Вероника Карпенко – Спи, моя радость. Роман в трёх частях (страница 41)
— Та ночь ничего для меня не значит. Это было ошибкой! — произнёс он в своё оправдание.
Соня усмехнулась:
— Наверное, нам стоило расстаться еще тогда? Тогда это было возможным.
И, хотя голос звучал уверенно, её била дрожь. Кто-то внутри кричал, пытаясь вклиниться и нарушить так грамотно выстроенный диалог.
Он покачал головой:
— Сонь, Сонь! Ну что ты говоришь?
И попытался коснуться прохладных ступней. Но Соня одернула ноги.
— Ты рассказал ей о нас. Как ты мог? — прошептала она еле слышно.
Ведь даже не горький обман, не прожитая в пьяном угаре измена. Не ребенок. Что мог быть его! А что-то другое, неизмеримо бОльшее довлело над ней, не давало простить до конца.
— Послушай меня! Это в прошлом! — Никита смотрел на неё, пытаясь пробиться сквозь стену.
Но Соня была далеко от него. «Это было ошибкой», — повторила она про себя. Надо же! Сколько воды утекло с тех пор. Но эта фраза, как бумеранг, вернула её назад. Туда, где случился их первый поцелуй.
«Это было ошибкой», — сказал он в тот раз точно также.
Она поднялась, понимая, что больше не в силах терпеть. Что просто умрёт, если снова посмотрит в его глаза.
— И куда ты? — поинтересовался Никита, наблюдая поспешные сборы.
Соня оделась на скорую руку. Свитер, джинсы, носки.
— Мне нужно побыть одной! — заявила она.
Никита вскочил, преграждая дорогу к двери:
— Ну, куда ты пойдешь, на ночь глядя? С ума сошла? Еще и под дождь!
Но Соня молчала, смотря себе под ноги. Ощущая, как рушится мир, погребая её под своими руинами…
— Так! Давай, ты оставайся, а я прогуляюсь! — решительно бросил Никита, сгребая с пола свой скомканный свитер.
Соня сдержанно хмыкнула:
— И куда ты? К ней?
Он вздохнул, глубоко и устало:
— Солнце, давай, ты остынешь, и мы все обсудим. Хорошо?
— Да, — послушно кивнула она.
Но в этом безропотном послушании он не сумел различить крик о помощи. Её внутренний голос взывал к нему! Сквозь внешнее хладнокровие и напускную серьезность. Он рвался наружу, но так и не смог прозвучать.
Никита обулся.
— Если что, я на связи, — он указал на смартфон.
Взглянул на неё. И ушел. Дверь громко хлопнула. И звук его шагов растаял в сплетении нервных волокон.
Глава 14
Еще до того, как открыть глаза, она поняла, что жива. Так отчетливо и ясно. Ощутив свое тело от макушки до кончиков пальцев. Ноги, руки разложены вдоль. Голова на подушке. Соня медленно её повернула и даже сквозь веки увидела свет. Не конец тоннеля, увы! А всего лишь окно. За которым шел снег. И казалось, что вся эта комната летит в неизвестность. Как ракета, минуя пространство и время.
Он стоял у окна, глядя вниз. И, наверное, видел там что-то важное. Руки сложены на груди, ноги врозь. Он не знал, что она его видит. И смахнул со щеки что-то. Шмыгнул носом.
«Как ребёнок», — подумала Соня.
— Пап? — позвала она. В горле была неприятная сухость, в голове — пустота.
Отец обернулся. Они не виделись, кажется, целую вечность! Но радости не было. Возможно, давила атмосфера больничной палаты? Как одиночная камера. Для тех, кто ошибся.
— Где…, — она сглотнула, пытаясь назвать его имя.
— Он не придёт! — ответил отец.
Соня хотела спросить «почему», но вопрос застрял в горле. Любой сбежит после того, что случилось!
Она откинулась на подушку. Трубка капельницы, похожая на электрод, шевельнулась. Сквозь иглу в её тело поступало что-то прозрачное. Она осторожно сменила позу. Стена — то, что нужно. Чтобы не видеть! Не знать, как красиво и медленно кружит за окном белый снег.
Стена оказалась неровной. И Соня, нащупав глазами какой-то дефект, вцепилась в него мёртвой хваткой…
Что-то случилось, когда он ушёл! И стало так тихо.
Но в тот раз тишина, что обычно её успокаивала, показалась пустой, безнадежной. Она открыла бутылку чего-то отчаянно крепкого. Из его неприкосновенных запасов.
