Вероника Касс – Когда по-прежнему сбываются мечты (страница 39)
Я распечатала конверт и достала листок, исписанный от руки почерком Игната, крупным, размашистым, но безупречно аккуратным, буковка к буковке.
Так и не начала читать. Романов положил свою ладонь сверху моих, тем самым привлекая к себе внимание.
– Если честно, я не уверен в своих силах, но очень хочу попробовать сказать тебе это лично. Не спорю, письмо – это романтично, интересно и прочее бла-бла-бла… Но оно навсегда с тобой, и прочитать ты его еще успеешь.
– Ты же и так уже признался в своих чувствах, – попробовала подбодрить его, – зачем мучить самого себя и делать то, что не приносит радости?
– Как раз таки, наоборот. – Он притянул меня к себе и чмокнул в кончик носа. Бумага выпала из моих рук. – Вчера я понял, что это очень приятно – говорить о том, что внутри. – Он зарылся носом мне в изгиб плеча и начал перебирать волосы. – А получать признания в ответ еще приятнее.
– И что же такого ты хочешь мне поведать? – с ленцой в голосе спросила его, как будто мне ни в коем разе это не интересно, а сама гладила его крепкую спину, ощущая подушечками пальцев крепкие, твердые мускулы и бархатную, нежную кожу.
– Ну начнем с того, что чувства у меня к тебе появились еще тогда, в лифте, это однозначно. О да, еще пониже, под правой лопаткой почеши, пожалуйста. – Он по-прежнему полулежал на мне, уткнувшись носом в мою шею. Я хихикнула и, слегка надавливая ноготками в том месте, на которое он указал, погладила его.
– Продолжай.
– М-м-м… я тут просто прибалдел. Ян, твой запах нагоняет на меня дымку. Ни о чем, кроме тебя, думать не могу. – Я его пощекотала, и он, как-то приглушенно хмыкнув, все же продолжил. – Ты меня сразу заинтересовала, не скрою, тем, что похожа на Машу. Я сразу же начал искать о тебе информацию. А потом, в тот же день, когда оставил тебя в своей квартире и уехал, – он шумно вздохнул, – уже тогда понял, что ты моя, и я заберу тебя себя, окажешься ты внучкой Назимова или нет. А когда тебя похитили сразу после свадьбы, Яна, как вспомню, меня до сих пор потряхивает. Но даже это не помогло мне понять самого себя. – Он поцеловал меня в плечо, обведя языком выступающую косточку, но я уже вся обратилась в слух, понимая, насколько важные вещи сейчас говорил мне Игнат. – Всю нашу совместную жизнь я загонял себя в рамки и старался выстраивать между нами стену, потому что ты волновала моего волка. Чересчур сильно его задевала твоя холодность и в какой-то степени даже безразличие. Я боялся, Ян, я жутко боялся, что потеряю над ним контроль, который дался мне с таким трудом.
– Расскажешь об этом? – Я запустила руку в его волосы и легонько погладила по голове. Не хотелость его ни к чему обязывать, но мне было важно знать, что же с ним случилось в детстве.
– Обязательно, Ян, обязательно все расскажу, только не сегодня. Не обижайся, родная, я уже даже готов с тобой этим поделиться, но сейчас не хочу портить воспоминания и впечатления о этом дне. – Он слегка повернулся и, приподняв голову, подпер ее ладонью, второй рукой взял подаренный кулон и, погладив его большим пальцем, произнес: – Я надеюсь, он заменит тебе твой старый кулон, его я, кстати, еще летом отдал Назимову, и все, больше того не существует.
– И не надо. – Я недовольно скривилась.
– Я выбрал бирюзу, потому что она очень похожа на твои глаза, но есть и двойной смысл. – Он лукаво улыбнулся. – Не буду тебе врать и говорить, что лопатил значения всех камней, хотя мог бы сказать. – Я легонько толкнула его в плечо, при этом царапнув ноготками. – Когда уже купил, залез в интернет прочитать и приятно удивился. В Китае, например, – он опустил кулон и начал гладить пальцами кожу вокруг него, медленно опускаясь ими к моей груди, – женщины и мужчины используют ее, чтобы доказать второй половинке свою преданность, верность чувствам. А еще этот минерал учит прощать, находить хорошее в характере человека и помогает восстановить отношения между поссорившимися, осознать причину разлада и недопонимания. Наш случай, не находишь?
– Я нахожу, что ты здоровски подготовился Романов.
– И это еще не все. – Его пальцы подобрались к ореолам соска и осторожно, играючи поглаживали их. – Есть предание, что цвет может поменяться, когда тебя предадут или изменят. Так что предлагаю использовать его как гарант моей верности.
– Не боишься?
– Ничуть, я уверен в себе и своих чувствах. – И смотрел при этом на меня серьезно, ни капли насмешки в глазах. Напротив, они опять сверкали черными бликами, выдавая его состояние.
