Вероника Касс – Когда по-прежнему сбываются мечты (страница 21)

Александр кивнул, слегка склонив голову, и, ничего не ответив, поспешил в сторону своего кабинета.

На выходе из лифта меня подловила Маргарита, засеменила в мою сторону, при этом звонко цокая каблучками, и повисла на моей шее.

– Я соскучилась, – тихо прошептала на ухо.

Дождался, пока она поцелует меня, и расцепил ее руки.

– Ты же знаешь! Не здесь, – тихо, но четко ответил ей.

Она, недовольно поджав губы, отошла от меня и припустила следом, когда я двинулся дальше. Только мы миновали секретаря и зашли в мою обитель, прикрыв за собой дверь, она надула обиженно губу и продолжила портить мое и без того неидеальное сегодняшнее настроение.

– Все и так знают, что мы вместе. Не понимаю, к чему эта скрытность.

Я опустился в кресло и окинул оценивающим взглядом Касуцкую, которая к тому моменту присела на краешек стола, сложила ногу на ногу, эффективно продемонстрировав ажурные края своих чулок.

– А мы и не скрываем, Рита. Это элементарное соблюдение приличий.

– О луна, какие глупости ты говоришь!

Она встала из-за стола и, обойдя его, зашла за спинку моего кресла, прильнув ко мне, положила голову на плечо, а ладони запустила под полы пиджака.

Все же она не так наивна, как мне казалось прежде. Сейчас, спустя почти четыре месяца отношений, понимал, что это не я такой вдруг правильный стал и могу сосуществовать без особых проблем рядом с женщиной. Это она подстраивалась под меня, грамотно подстраивалась. Точно так же, как и Яна, только с двумя существенными различиями: Яна не проявляла навязчивость, а Рита постоянно только и щебетала о том, как любит меня, ценит и с ума сходит. И второе, самое главное отличие: когда молчала Яна и тихо мирно терпела, меня это бесило, потому что я желал ее эмоций, как воздуха, я ими питаться был готов, а на Ритины эмоции мне… ни горячо, ни холодно. Есть и есть, нет и нет.

И все бы ничего, но после поездки к ней домой она стала вести себя более нагло. Я ей обещал уважение и заботу, но будущего, которое она, судя по всему, себе нафантазировала, я ей не обещал.

Даже Даниилу Аркадьевичу Касуцкому при уединенном разговоре прямым текстом так и сказал: «К вашей дочери отношусь со всей серьезностью, на которую способен в данной ситуации. Но вы, надеюсь, понимаете, что я до сих пор женат и наследники у меня имеются. А Рита даже не моя пара. Поэтому, если жена решит вернуться ко мне, мой выбор в такой ситуации будет очевиден».

Сухой и поджарый бурый волк средних лет с цепким умным взглядом помолчал, пожевал губу и задал единственный вопрос:

– Она-то сама знает об этом?

– Вот только не делайте из меня негодяя, – усмехнулся в ответ, правда, одними губами, взгляд мой по-прежнему оставался холодным. – Я обо всем четко ей сказал с самого начала, когда предлагал завести отношения. Она согласилась на такие условия. И я до последнего думал, что нас обоих это устраивает. Но, – развел руками, – сами видите, она не пошла учиться, как планировала, а везде сопровождает меня, честно сказать, я этого не одобряю.

Поездка была исключительно деловой, но многие предположили, что это родственный визит. Мне было все равно, огорчало лишь то, что не смог навестить своих щенков, как им обещал.

Но ситуация в клане Амина вынуждала, кто-то устроил охоту на него и его отца, причем втемную. Многочисленные покушения и все следы обрывались на Дальнем Востоке, что было для меня очень странным. Я не мог не проверить лично, потому и поехал.

Ничего не нашел и не узнал, возможно, плохо искал, но на мой взгляд, (как считает Александр, предвзятый взгляд), дальневосточная стая была чиста.

Размышлять, чувствуя на себе прикосновения девушки, было довольно легко, но вот ожидаемого результата у нее добиться не получилось.

В дверь постучал секретарь, и я разрешил войти. Светлана выглядела слегка растерянно и так и осталась на пороге, переминаясь с ноги на ногу. Рита же и бровью не повела, по-прежнему гладила мою грудь через рубашку и планировала вот-вот под нее забраться.

– Извините, Игнат Маркович, что не вовремя, просто думала, что это может оказаться важным. Я позже да зайду.

Взрослая волчица, а краснела и стеснялась, как школьница.

– Что там, у тебя, Свет?

Махнул, чтобы подошла, и услышал недовольный вздох Маргариты аккурат у моего уха.

– Вот!

Светлана положила передо мной желтый бумажный пакет с документами и спешно отскочила. «Чего это она?»

– Что тут?

– Курьер принес, это от вашей… – Она запнулась и пока собиралась с мыслями, меня стали посещать невероятные по своей невозможности, догадки. – Извините, это от Яны Олеговны.

