Вероника Фокс – Создавая несовершенство (страница 1)

Вероника Фокс

Создавая несовершенство

Глава 1. Дарья

Дверь в кабинет была тяжёлой, как крышка гроба. Я прижимала к груди коробку с бельём, словно она могла заглушить мой учащённый пульс.

Это была глупая идея – лично доставить посылку.

Дерьмо.

Утром София сказала мне: «Оставь у секретаря, я потом заберу». Но секретаря на месте не оказалось. Я простояла у ресепшена ровно пять минут, ожидая, что кто-нибудь появится, но мимо не прошёл ни один сотрудник.

Я долго искала её кабинет, блуждая по стеклянным коридорам. Когда я наконец обнаружила нужную дверь с табличкой «Генеральный директор», дверь которого была приоткрыта, то шагнула внутрь и замерла. За стеклянным столом, похожим на глыбу льда, сидел мужчина.

Не София. Не клиентка. Мужчина…

Его появление было подобно удару молнии в ясный день. Я, что греха таить, никогда не шила бельё для мужчин, не говоря уже о личных встречах с ними. Но когда его взгляд впился в меня, словно ледяные когти, я окаменела, не в силах пошевелиться.

Этот взгляд… Резкий, пронзительный, будто бриллиант, огранённый самим дьяволом. В нём читалось презрение и холодность, словно он уже оценил каждую мою черточку и нашёл изъян.

– Вы кто? – процедил он сквозь зубы, даже не удосужившись назвать своё имя. Его голос резал слух, как лезвие скальпеля, такой же холодный и беспощадный, как и его часы, поблёскивающие на запястье.

Сердце подскочило к горлу, перекрывая дыхание, словно тисками сжало лёгкие.

Три долгих года я избегала любого общения с мужчинами, ограничиваясь короткими фразами с барменами и доставщиками. Старательно обходила стороной любые личные встречи, если мужчины заказывали у меня бельё для своих женщин, предпочитая общаться через посредников, сохраняя безопасную дистанцию.

Но этот мужчина… Его взгляд пронзил меня насквозь и я затрепетала перед ним, как трепещет на осеннем ветру последний золотой лист.

“Дерьмо”, – мысленно выругалась я, пытаясь унять дрожь в коленях. Вдох-выдох. Даша, соберись.

– Дарья. Я привезла заказ для Софии Гольдшмидт, – мой голос дрогнул так же, как и палец на ленте коробки. – Она просила оставить у секретаря, но его нет на месте.

– Для Софии? – он вскинул бровь с таким видом, будто услышал что-то невероятно забавное. Медленно поднялся из-за стола, словно хищник, растягивающий момент перед прыжком.

– Да, Софии… А я что…

– Что в коробке? – оборвал он меня, застыв у края стола. Только теперь я смогла разглядеть его во всей красе. Черты лица – словно творение величайшего скульптора, высеченное из белоснежного мрамора. Тело – воплощение совершенства, явно теснящееся в рамках дорогой накрахмаленной рубашки. Стройный, как тополь, с длинными, будто выточенными из бронзы ногами. Он был воплощением мужской красоты, от которой перехватывало дыхание.

– В… в коробке? – мой голос предательски дрогнул, будто бы струна, готовая вот-вот порваться. Я с трудом отвела взгляд от его совершенной фигуры, пытаясь собраться с мыслями.

– Да, – он сделал паузу, будто бы смакуя каждое слово. – Что. В. Коробке?

Его глаза…

Они были как два бездонных омута, затягивающих в себя. Я почувствовала, как мои пальцы похолодели.

– Это… это личный заказ, – наконец выдавила я из себя. – Очень… очень важная вещь.

– Важная, значит? – он наклонил голову набок. – Настолько важная, что сама София Гольдшмидт не могла принять его лично?

– Я… я не знаю, – мой голос звучал жалко даже для моих собственных ушей. – Она попросила меня…

– И вы, конечно же, не смогли отказать ей в такой просьбе, – закончил он за меня, едва заметно усмехнувшись. – Что ж, раз секретаря нет на месте, я сам приму этот важный заказ. Поставьте его сюда.

Он едва заметно кивнул в сторону журнального столика, притулившегося в полумраке рядом с его рабочим местом. Словно загипнотизированная, я двинулась к нему, не понимая, куда подевалось моё обычное самообладание. Пальцы дрожали, когда я опускала коробку на полированную поверхность.

Всё это время его взгляд не отрывался от меня, ощупывая каждую линию тела, словно рентгеновский луч. Я физически чувствовала, как его холодные глаза прожигают ткань пальто, проникают под одежду, изучают каждый изгиб фигуры. Это было похоже на прикосновение льда к коже – обжигающее и одновременно притягательное. Странное ощущение растекалось по телу, вызывая табун мурашек и противную дрожь в коленях.