– Ты рассказал все, что хотел? – Мне не терпелось наброситься на него с поцелуями. Что бы в случае чего заткнуть. Я не хотела, не хотела слушать про
– Нет, Ян. Когда ты сбежала, – я расслабилась, а он прикрыл глаза и, так и не открывая их, на одном дыхании выпалил: – Я потерял контроль над своим волком. Точнее, он забрал его у меня, он не чувствовал и не слышал меня и в первые минуты даже находился в теле человека. А я наблюдал за всем как со стороны и ничего сделать не мог. И лишь когда понял, что люблю тебя, когда осознал всю глубину своих чувств к тебе, к детям, когда расставил приоритеты вот тут, – он постучал двумя пальцами по вискам, – только тогда смог объединить сознание со своим зверем, не подавить его, как много лет назад, а воссоединиться.
– Я не знала, Назимов ничего такого не говорил. – Я погладила его щеки, убрала прядь волос со лба, и все это молча. Я не понимала, как смогу выразить все то сожаление, которое бушевало у меня внутри. Ведь это я спровоцировала.
А если бы он не смог вернуть контроль, если бы у него не получилось?
Что бы было, боже!
Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с паникой.
– Эй-эй, успокойся.
Его губы оказались в каких-то миллиметрах от моих.
– Все хорошо.
Поцеловал, вкусно, но коротко.
– Я смог.
Еще один поцелуй.
– Я вернулся.
И еще один.
– К тебе, к детям.
И еще…
А потом у нас с Игнатом начался самый настоящий медовый месяц, наши взаимоотношения продолжались в том же направлении, которое Игнат задал на предыдущей неделе.
Столько романтики, свиданий и цветов (цветов в горшках!) у меня за всю жизнь не было. Он радовал меня сюрпризами, записочками с признаниями, завтраками и ужинами в постель. И теперь мы не ограничивали свое желание, как прежде. И предавались любви, где бы оно нас не накрыло. А приходило оно к нам постоянно всегда и везде. «Почему бы, интересно?» Мы стали по-настоящему чокнутыми и зависимыми друг от друга.
Спустя десять дней поехали в горы и, обернувшись волками, двое суток прожили в звериных ипостасях. Ни с чем несравнимый опыт, но однозначно, по-своему замечательный.
Сразу, как телефон поймал связь, я позвонила отцу, но тот не брал трубку.
– Странно, я уже три раза набирала его. – Приоткрыла окно машины; несмотря на то, что на дворе всего лишь апрель, в этой местности стояла практически летняя погода.
– Ну он, наверное, очень сильно занят, – протянул Игнат, ухмыльнувшись, и, схватив свободной от руля рукой мою ладонь, положил к себе на колено. – Не переживай, твоим родителям сейчас не до нас.
Как только я перестала набирать номер папы и слушать раз за разом гудки, на мой телефон посыпались сообщения о пропущенных.
Тридцать семь штук и все за сегодняшнее утро.
– Игнат…
– Что такое, родная? – Он нахмурился, услышав испуг в моем голосе.
Я уже набирала номер Николая Александровича и, слушая гудки прошептала:
– Тридцать семь пропущенных, начиная с восьми утра. Игнат, где твой телефон? Почему он не берет? – Последнее прозвучало совсем уж истерически.
В трубке послышался щелчок и злой голос Назимова.
– Где вас, к чертям собачьим, носит?!
– Что случилось? – спросила шепотом, боясь узнать ответ, но услышала лишь тишину. – Николай Александрович? Алло? Николай…
Отняла телефон от уха.
Черт.
Аппарат просто умер и стал лишь безжизненным куском железа с черным экраном.
– Игнат…
– Яна, мой тоже сел, – четко произнес он, выделяя каждое слово как можно спокойнее и собранно. – Я уже подключил его к аккумулятору заряжаться, минута-две, и все узнаем. Все хорошо, любимая.
Он сжал мою руку, а по щекам у меня градом потекли слезы. Нет ничего хуже неизвестности, неизвестности о твоих детях. Что-то случилось… что-то плохое, и все, что мы могли сделать, лишь ждать, гипнотизируя красный значок батареи на экране мобильного телефона.
Самые долгие две минуты в моей жизни…
Глава 19
Стоило Яне только произнести «тридцать семь пропущенных от Назимова» – все. У меня пелена перед глазами встала. Пока жена пыталась дозвониться, я сразу же схватил свой телефон. Тот был севшим в ноль. Поставил на зарядку и наткнулся на испуганный взгляд Яны.
Мы оба понимали: случилось что-то нехорошее. Я же, в отличие от своей жены, Назимова знал лучше, поэтому понимал: случись что-то плохое, он позвонит пять-десять раз, но не тридцать семь. Сейчас случилось что-то ужасное, и я даже подозревал, что с Марком.
Хотелось стукнуть по рулю, вдавить педаль газа и въехать со всего маху в ближайшее дерево. Или тормознуть и уже руками обрушить все то же дерево. Внутри бушевал даже не ураган, а что-то намного более мощное.