«За нас», — подумала Соня и, задержав дыхание, сделала первый глоток. У прозрачной жидкости не было вкуса. Но внутри потеплело. Хотелось запить чем-нибудь, остудить возникший во рту пожар. Но она, пересилив себя, глотнула еще раз.
На кухне, прижатая к холодильнику маленьким квадратным магнитом, висела его фотография. На Сонин взгляд — самая лучшая! Никита же её не любил. Спросонья он выглядел уязвимым. Как будто, открыв глаза, еще не успел натянуть свой «костюм супергероя». Борода в беспорядке, на голове — и того хуже! Он смотрел в объектив, сонно щурясь одним правым глазом. А второй, что никак не хотел открываться, потирал указательным пальцем.
«Я надеюсь, получится дочка», — вспоминала она, и пыталась представить себе это чудо! Красивую девочку в розовом платье. Но воображение, движимое злостью, рисовало какие-то уродливые образы. Выходил злобный карлик с бородой и золотистой шевелюрой.
Чтобы отвлечься, она подошла к шкафу, где жались плечами друг к другу рубашки. Пропахшие им! И пуловер, который она отстирала. Только он так ни разу его не надел.
По дороге в ванную ей попался носок. Обычный мужской. Соня взяла его и машинально стала искать второй. Нужно было найти его пару. Но той нигде не было!
«Носки», — решила она с опозданием. Дарить нужно что-то полезное, что-то нужно и практичное. «Я» — не подарок, ведь «я» у него уже есть.
В ванной, как в театральной ложе, было тихо. Не зажигая свет, чтоб не спугнуть тишину, Соня вошла. Взгляд скользнул по стене. Их полотенца висели рядом, в темноте неразличимые по цвету. Её — маленькое, с бахромой по краям. В стеклянном стакане, отвернув друг от друга свои щетинистые головки, стояли две зубные щетки.
Глупо, конечно! Но даже в этом случайном мгновении ей вдруг померещился знак. А что, если сонник не врал? И она потеряла свой путь наяву. Убежала так далеко от дома, что назад невозможно вернуться. Пока он шёл рядом, пока держал её за руку, это бегство имело смысл. А теперь… Куда ей идти, в одиночку?
За окном моросил мелкий дождь. В свете уличных фонарей было видно, как роятся колючие капли. Как легко изменяется мир. В одночасье! Завтра может ударить мороз, и облитый водой тротуар превратится в каток.
«Я тебя загадал», — говорил ей Никита, — «Вот ты и сбылась».
«А может быть в этом все дело?», — подумала Соня. Ей нужно было остаться несбыточной! Прийти домой позже, позволить Денису себя соблазнить. И тогда…
И тогда её жизнь потеряла бы смысл! Без него. Без горячих объятий, без его нежных рук по утрам, и «люблю» вместе с кофе на завтрак. Без его непоседливых ног на её половине кровати. Без ворчливого: «Сонь», при попытке вернуть их на место. Как легко и необратимо душа привыкает к любви. Привыкает быть нужной, желанной! Доверчиво верит словам. Её глупое детское сердце! Как заставить его разлюбить?
В отражении окна на полу распластался желтеющий лист. Словно чувствуя близкую зиму, даже вечнозеленый гибискус стал постепенно желтеть. Избавляться от листьев, оголяя непрочные ветви.
Никита уже и не помнил, откуда взялась у него эта роза. Он в шутку прозвал её «аленький цветик», а себя называл «чудовище». И говорил:
«Я погибну, если ты не вернёшься домой».
И она возвращалась к нему! Просто зная, что иначе погибнет сама.
Соня приблизилась к дереву, пытаясь рассмотреть в темноте, не подрос ли бутон. Роза стряхнула с себя остальные, но один уцелел.
Она закрыла глаза, загадав про себя: «если жив — я останусь, если нет — то оставлю».
В ладонь упало что-то мелкое. Это мог быть зачаток листа, или просто кусочек засохшей коры. Она пригляделась. Сомнений не было! В её руке лежал «последний из выживших».
В порыве ярости Соня бросила на пол бутон. Наступила ногой.
— Ну что тебе нужно?! — закричала она и пнула горшок с цветком.
Тот вздрогнул, но не упал. Только еще один листик, красиво спланировал на пол, и лег рядом с первым.
— Ты, не аленький цветик! — выкрикнула Соня. — Ты уродливое, облезлое дерево!