– Так… что в коробке? – мужчина сложил руки на груди, не отрывая от меня пронизывающего взгляда.

– Я же сказала, что личный заказ, – ответила я, стараясь придать голосу твёрдость.

– А вдруг там бомба? – он приподнял бровь с таким видом, будто действительно верил, что в этой изящной коробочке может таиться опасность. – Откройте коробку.

Напряжение в воздухе становилось почти осязаемым. Может быть, я просто сходила с ума от того, что впервые за три года вела столь продолжительный разговор с незнакомым мужчиной?

Я неохотно потянула за шёлковую ленту, и изящный бант начал развязываться. Внезапно острая боль пронзила палец – словно крошечный нож впился в кожу.

– Проклятье! – вырвалось у меня, и я инстинктивно прижала пострадавший палец к губам, пытаясь остановить кровь.

Мужчина медленно приближался, его холодный взгляд не отрывался от меня ни на мгновение.

– Не думал, что шёлк может резать, – протянул он с усмешкой, остановившись в паре шагов.

Я нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. Тысяча слов крутилась на языке, но вместо этого я издала лишь презрительный хмык, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Открыла коробку и отошла на один шаг назад.

– Вот. Смотрите.

Мужчина замер над коробкой, его взгляд впился в её содержимое. В приглушённом свете ламп его черты казались высеченными из камня.

Мне почудилось, что под тканью рубашки перекатываются твёрдые, как гранит, мышцы, но, вероятно, это было лишь игрой моего расшатанного воображения. Каждая линия его тела излучала напряжённую энергию, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.

– Изысканное нижнее женское бельё, – протянул мужчина, и его голос, словно шёлк, обволакивал кожу, заставляя мурашки бежать по спине. – Это вы сшили?

Я смогла лишь судорожно кивнуть, чувствуя, как предательски дрожат руки.

– Не хотите примерить?

В его голосе зазвучали стальные нотки властности, а взгляд стал ещё более пронзительным.

– Простите, что? – пролепетала я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

– Не хотите примерить это бельё? – повторил он, не сводя с меня своих ледяных глаз.

Моё лицо, вероятно, побледнело, как высохшая галька на морском берегу. Я нахмурилась, сузив брови в тонкую линию, но мужчина продолжал смотреть на меня с той же невозмутимостью, будто я была надоедливой торговкой, вломившейся в его кабинет с дешёвыми побрякушками.

– При всём моём уважении… – начала я, но он перебил меня.

– Августин, – выдохнул мужчина, хотя руки так и не протянул. По интонации казалось, что он всё-таки решил представиться, пусть и без обычного рукопожатия. – Августин Гольдшмидт.

Мои глаза невольно скользнули по его тонким пальцам в поисках обручального кольца, пока он зачёсывал волосы назад. Кольца не было.

– София, наверняка, хотела сделать вам подарок, – заключила я, пытаясь придать голосу спокойствие, хотя ситуация становилась всё более странной. Вместо ожидаемой досады, мужчина лишь усмехнулся.

– София – моя младшая сестра, – пояснил он. – И она обожает вот такие вещи… – Его указательный палец аккуратно коснулся лямки прозрачного бюстгальтера, приподнимая его, чтобы лучше рассмотреть ткань. От его пристального взгляда у меня пересохло в горле – казалось, он искренне восхищён моей работой. – У вас золотые руки, – внезапно произнёс мужчина, опуская изделие обратно в коробку.

– Спасибо, – только и смогла ответить я.

– Сколько я должен? – он потянулся за портмоне в задний карман брюк, но я поспешно воскликнула:

– Нисколько. Заказ оплачен.

Только теперь я разглядела цвет его глаз – серовато-голубые, меняющие оттенок при каждом движении света. Густые темно-русые волосы с серебристыми нитями подчёркивали его безупречную кожу, делая образ ещё более загадочным.

Мужчина поджал губы, превратив их в тонкую линию.

Назвать его просто красивым было бы преступлением против языка. Он был безбожно, ошеломляюще красив – воплощение совершенства, рядом с которым моя самооценка рушилась как карточный домик.

– Вы уверены?

Вдох-выдох, Даша. Сохраняй спокойствие.

– Да, я уверена. Заказ оплачен Софией.

– И часто вы доставляете ей заказы?

Я задумалась, но не о самом вопросе. Меня беспокоило, что его интерес перерос из формального в личный, заставляя меня задержаться дольше необходимого. Играть в такие игры я была не готова.

– Это исключение из правил, – произнесла я, чувствуя, как натянутая улыбка свела щеки.