Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 96)
Убить? Скорее всего. Не уверен, что труп входит в планы сенатора, но одним покойником больше, одним меньше… Невелика потеря.
– Все будет хорошо.
– Будет. Потому что я тоже буду там!
Хорошо, что это его решение. Так проще. Не придется оправдываться больше, чем нужно.
– Где назначена встреча?
– В рыбном порту. Двадцать третий причал. Знаешь эти места?
Вместо ответа Эста ринулся к шкафу и после недолгих поисков швырнул на стол потрепанный рулон бумаги.
– Сейчас увидим!
По случаю выхода в город Долорес выглядела просто шикарно. Можно сказать, волнующе. Для сторонних зрителей. Что же касается непосредственных подчиненных, те чувствовали себя, по меньшей мере, неуютно.
– Это уже не первое нарушение вами рабочей дисциплины, ведь так, сеньор Ллузи?
Самым отвратительным в этом тягомотном спектакле было то, что мои реплики, к примеру, в сценарий не входили. Любые возражения, оправдания, охи, вздохи и прочие попытки принять участие в беседе оставались незамеченными.
– За предыдущие вам удавалось получить индульгенцию. Как говорится, первый раз прощается… Но с сегодняшнего проступка я начну вести учет. Строгий, не сомневайтесь!
К позитивным моментам относилось теперь уже явное нежелание Долорес со мной расставаться. Казалось бы, не устраивает работник – уволь к черту, и все дела. Но это мне, похоже, больше не грозило. Надеюсь, что скорее к счастью, чем к сожалению.
– Если потребуется, я изыщу средства, чтобы снабдить вас персональной рацией. С условием ежечасного отчета о местонахождении и выполняемой работе. И не приведи Господи мне обнаружить потом расхождение между вашими словами и результатами пеленга!
В каком-то смысле почти приятно: столько внимания сразу и мне одному. Немного напрягает? Ну, это с непривычки! Неделя, две, три, и все станет обыденным. Как утреннее пробуждение в доме, о существовании которого я двадцать лет своей жизни даже не подозревал.
– Странно, что на сей раз вы не рассказываете очередную детективную историю. Не успели придумать?
Ответить? Нет, бессмысленно и бесполезно. Хотя и история есть, и преступление, и улики.
– К завтрашнему дню фантазия проснется? Буду ждать с нетерпением.
О, в таком случае лучше, если вечернее приключение поставит точку не только в благотворительной затее сенатора, а и в…
– Ко мне он ходил.
Вот кто не заморачивается внешним видом, так это Лил. Город, не город, день, ночь – никакой разницы. В силу скудости гардероба? Верно. Но женщины обычно любят себя украшать. Не могут удержаться. А ещё цветок в волосах хотя бы чуточку скрасил мрачное выражение лица.
– Повидаться надо было.
Когда делаешь подобное заявление и одновременно строишь морду утюгом, как, по рассказам, любит повторять девушка Хозе, тебе вряд ли поверят. Хотя, можно ведь руководствоваться и другими мотивами. Например, сообразить, что со стороны угрюмой малявки исходит куда большая угроза, чем дисциплинарные взыскания за рабочие проступки.
– О, ну раз такое дело…
– И мы ещё не закончили.
Обещание скорой и беспощадной разборки? Наверняка.
– В свободное от работы время, сеньорита. Я за этим прослежу.
– Угу. И я послежу. Посижу тут, в сторонке.
Женщины поняли друг друга: Долорес отправилась к машине, а Лил плюхнулась на первую попавшуюся скамейку. Сдвинула коленки вместе, обхватила себя руками и уставилась на меня. Исподлобья.
– Твоя зазноба? – спросил Хозе, когда мы оба склонились над заполненными мешками.
– Вроде того.
– Мелковата как-то. Ты-то парень видный, а она…
– Какая есть.
– Но с характером, это уж точно! Горяча, наверное, чертовка?
Ну что тут ответишь? Только хмуро промолчишь.
Так она и сидела всю вторую половину дня. Не двигаясь. Поразительное терпение. Или поразительное упрямство. Хотя именно благодаря ему мне позволили не возвращаться на базу, а сразу отправляться домой. То есть, прямиком в пасть разозленной девицы.
– Есть хочешь?
Посопела, помолчала, буркнула:
– А сам как думаешь? С обеда же тут торчу.
– На, попробуй. Островато, но с голодухи пойдет.
Лепешку Хозе я так и не съел. Заболтался с Эстой, а когда попал под раздачу начальственных нотаций, и вовсе забыл про сверток. Хорошо, что упакована еда была грамотно: не обветрилась и не потеряла ни капли своего аромата.
– Твоё?
– Какая разница?
– Дома делали, не в кафешке. Откуда взял?
– Угостили.
– Новую чику нашел?
– Девушка напарника сготовила. А он со мной поделился. Ещё вопросы будут или все-таки поешь?
Она впилась в бурито зубами. Жадно и хищно.
– Уххх…
– Очень много перца?
– Переживу.
С едой Лил расправилась в считанные секунды. Отряхнула ладони, разгладила юбку.
– Ну все, теперь можем прогуляться.
Интересное заявление. В мои планы не входящее никаким боком.
– На сегодня гулянки отменяются.
– Все-все?
– Абсолютно.
– Даже в сторону порта?
Ага. Понятно. Память у нас вовсе не девичья.
– Ты туда не пойдешь.
– А ты?
Рассказать? Может, и стоило бы. В конце концов, она имеет право знать. Как непосредственный участник. В то же время, на кой черт ей все это? Только волноваться будет. Или влезет, куда не звали. Нет уж, пусть лучше злится. Так безопаснее.
– Ну хоть проводить-то можно?
Насмешничает. Сквозь обиду и злобу.
– А ручкой на прощание помахать позволишь?