Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 82)
С крыльца собора толпа потекла на площадь, только уже не плотным потоком, а сотней ручейков – строго по количеству рядов, проложенных между споро развернутыми палатками и лотками. До начала службы здесь не было ни души, ни предмета, только полированные каменные плиты, а теперь громоздилось огромное торжище. С виду. А в действительности – рынок, на котором не будет совершено ни одной покупки.
– Идем! Ну идем же!
Теперь можно было не опасаться за Лил: народ рассосался по разным прилавкам, освобождая проходы. Правда, если она захочет пробраться поближе к товару, бока все же намнет.
– Не отставай!
Ряды с мебелью и домашней утварью девчонку не заинтересовали: просквозила мимо и нырнула туда, где над головами колыхались яркие флаги одежды.
Все это было новым. В крайнем случае, едва ношеным. Популярным решением также считалось выставить что-нибудь, единственный раз надетое на общественно-значимое мероприятие. Вот за такие штуки, засветившиеся на страницах газет, тут, наверное, дрались яростно. Конечно, вряд ли победитель станет носить это шикарное платье или костюм, скорее, повесит в доме на видное место. Ради хвастовства. Или раз в год сюда принарядится.
– Ну где ты там?
Если в начале одежных рядов люди толкались активно, то по мере углубления обстановка становилась все спокойнее. Даже чопорнее. Никто уже не верещал, не метался из стороны в сторону: вели себя чинно и сдержанно. А причина чудесного преображения толпы выяснилась довольно быстро. Сразу, как только я добрался до восхищенно застывшей над одним из лотков Лил.
– Смотри, какая красота!
– Тебе-то она зачем?
Совсем иные нотки в голосе. Нарочито гордая осанка. Отутюженные стрелки и складки везде, где они проложены согласно фасону. Но человек-то все тот же.
– А мне не для себя.
Карлито умеет владеть собой, когда это требуется. Например, при исполнении служебных обязанностей. Но здесь не дом сенатора, а Лил не входит в число уважаемых людей, поэтому выражение смуглого лица перестало быть просто высокомерным. Превратилось в презрительно-злобное.
– Да все твои друзья в этом утонут!
– А вот и нет!
Размер одежды, на которую положила глаз девчонка, и впрямь был достаточно большой. На крупного мужчину. Почти что на…
Интересно, это весь мой гардероб или носки-галстуки прислуга себе уже прикарманила?
– Как ты долго… Хорошо, что тут никого не было. Мы первые!
Конечно, не было. К шмотью сенаторской семьи не каждый рискнет подойти. Кто-то побоится, кто-то по идейным соображениям пройдет мимо.
– Давай возьмем тебе рубашку? Взамен рваной?
Можно подумать, это я её порвал.
– Должна быть впору: такая же большая, как и ты.
И будет впору. Помню, как мерки снимали. На вырост, кстати, так что ещё довольно долго смогу носить. Даже если слегка раздамся в плечах.
– А цвет какой… Как небо!
Вообще-то, он называется «королевский синий». Но да, небо наверху, над нами, примерно того же колера.
– Примеришь? Ну примерь, ну пожалуйста!
Взгляд Карлито медленно, но верно начал наливаться бешенством. И только поэтому я позволил Лил стащить с меня испорченную рубашку.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: парень рассчитывал заполучить эти вещи в свое пользование. Может, не все, но конкретную синюю тряпку – совершенно точно. Помню, как он смотрел на неё всякий раз, открывая шкаф. С жадностью и жаждой. Строго говоря, она бы ему пошла, эта рубашка. И к глазам, и к цвету кожи. Выглядела бы куда эффектнее, чем на…
– Это что такое?
Уфф! Зачем пальцем-то тыкать прямо в синяк?
– Задели. Случайно.
– Кто посмел?!
Руки в бока, перышки в стороны. Боевая колибри, одно слово.
– Забудь. Проехали.
Не признаваться же, в конце концов, что нахал ушел от возмездия только потому, что я расставил приоритеты в другом порядке? Ещё загордится. Хотя куда уж больше?
– Болит?
Если не трогать, можно не обращать внимания.
– Давай, поцелую и все пройдет?
– Рубашку давай!
Да, пока садится хорошо. Чуть плотнее стала по плечам, но оно и понятно: мышцы пошли в рост от нагрузок. Надо будет скорректировать, чтобы развитие шло гармонично и…
Господи, о чем я думаю? На кой черт теперь нужны старые правила? Разнесет? И пусть. Может, люди бояться начнут, и мне спокойнее будет.
– Прямо как на тебя сшита!
А сплюнул-то как зло… Завидует. Понимает, что мечту уводят из-под носа.
– Возьмем? Смотри, как тебе хорошо!
Я бы посмотрел, но из зеркальных поверхностей в моем распоряжении только взгляды. У Карлито – слишком мутный. У Лил – слишком сияющий. Ослепнуть можно, если заглянуть.
– Ладно, уговорила.
– А это не хочешь примерить?
– Одну вещь в одни руки!
– А у нас двое рук на двоих!
Язык у неё розовый, длинный и острый. Причем буквально: заметно сужается к кончику.
– Сказано нет, значит, нет!
– Это кто сказал? Ты, что ли? А ты вообще тут кто?
Согласно историческим исследованиям, в давние времена принято было пускать вперед женщин. Туда, где можно встретить угрозу. И ученые полагают, что причиной тому была низкая стоимость женской жизни. Наивные глупцы, что ещё можно сказать? Если пустить вперед кого-то вроде Лил, идущей следом фаланге рыцарей просто нечего будет делать: девица изведет врага собственноручно. Вернее, собственноязычно.
– Что за крики? Карлито, я слышала твой голос. Возникли какие-то проблемы?
О, а вот и кавалерия прибыла. Амазонки. В количестве всего двух, зато каких!
С матерью Хэнка я был знаком не слишком хорошо. Сеньора Тереса Томмазо дель Арриба мудро оставляла своему сыну простор в личной жизни и никогда не навязывала свое общество молодым людям без особой на то нужды. Её легко было представить на террасе с вязанием или вышиванием, ещё легче – окруженной стайкой внуков и правнуков. Очень домашняя женщина. И обычно очень спокойная, в отличие от сегодняшнего дня. Но к восстановлению порядка приступила вовсе не она, а та, кому это полагалось, так сказать, по должности.
– Я задала вопрос, Карлито.
Элена-Луиза бывает строгой чаще, чем это можно предположить, глядя на хрупкую фигурку и набожно скрещенные на талии ладони.
– Простите, сеньора. Это больше не повторится.
Ага, сразу пошел на попятную. Значит, ему все-таки попадало от моей матери? Странно. И когда только успевала?
– Охотно верю. Однако, может быть, расскажешь, что именно ты обещаешь не повторять?
Лицо Карлито начало каменеть. Наверное, он смог бы таким образом отмолчаться и отделаться от неприятного разговора, но в спектакле были заняты и другие актеры. Причем не на последних ролях.
– Он не хочет отдавать нам одежду!
– Вот как?
Элена-Луиза ласково и чуть рассеянно улыбнулась, поворачиваясь к виновнику беспорядков.