Вероника Фокс – Создавая несовершенство (страница 2)

– Исключение… – задумчиво повторил мужчина. – Вы любите их?

– Ненавижу, – вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать.

Чёрт возьми, Даша, нужно было сначала включить мозги!

– Я тоже, – его блистательная улыбка была такой божественной, что я почувствовала странное тепло внутри груди. Лёгкое, почти неуловимое, но отдающееся едва заметным флером интимности. Оно наполняло пустоту внутри, да так интенсивно, что я испугалась собственных ощущений.

– Ну… я пойду тогда, – пробормотала пытаясь скрыть волнение.

– Дарья… – протянул он, и его бархатный голос с хрипотцой словно ласкал моё имя. Это было странно, но до головокружения соблазнительно.

В последний раз, когда мужчина произносил моё имя с такой пьянящей интонацией, был мой бывший, воспоминания о котором я тщательно прятала глубоко внутри. И сейчас эти воспоминания, словно старые раны, начали саднить, напоминая о себе.

Я замерла, словно невидимая сила остановила меня. В кабинете, кроме нас двоих, никого не было.

– Да?

– Нет, просто ваше имя в последнее время очень редкое. К тому же оно красивое.

– Спасибо.

Развернувшись к двери, я почувствовала, как щеки заливает румянец. Но не успела коснуться ручки, как крепкая мужская рука уперлась в дверное полотно, закрывая путь к отступлению.

От неожиданности я вздрогнула.

Чёрт возьми. Эта ледяная статуя стояла всего в паре сантиметров от меня. Я ощущала пьянящий аромат его парфюма: сандал, запах мокрой кожи и что-то свежее. Мужчина был выше меня на целую голову, и из-за этого я почувствовала себя букашкой, которую вот-вот прихлопнут. Сердце пропустило удар, застряв где-то в горле.

Мужчина молчал. На его лице не было ни единой эмоции, которую можно было бы чётко распознать. Я хотела что-то сказать, но он резко распахнул дверь передо мной.

– Хорошего вечера.

Под впечатлением от пережитого страха я выбежала из кабинета как ошпаренная. Стук моих каблуков отдавался в груди, где сердце по-прежнему бешено билось, норовя пробить рёбра.

Мне резко стало жарко, когда я трусцой бежала к лифту. Судорожно нажимая кнопку вызова, я пыталась унять дрожь в руках. Двери лифта открылись, и из кабины вышла София.

– Дарья! – воскликнула она, заставив меня вздрогнуть.

– София…

– Я задержалась, прости, – произнесла она, обнажая ровные белые зубы в улыбке, которая, впрочем, казалась совершенно искусственной. – Эти чёртовы пробки! И светофоры!

Я выдавила неловкую улыбку, всё ещё пытаясь прийти в себя после встречи с её братом.

– Я оставила посылку у… – начала я, но голос предательски дрогнул. Перед глазами вновь возник образ Августина, и меня прошиб холодный пот. – У твоего брата.

– О, так вы познакомились? – в её голосе звучал неподдельный интерес.

– Да, мимолетом, – поспешила я успокоить её.

– Как здорово! – воскликнула София. – Я же говорила, что он самый востребованный ювелир?

Её слова повисли в воздухе, а я всё ещё пыталась унять бешено колотящееся сердце.

Встреча с Августином оставила странный след в моей душе – смесь страха, волнения и непонятного влечения, с которым я не была готова разбираться прямо сейчас.

– Нет, не говорила.

– О-о-о! – воскликнула девушка, и я невольно залюбовалась её красотой. София была столь же безупречна, как и её брат: густые роскошные светлые волосы до плеч, поразительные голубые глаза, изящное сердцевидное лицо и чувственные пухлые губы. Наверняка в школе они оба были королями красоты, и отбоя от поклонников у них не было.

– Как же я забыла рассказать о нём? – её идеальные бровки сложились домиком, придавая лицу очаровательно растерянное выражение.

– Ничего страшного, София, – пробормотала я, снова нажимая кнопку вызова лифта. – Ты прости, но я опаздываю.

– Ну, значит, в другой раз, – улыбнулась девушка, и её улыбка вновь показалась мне немного искусственной.

– Да, в другой раз.

