Вероника Гуля – В алькове императорской семьи: императрицы, княжны и фаворитки (страница 7)

Маленький Иоанн Антонович, разбуженный шумом, плакал и тянулся к кормилице. Его унесли в караульню, где ожидала Елизавета. Отныне судьба семьи зависела от неё.

Лишь о немногом молила Анна — сохранить жизнь Ивану и не разлучать с её камер-фрейлиной. Елизавета согласилась. «Младенец ни в чем невиноват, он даже не понимает, что происходит» — ответила цесаревна.

Сначала планировали отправить Анну с мужем и сыном в Германию. Однако в Риге их арестовали и заключили в крепость. Затем последовали Даугавгривская крепость, Раненбург и, наконец, разделение семьи: Анну и Антона с дочерьми отправили в Холмогоры, а Иоанна — в Шлиссельбург. Больше сына Анна не увидела.

Ей было всего 23 года, когда её свергли. Через четыре года она скончалась. Антон Ульрих остался в Холмогорах с детьми и позднее ослеп. Екатерина II предлагала ему свободу при условии, что дети останутся в России. Он отказался.

Позднее сестра Антона Ульриха, вдовствующая королева Дании, добилась освобождения племянников. Дети, привыкшие к затворничеству, сперва даже испугались свободы. Их поселили в датском городе Горзенс. Там они прожили оставшуюся жизнь, тоскуя по странной, но единственной знакомой им «родине» — своей тюрьме.

Лизонька

Трудно представить более своенравную императрицу России, чем Елизавета Петровна. С детства она отличалась живостью, кокетством и вместе с тем твёрдым характером. Воспитанием будущей государыни занималась её мать — Екатерина I, женщина незнатного происхождения. Несмотря на это, юная цесаревна получила хорошее образование, прекрасно говорила по-французски, танцевала, любила музыку и умела очаровывать окружающих. Иностранные послы говорили: «Елизавета создана для Франции». Но они ошибались. Она была создана, чтобы править Россией.

С юности Елизавета привыкла к восхищению. Современники вспоминали её как необыкновенно красивую девушку: высокую, статную, с голубыми глазами, светлыми волосами и заразительным смехом. Однако вместе с обаянием в ней рано проявилась капризность. Она любила внимание, не терпела скуки и требовала постоянного участия окружающих в своей жизни.

Позже эти черты только усилились. Правление Елизаветы вошло в историю как одно из самых роскошных и расточительных. Императрица обожала празднества, маскарады, драгоценности и бесконечную смену нарядов. Говорили, что после её смерти в гардеробах осталось несколько тысяч платьев. При её вспыльчивом характере мало кто решался перечить государыне.

В мемуарах Екатерины II сохранились любопытные подробности придворной жизни. Фрейлины с тревогой ожидали вечера, потому что не знали, кого именно императрица призовёт к себе перед сном. Причина была весьма необычной: Елизавета любила, чтобы ей чесали пятки.

Сколько длился этот странный ритуал — неизвестно. Но при дворе прекрасно понимали: подобная «честь» могла обернуться милостью государыни, выгодным назначением для мужа или неожиданным повышением положения семьи. В придворном мире, где всё зависело от настроения императрицы, даже такая мелочь превращалась в своеобразный инструмент власти.

Характер Елизаветы Петровны вообще был полон противоречий. Вчерашние любимцы легко впадали в немилость из-за пустяка. Придворные даже предупреждали друг друга шёпотом: «Не подходите, я в подозрении». Та же Екатерина Алексеевна быстро поняла, как смягчить гнев императрицы. Достаточно было произнести: «Виновата, матушка». После этого Елизавета нередко успокаивалась столь же стремительно, как прежде вспыхивала.

С возрастом государыня становилась всё более чувствительной к чужой молодости и красоте. Во время разговора она могла внезапно приказать принести ножницы и срезать украшение с платья придворной дамы, если та казалась ей слишком нарядной. Известен и другой эпизод. После одного бала белая пудра настолько въелась в волосы императрицы, что её невозможно было смыть. Попытка перекрасить волосы тоже не помогла, и в итоге Елизавету побрили наголо. Чтобы государыня не чувствовала себя униженной, приближённым дамам приказали сделать то же самое.

Но при всей своей взбалмошности Елизавета умела искренне привязываться к людям. Особенно — к тем, кто не стремился использовать её власть ради интриг.

Одним из таких людей стал Алексей Григорьевич Разумовский. Сын простого казака, он оказался при дворе благодаря прекрасному голосу и пению в церковном хоре. Когда Елизавета впервые увидела Разумовского, он сразу привлёк её внимание: высокий, широкоплечий, с густой бородой и спокойным взглядом. Позже Екатерина II писала, что это был один из самых красивых мужчин, которых ей доводилось встречать.

