Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 95)
– Стараюсь.
– Поэтому чиновник привлек к исполнению своего плана сотрудника муниципалитета. Из отдела социального надзора, так было удобнее всего. Естественнее.
Судя по напряженной работе мысли, отразившейся на лице Норьеги, тот начал перебирать в уме коллег.
– Но как говорится, если тайну знают двое, это уже никакая не тайна… Тот муниципальный служащий начал играть в свою игру. Наверное, торговать информацией. И видимо, счастливчики прекратили добираться до места назначения. Либо вместо них в медицинском центре появлялся кто-то другой. Как думаешь, сколько согласится заплатить человек «в бегах», чтобы без проблем получить новую жизнь?
– Сколько попросят.
– Ага. Схема ясна?
– С твоих слов… Да. Но это пока ещё только слова.
Я вынул из-за пазухи листки досье и положил на стол перед Эстой.
– Узнаешь бланки?
Кивок.
– А имена?
– Двоих точно разыскивали. И не нашли. А это та женщина, которая…
– Вместо лучшей жизни нашла смерть.
Норьега разложил обрывки личных дел в подобие пасьянса.
– Наши бумажки. Весь отдел пользуется такими. А в отделе человек… Много.
Последнее слово прозвучало вопросительно. Не в смысле, что социальный инспектор сомневался в своей оценке количества персонала. Вопрос подразумевался совсем иной. И спустя несколько секунд он все-таки прозвучал:
– Кто?
– Это так важно?
– А на кой черт ты тогда вообще все это рассказывал?!
– Чтобы кто-нибудь знал о происходящем.
– Почему именно я? Я же тоже работаю в отделе надзора. Могу ведь быть заодно с тем твоим злодеем.
Не такой ты человек, Эста. А даже если такой, то притворяешься просто поразительно. Хочется верить сразу и безоговорочно.
– Что ж, считай, рискнул. Удачно или нет, дело десятое.
– Тебе просто не к кому было больше пойти, да?
Угу. Ситуация вполне прозрачная. И я бы даже признал это сам. Вслух. Через минуту, не больше.
– Я хотел поставить тебя в известность. Потому что тебе небезразличны судьбы твоих подопечных.
– А что дальше? Что мне делать?
– Выбор за тобой.
– Ну уж нет! - Он сгреб листки в одну кучу. - Это все прекрасно! То есть, ужасно. Неважно. Ты пришел, рассказал жуткую историю, но при этом не сказал ничего конкретного!
– Например?
– Имена! Где ты взял бланки? Нашел на улице? Не поверю.
– Конечно, нет. В муниципалитете.
– Будешь утверждать, что нашел?
– Их положили в мусорный мешок, который я вез.
– Значит, ты видел, кто это сделал?
– Да.
– Кто?!
Наверное, стоило просто все записать. На бумагу. И отправить почтой. С именами, датами, стенограммой бесед. Но мне почему-то показалось, что живое участие будет эффективнее… По крайней мере, оставит нужный след в чувствах.
– Ты знаешь этого человека. Большего не скажу.
– И про чиновника не скажешь? Ты же видел и слышал его, да?
– Он заслуживает уважения. Глупая затея была, наивная, но искренняя. Он хотел помочь.
– Единицам?
– На всех не хватило бы даже его имущества.
Ой, зря я это сказал: Эста сразу подобрался, как охотничья собака.
– Даже «его» имущества, говоришь?
А небо за окном такое… такое… Ясное, как правда.
– Сенатор, да? Больше никто не смог бы.
– Без комментариев.
– А ты его защищаешь.
Нет. Ни капли. И не пытаюсь.
– Это личное. Не поступок «хорошего гражданина», а что-то вот тут, - он наклонился и ткнул кулаком мне в грудь.
– Эста…
– Знаю, что не расскажешь. Может, и правильно делаешь. Но тебе станет легче, когда выговоришься. Обязательно. А если будешь держать все в себе…
Ничего я не держу. Пусто везде. Злость и та закончилась.
– Конечно, в полицию ты обращаться не собираешься. Из-за сенатора?
– Он решит проблему своими силами, поверь. И уже решает.
– Ну-ка, ну-ка! О чем речь?
– Предложение новой жизни предназначалось не мне. Но мне позволили его услышать. Неслучайно.
– Думаешь?
– Сенатор собирается поймать злодеев с поличным. Он обставил все так, чтобы именно я сегодня отправился на назначенное место и…
– И?
– Там что-то должно произойти. Но акулу нужно выманить на чистую воду, а для этого обычно используют…
– Свежую кровь.
Да, вроде того. Приманку. И Лил подходит на эту роль меньше всех остальных кандидатов.
– Ты понимаешь, что может случиться? Или должно? Тебя ведь прямо там могут…