и впивалась глубоко в кожу своими проступившими когтями, она вытряхивала из меня душу своими поцелуями. А я не мог! Не мог так!

Страсть во мне бушевала, переполняла меня, но я, вразрез собственным эмоциям, хотел медленно. Я ее останавливал, а она меня подгоняла. Я медленно стягивал с нее белье, а она на мне его пыталась разорвать. Я медленно путешествовал поцелуями по ее коже, а она раздирала в кровь мою задницу, поторапливая.

– Родная моя, будешь плохой девочкой – свяжу.

– Делай, что хочешь, только войди в меня. Игнат, я с ума сойду от желания. Это просто невозможно вытерпеть.

– Дай мне насладиться твоим телом, – шептал в перерывах между поцелуями, а руками уже скрутил в жгут простынь, так некстати оказавшейся чересчур длинной, и начал переплетать ее руки узлами.

– Игна-а-а-ат.

– Сейчас, сейчас все будет.

Вошел в нее пальцами, целуя набухший от желания узелок.

– Сейчас, моя хорошая, расслабься, почувствуй меня пока так! Дай мне насладиться собой.

Нужно было подарить ей наслаждение, пускай частичное, но я хотел продлить наше слияние. А это действительно оно и было. Если в прошлый раз было слияние наших сущностей, физическое слияние, то сейчас я хотел слиться с ней душой.

– Да, да! – Я услышал протяжный стон и почувствовал пальцами, как сжимаются ее стеночки.

– Какая ты вкусная, особенно твой оргазм. Яна, это самое вкусное блюдо.

– Пошляк, вставь уже в меня свой член, иначе я чокнусь.

– Не так все просто.

И я начал опять ее мучить, медленно, неспешно целуя и лаская каждый участок нежной, как кашемир, кожи. У самого уже кишки выворачивало от желания, а я все оттягивал момент.

Мы были соленые и мокрые от пота и безумные. С каждой минутой промедления ощущения становились острее и слаще. Когда я вошел в нее, это не было медленно и плавно, как мне думалось. Это было резко, мощно и сразу на всю длину.

Я больше не мог быть нежным. Просто не мог держать себя в руках. Развязал ее руки и наслаждался новыми царапинами и потеками крови. Ловил свое отражение в ее черных глазах и терял себя. Целовал так, что мы постоянно стучались зубами.

О луна, я готов был сожрать ее всю.

– Как же в тебе хорошо. – Речь не желала мне подчиняться, я вколачивался в нее просто с нереальной скоростью, и Яна в ответ лишь громко стонала, подавалась мне навстречу и плотно прижималась аппетитным горячим телом.

Сам не заметил, когда волна экстаза успела подобраться ко мне настолько быстро. Я просто внезапно почувствовал мощную, озаряющую все вокруг волну, вынудившую меня дрожать, как от приступа лихорадки. Это и была лихорадка, моя личная лихорадка – Яна Романова, женщина, в которой я потерял себя и остался доволен этим фактом.

Потом я кончил в нее и, не останавливаясь, продолжил, долбил ее мощными и быстрыми толчками, целовал ее искусанные в кровь губы и растворялся в пучине наслаждения с каждым оргазмом, ее или своим, без разницы. Они были для нас общими. Мы опять стали единым целым, и это было прекрасно.

Так продолжалось до утра. Спроси меня в тот момент, кто как зовут моих родителей, не вспомнил бы. Я, наверное, забыл и собственное имя, забыл все на свете и вырубился в месте с Яной с первыми лучами солнца, абсолютно обессиленный и счастливый.

Глава 18

Яна

Разве возможно быть еще счастливее, чем я сейчас? Боже, конечно, нет. Хотя если бы рядом были дети и я хотя бы краем уха услышала их смех, вот тогда я бы точно была самым счастливым человеком на земле. Нет, волчицей. Я опять проснулась раньше Игната, но убегать больше не хотелось. Хотелось лежать так вечно и наслаждаться теплыми и надежными объятиями любимого мужчины.