Такой человек не мог остаться незамеченным кокетливой цесаревной. Разумовский быстро завоевал расположение Елизаветы, а после её восшествия на престол стремительно поднялся по службе и получил графский титул. Однако, в отличие от многих придворных, он почти не участвовал в интригах.

Возможно, дело было в его происхождении. Разумовский не умел льстить, не стремился плести заговоры и оставался удивительно простым человеком даже при огромном влиянии. Он заботился о своей семье, помогал брату и сёстрам, поддерживал земляков, приезжавших в Петербург, и старался никому не причинять вреда.

Елизавета, сама будучи дочерью женщины незнатного происхождения, увидела в нём родственную душу. В письмах она называла его «другом нелицемерным». Разумовский жил в покоях рядом с апартаментами императрицы, они вместе завтракали по утрам, а для него она была не великой государыней, а просто Лизонькой.

Слухи об их тайном венчании ходили десятилетиями. Уже после смерти Елизаветы Екатерина II решила выяснить правду и направила Разумовскому грамоту, где за ним закреплялся титул Императорского Высочества как супруга покойной императрицы. Взамен требовалось лишь представить документы, подтверждающие брак.

Согласно воспоминаниям историка Казимира Валишевского, Разумовский молча достал из потайного ящика бумаги, перевязанные розовым атласом, долго читал их, затем поцеловал, перекрестился и бросил в огонь камина.

После долгого молчания он произнёс:

«Я не был ничем более, как верным рабом Её Величества, покойной Императрицы Елизаветы Петровны, осыпавшей меня благодеяниями превыше заслуг моих…»

Так вместе с этими бумагами, возможно, исчезла и главная тайна личной жизни одной из самых ярких императриц России.

Ненастоящая княжна

— Приведите её ко мне, достаньте из-под земли! — бушевала императрица.

Возникла серьезная угроза её трону. Некая девица возомнила себя внебрачной дочерью Елизаветы Петровны и Алексея Разумовского! Мы знаем наверняка — девчонка обвела всех вокруг пальца. Никакая она не княжна Волдомирская, как представлялась в Европе. А европейская аристократия без сомнений хотела увидеть слабую Россию, которой бы управляла их марионетка.

И эту самозванку требовалось доставить прямиком в Петербург. Для сей сложной задачи императрица выбрала Алексея Орлова, брата бывшего фаворита. Екатерина посчитала, что в Европе подумают, якобы опальные Орловы, лишившиеся милости императрицы, с большой охотой посадят на трон новую, более сговорчивую государыню.

Самозванка проживала в Италии, окружив себя двумя преданными поляками, заинтересованные в собственной выгоде в виде восстановления их государства. Молодая девушка имела большую тягу к мужчинам и к роскоши. Она была молода, задорна, без сомнений умна, и говорила на нескольких языках.

Однако, так называемая «наследница русского престола», если мы посмотрим в документах, писала Екатерине II не на русском, а на французском языке! Даже не старалась показаться русской. Её происхождение окутано тайной и загадками. Жаль, что в то время не было известных тестов ДНК.

Оная ж женщина росту небольшого, тела очень сухова, лицом ни бела, ни черна, а глаза имеет большие и открытые, цветом тёмнокарие и косы, брови тёмнорусые, а на лице есть и веснушки; говорит хорошо по-французски, по-немецки, немного по-итальянски, разумеет по-английски: думать надобно, что и польский язык знает, только никак не отзывается: уверяет о себе, что она арабским и персидским языком очень хорошо говорит. — граф Алексей Орлов.

Алексей Орлов прибыл в Ливорно. Уже по прибытию он узнал, что самозванку охотно поддерживают французы. Посему, поддержки в поимке самозванки следовало искать у англичан, известных противников Франции. Английский консул в Италии Джон Дик дал понять графу Орлову, что не будет мешать российской императрице ловить «принцессу Елизавету Владимирскую (Волдомирскую)».

Однако ловить самозванку в другой стране было чревато последствиями. В идеальном варианте «принцессу» следовало заманить на российский корабль, но в самом крайнем случае императрица дала добро действовать решительно. Было даже дано разрешение обстрелять из пушек город, в котором укрылась самозванка. Без объявления войны обстрелять город другой страны! Но «Елизавету Владимирскую» следовало привезти в столицу Российской империи любой ценой.

Алексей Орлов решил действовать не на пролом, а хитрее. Он зажил в Италии на широкую ногу, развлекал итальянцев своими беседами, пил с ними ночи на пролет, а после как бы невзначай впадал в уныние.