Двери лифта закрывались, и последнее, что я увидела через стекло – Августина, стоящего в дверях своего кабинета и буравящего меня своим пронзительно холодным взглядом, от которого по спине пробежал знакомый холодок. Его взгляд словно прожигал меня насквозь, и я невольно поежилась, гадая, что скрывается за этой ледяной маской.

Глава 2. Августин

София развернулась и буквально врезалась в мою грудь.

– Боже мой, Августин! Ты что, решил напугать меня до смерти? – воскликнула она, театрально прижимая руку к груди.

Я не смог сдержать улыбку. Моя младшая сестрёнка всегда умела находить неожиданные решения в самых запутанных ситуациях, словно у неё был встроенный компас, указывающий путь к выходу.

– Ты так увлечена всеобщим признанием, что не замечаешь даже того, что творится прямо под твоим очаровательным носиком, – поддразнил я её.

Она изящно сморщила свой маленький носик, который всегда придавал её лицу особенно милое выражение.

– Ну как, нравится моё новое платье? – спросила София, кружась передо мной.

Изящное бело-серое платье, сшитое точно по её фигуре, словно вторая кожа, идеально подчёркивало её женственные формы. Ткань переливалась при каждом движении, создавая причудливую игру света и тени.

Но как же я мог упустить возможность слегка поддеть свою сестру?

– Простенькое, но со вкусом, – пробормотал я, машинально засовывая руки в карманы брюк.

Эта дурацкая привычка – прятать руки в карманы – появилась у меня ещё в детстве, когда я впервые столкнулся с холодным взглядом отца.

Мне было восемь лет, когда я оказался застигнут отцом за попыткой подделать подпись в дневнике. Машинально сунул ладони в карманы брюк, словно пытаясь защититься от неизбежного выговора. С тех пор это стало своего рода рефлексом: когда нервничаю или чувствую опасность, мои руки сами собой ныряют в карманы, будто там можно найти убежище от всего мира. Странный защитный механизм, который, признаться, изрядно раздражает окружающих, но от которого я так и не смог избавиться, несмотря на все попытки.

– Мог бы и расщедриться на комплименты! – обиженно протянула София, надув свои и без того пухлые губки.

Я лишь пожал плечами, продолжая разглядывать её платье.

– Лучше приберегу их для особого случая, – ответил я, не скрывая усмешки.

Сестра закатила глаза, явно не оценив моей «галантности». Она привыкла к всеобщему восхищению и комплиментам, но от меня она их не дождётся – по крайней мере, пока она этого действительно не заслужит. В этом мы с ней совершенно разные: она живёт напоказ, а я предпочитаю держать свои истинные чувства при себе, приберегая их для тех моментов, когда они действительно будут иметь значение.

– Ну ладно, мистер я-расщедрюсь-на-комплименты-потом, – тонкая рука сестры обвила мою руку на предплечье, – как ваш денек?

– Как всегда, разбирался с новыми эскизами украшений.

– И что-то выбрал?

Малой всегда было интересно, как выглядит результат, а не процесс его создания. Её восхищала конечная красота, а не сложности, которые приходится преодолевать в процессе.

– Пока нет.

Сестра потянула меня к моему кабинету, её пальцы крепко впились в мой локоть.

– Тебе нужно выпустить новую коллекцию, братец. В последний раз твоя коллекция…

София прикусила язык, её голубые глаза на мгновение расширились, когда она осознала, что чуть не произнесла запретные слова.

Она знала, как больно мне вспоминать о провале прошлой коллекции, о всех тех насмешках и разочарованиях.

– Я пытаюсь, малая. Пытаюсь, – ответил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

София нервно облизала губы – этот её привычный жест, выдающий волнение или раскаяние. Она вечно забывала, что её прямолинейность может ранить, хотя сама часто страдала от чужих колких слов. Мы с ней в этом были похожи – оба говорили то, что думали, но если она делала это от наивности, то я – от желания поставить собеседника на место.

– Знаешь, – я остановился и посмотрел ей в глаза, – ты могла бы и помолчать, когда речь заходит о моих работах. Твоё мнение я и так знаю наизусть.

Она виновато опустила взгляд, и я понял, что перегнул палку. Но что поделать – такова цена за честность, даже если она порой выходит боком.

– Не злись, пожалуйста, на свою любимую сестру. Лучше скажи, у тебя посылка?