Вероника Иванова – Один человек и один город (страница 72)

Следующие пару минут мы молчали. В принципе, я мог бы держать язык за зубами и гораздо дольше, а вот у напарника, видимо, за прошедшие дни накипело слишком многое: прошло ещё секунд тридцать, и мне обвинительно сообщили:

– Ты предатель.

Громко сказано.

– Сбежал. Оставил меня одного.

Допускаю, что внешне все так и выглядело.

– Думаешь, эта толстая стерва кому-нибудь когда-нибудь делает поблажки? «Ничего не хочу слышать… Вот пройдет положенный срок, тогда и пересмотрю график…»

Ясно. Парень делал двойную норму. Есть, с чего злиться. А когда услышит от меня новые «благие вести», совсем расстроится. Главное, к кабине его не подпускать. К ящику с инструментами, то есть.

– Я справку принес. Долорес покажет, если хочешь. В полиции был. Слышал про аварию автобуса?

– Кто ж не слышал! Даже видел, что от него осталось: как раз когда на работу шел.

– Ну вот. А я в нем ехал.

На меня все-таки посмотрели. Соблаговолили.

– Прямо в нем?

– Ага.

– До последней остановки?

– И немного дальше. Мне, наверное, ещё от врача справку бы дали, если бы попросил.

– Ого! А как там все было-то?

Трепать языком всегда веселее, чем работать. А ещё это здорово помогает коротать время от одного мусорного короба до другого.

Хозе оказался вполне благодарным слушателем: подбадривал и воодушевлял рассказчика многочисленными, правда, не всегда внятными восклицаниями и наводящими вопросами. В какой-то момент история даже вышла за пределы достоверного, и, признаться, мне стоило трудов вернуться к действительности: сам не ожидал, что так увлекусь. Дешевая популярность, как её называют? Ну, по крайней мере, достигается она и впрямь не самыми дорогими средствами.

Впрочем, в придуманных «воспоминаниях» о произошедшем проскочило и одно вполне реальное. Тогда я принял его за обычные мурашки, взъерошившие волоски на теле, но теперь засомневался. Больше походило на прикосновение. Обволакивание. Омывание. Словно струи чего-то среднего между воздухом и водой скользнули по моей коже и, кажется, чуток под ней, а потом унеслись прочь. Все равно как пятно света от фонарика двигается по земле, на мгновение слепя всех, кто попадается на пути, но исчезает быстрее, чем успеваешь привыкнуть к новым ощущениям или возненавидеть их…

Машина остановилась, и Хозе показательно убрал руки с руля.

Я должен что-то сделать? Ах да, это же тот самый перекресток. Ведьминский.

– Пойдешь?

Как-то ничто меня туда не тянет. Ни рабочие обязанности, ни чувство долга, ни прочие предрассудки.

– А, наконец-то понял, что к чему?

Признаться, не слишком.

– Это ведь все могли быть её штучки. Она на такое мастерица.

Хорошо, что в друзьях у моего напарника не нашлось никого из полицейского управления, иначе он наверняка был бы в курсе «волшебной» версии несчастного случая. Вот тогда разговоры о сверхъестественном точно терзали бы меня каждую смену. С первой минуты и до последней.

– Ты мог ей просто не понравиться. И пиши пропало.

– Я нравлюсь женщинам. Большинству.

Он хохотнул:

– Ну, считай наоборот: что она тебя к себе приваживает. Только и так, и эдак, голова-то твоя болеть будет!

Святая правда. Сумасбродные желания Лил до сегодняшнего дня оборачивались трудностями моей жизни. Правда, если положить на чаши весов девчачьи старания и энтузиазм Эсты, неизвестно, кто ухитряется подгадить больше. Пока лидирует, кстати, бесноватый социальный инспектор.

– Значит, ну её к богу в рай? – с надеждой спросил напарник, касаясь рычагов управления.

– Не так сразу.

Я спрыгнул вниз, на гулкую брусчатку.

– Уверен?

Хотя в голосе Хозе присутствовали нотки беспокойства, парню, похоже, было до смерти любопытно, чем закончится моё противостояние с мамбо. Кто кого переупрямит, например. И пожалуй, на его месте я бы тоже развлекался бесплатным зрелищем. Мог бы развлекаться. В должном расположении духа.

– Я скоро.

В ответ ухмыльнулись: мол, ещё увидим.

А к чему мне, собственно, задерживаться? Забрать мусор – дело нескольких минут, и то, если придется повозиться из-за чужой нерасторопности. И если хозяйка дома снова не…

Короб снова был девственно пуст.

Обычно так поступают из вредности или из намерения причинить дополнительные неудобства своему противнику. Элегантная месть «за все хорошее». С другой стороны, это ведь не в моем доме будет вонять протухшими потрохами и гнилой кровью? Не хочет, как хочет. Сама пусть справляется.

Крышка хлопнула громко. Гораздо громче, чем полагалось инструкциями и допускалось в ночное время в приличном обществе. Но я не успел испугаться, что кого-то разбужу, потому что за плечом насмешливо вздохнули. И поинтересовались:

– Пришел за ответами?

На ловца бежит овца. Вернее, уже прибежала. Черная и курчавая.

– За мусором. А уйти могу с пустыми руками. Выбирайте сами.

Мамбо улыбнулась во весь свой хищный рот.

– Молодой человек сегодня не в духе?

– Духи – ваша сфера, вам виднее.

– И то правда.

Она обошла меня со спины, от правого плеча к левому и снова спросила:

– Так ты ищешь ответы?

Не те, которые может дать ведьма. Разве что…

– Насчет той аварии. Её причины. Если Лил и правда все это наколдовала, могла ли она сделать так, чтобы…

Нет. Не сейчас. Нельзя давать слишком много информации своему возможному противнику, особенно когда не представляешь точно, как он может ей воспользоваться.

– Чтобы что?

– А, ерунда. Забудьте.

– Как пожелаешь. Но на первую половину твоего вопроса отвечу: да.

– На какую ещё первую половину?

– Не было ничего обыденного в том происшествии.

Согласен. Хотя бы потому, что оно случилось со мной. С моим участием.

– Папа ещё ни разу не оставлял два следа разом.

Опять этот чей-то загадочный родственник? Ну, со следами ясно, почему два. И если следовать извращенной логике мамбо, водитель автобуса тоже кому-то указывает путь. Против своей воли, конечно, но это, конечно, мелочи.

– И для кого предназначен второй?

– Глупый вопрос.