Всего два слова, а они будто бы прорезали весь кабинет молнией. Молнией, которая залетела в открытое окно и все к чертям собачьим спалила. Светлана, дождавшись моего кивка, припустила из кабинета со скоростью спринтера. А Рита… Рита выпрямилась и протянула тонкие ручки к конверту. Как только ее ладонь легла на бумагу, я опустил свою сверху и, крепко сжав аккуратненькие пальчики, севшим голосом убедительно попросил ее выйти.

Рита, не будь дурой, не стала спорить, лишь поджала пухлые красные губы и вышла вон.

Услышав щелчок дверной ручки, опустил взгляд на стол. Желтая бумага для документов – обычное явление, но сейчас во мне прочно поселилось ощущение, что это что-то да значит. Как те же желтые цветы. Я нечасто одаривал женщин букетами, но уж эту прописную истину знал.

Разорвал пакет и, достав из него приличное количество листов, швырнул обертку в мусорку, подальше от глаз.

Предположения мои подтвердились. Это были документы, необходимые для развода, пролистал до последней страницы, где располагалась размашистая Янина подпись. Погладил подушечками пальцев легким невесомым касанием место на бумаге, где красовались синие завитушки, которые, возможно, еще вчера вывела Яна своей рукой.

Прикрыл глаза и отдернул руку, понюхал пальцы, но не почувствовал ни единой нотки ее аромата. Сжал голову, крепко давя на череп, в надежде, что пройдет пульсация. Распахнул глаза и сфокусировал зрение на пустой графе соседствующей с причудливой буквой «Я», и все же подписал документы.

Еще раз посмотрел на голубую надпись и горько усмехнулся, она ведь так и не сменила свою подпись и сейчас ей этого делать не придется, как у нее все четко.

Вспомнил, как она, нахмурившаяся и недовольная от того, что я поднял эту тему, поддерживала заметно округлившийся живот руками и объясняла мне, словно ребенку, что она еще в подростковом возрасте придумала себе подпись: «Я думала, что родители от меня отказались, зачем мне их фамилию еще и в подпись пихать, а так самое то, и сейчас менять не придется!»

Вот и сейчас ей тоже ничего менять не придется, хоть фамилия моя останется. Собрал листы, стукнул ими по столу, и, словно насмехаясь надо мной, один из них выпал. Я взглянул на него, и как током прошибло.

Злая насмешка судьбы.

Хотя почему судьбы? Скорее, Реброва. Вряд ли Яна стала бы подкидывать мне «случайно» забытую форму заявления о смене фамилии.

Чертова женщина!

А я, кретин, даже бумаги не прочитал. Был на сто процентов уверен, что в них все грамотно. Может, у меня и детей отобрать хотели? Хотя срать мне на эти человеческие законы.

Разломал ручку, которой подписал этот акт вандализма над собственной жизнью. Не помогло! Даже ни на грамм.

Откатился на кресле и, порывисто поднявшись, быстрыми шагами дошел до одного из окон, приоткрыл его и, несмотря на ноябрьскую прохладу, был готов высунуться с головой из него. Мне нужен воздух или холодный дождь. Мне нужны ясные мысли.

Только время шло, помещение заполнялось морозной свежестью, а в мозгах ни на миг не прояснилось. «Что же творится с моей жизнью, поди давно не щенок!» И как молотом по затылку бахнуло: нужно с ней увидеться. Просто отдать ей документы лично.

И все! Ничего большего. Просто поговорить. Может, тогда я избавлюсь от половины глупых мыслей, обитающих в моей голове.

Достал телефон и уже почти добрался в телефонной книге до Реброва, как остановился и обозвал сам себя дураком. Олег мне тут не помощник, отмотал до начала списка и немигающим взглядом уставился на номер абонента «Васильев Макс». Как бы он меня ни бесил, мужиком был нормальным. Не раз с ним встречались после того случая в его квартире и пришли к нейтралитету, оба понимали, что во мне говорила безудержная ревность…

– Слушаю, Игнат.

– У меня к тебе просьба. Личная.

– Говори, я один. Это как-то связано с документами?

– Ты знаешь?

Сказать, что он меня удивил, – ничего не сказать!

– Мой человек их составлял.

– Ясно. Я их подписал, но хотел бы отдать Яне лично, думаю, ты знаешь, она уезжает из поселения…

– Знаю, – перебил меня сибирский альфа, – просишь у меня разрешения на приезд и сокрытие этого факта от моего первого беты. – Его голос звучал насмешливо, и мне с непередаваемой силой захотелось опять врезать ему по морде.

– Да, ты меня правильно понял, – ответил, не скрывая рычания в голосе.

– Окей, только с тебя тоже одолжение.

– Какое?

– Не сейчас! Но не переживай, это никак не повредит твоему альфе, твоему клану и твоей семье.

Хорошее обещание. Для нас, волков, это вообще слова сокровенной клятвы. Правда, это было давно, сейчас уже почти никто не клялся, но важность этих слов по-прежнему для всех оставалась нерушимой.

– Хорошо. Я сегодня вылетаю, подготовь машину, чтобы встретили.