Вероника Фокс – Идеальный парень напрокат (страница 6)

Или обежать три раза вокруг квартала, крича что есть сил.

Ближе к четырём часам я уже успокоилась и даже не смотрела в сторону кафе Савелия. Занималась своими делами, но замечала, как руки дрожат, как всё валится из рук. Его слова эхом отзывались в голове, заставляя сердце биться чаще. Как он узнал про рецепты? Как догадался о моих страхах?

Сдавшись, я глубоко вздохнула и зажмурила глаза. Неужели так видно по мне, что я прониклась Савелием? Что моё любопытство выпирает за грани разумного? Что каждое его слово, каждый взгляд заставляют меня краснеть, как школьницу?

– Медитируешь?

Его голос прозвучал где-то над ухом, отчего я вздрогнула и чуть ли не закричала. Резко обернулась и ударилась затылком о его нос. От боли и неожиданности я отпрыгнула в сторону, схватившись за сердце.

Савелий, потирая переносицу, скривился и зажмурил глаза. В этот момент я осознала, что случайно ударила его в нос.

– Ты ещё и драться умеешь? – фыркнул он, морщась от боли.

– Боже, прости меня, пожалуйста… – вырвалось у меня со свистом. Я бросилась к нему, заглядывая в глаза. – Сильно больно? Может, лёд приложить?

Он отмахнулся, но я уже схватила со стойки полотенце и намочила его.

– Да брось, – попытался отстраниться Савелий. – Мелочь.

– Не мелочи, – возразила я, прикладывая прохладное полотенце к его носу. – Ты мог получить сотрясение.

Наши взгляды встретились, и время словно остановилось. Его зелёные глаза были так близко, что я могла разглядеть в них золотистые искорки. Дыхание перехватило, а сердце забилось как сумасшедшее.

– Знаешь, – прошептал он, не отводя взгляда, – если ты всегда так встречаешь клиентов, то неудивительно, что у тебя нет очередь.

Я отдёрнула руку, чувствуя, как щёки заливает румянец.

– Ты неисправим, – буркнула, отворачиваясь.

– А ты очаровательна, когда злишься, – донеслось мне в спину.

Я оцепенела. Почему этот мужчина может одним только присутствием вводить меня в краску? Почему его речи настолько сладки, а когда он делает мне комплимент, то земля уходит из-под ног? Мои пальцы дрожат, когда я беру чашку, и я с трудом удерживаю её, чтобы не разбить.

– Чего ты хотел? – спрашиваю, не поворачиваясь к нему. Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё трепещет.

– Пришёл навестить свою коллегу, – отвечает он, и в его голосе я слышу улыбку.

– И как, успешно? – бросаю через плечо, продолжая намывать кружки, хотя они уже идеально чистые.

Послышались шаги за спиной, но я не обернулась. Продолжила тереть чашку, чувствуя, как его присутствие заполняет всё пространство вокруг. Он стоит слишком близко, я чувствую тепло его тела даже через разделяющее нас расстояние.

– Пока не знаю, – отозвался мужчина, буравя меня своим взглядом. Я ощущаю его на своей коже, как физическое прикосновение.

Его дыхание становится тяжелее, и я знаю, что он наблюдает за каждым моим движением. За тем, как дрожат мои руки, как я нервно заправляю прядь волос за ухо. Как пытаюсь казаться спокойной, хотя внутри бушует настоящая буря.

– Если ты будешь так смотреть на меня дальше, то прожжёшь во мне дыру, – выпалила я, не отрывая взгляда от кружек. Пальцы дрожали, выдавая моё волнение, а сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

Мужчина усмехнулся, и его глаза, казалось, потемнели от этого движения. Даже не хочу думать, зачем я это сказала. Чтобы что? Чтобы подчеркнуть, что он с любопытством пялится на меня? То, что мне это чертовски нравится и я не хочу, чтобы он этого прекращал?

– Тебе не нравится это? – спросил он, не отводя взгляда. Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, которая заставляла мурашки пробегать по моей коже.

Чёрт. Я чуть ли не сказала «очень», но одёрнула себя в момент, когда открыла рот и тут же его закрыла. В горле пересохло, а руки предательски задрожали ещё сильнее.

– Нет, не нравится, – соврала я нагло, продолжая с остервенением надраивать кружки. – Это отвлекает.

– От мытья и без того чистой посуды? – его бровь приподнялась в ироничной усмешке.

Я остановилась. На моих руках пузырилась пена, причудливо лопаясь. Прямо как мои нервы. Каждое его слово, каждый взгляд, каждое движение словно были пропитаны каким-то особым смыслом. Я чувствовала, как краснею, как становится труднее дышать.

Он сделал шаг ко мне, и я замерла, не в силах пошевелиться. Его тень накрыла меня, словно невесомое одеяло, а запах кофе и чего-то терпкого окутал с головой.

– Знаешь, – прошептал он, наклоняясь ближе, – я могу помочь тебе с этой… чистотой.

Его дыхание коснулось моей щеки, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. В этот момент я поняла – он знает. Знает, что я лгу. Знает, что мне нравится его внимание. Знает, что я теряю голову от его близости.

– Не нужно, – ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я справлюсь сама.

– Уверена? – его губы растянулись в улыбке, от которой у меня перехватило дыхание.

– Абсолютно, – соврала я, отворачиваясь к раковине. Но в зеркале отразилось моё пылающее лицо и предательская улыбка, которую я никак не могла скрыть.

Он рассмеялся – этот его особенный смех с лёгкой хрипотцой. Смех, который я могла бы слушать часами. Смех, который делал его лицо мягче, а глаза – теплее.

– Хорошо, – произнёс, отступая. – Но удар затылком был очень хорошим.

Я выдохнула и принялась дальше тереть посуду.

Он ушёл, а я осталась стоять, чувствуя, как сердце отбивает бешеный ритм. В воздухе витал аромат кофе и чего-то неуловимо мужского.

Пена на руках продолжала пузыриться, а я всё ещё не могла прийти в себя. В этот момент я поняла – лгать себе бесполезно. Мне нравилось его внимание. Нравилось его присутствие. Нравилось то, как он заставлял моё сердце биться чаще.

И, возможно, это было не так уж плохо. Возможно, это было именно то, что мне сейчас нужно.

Глава 4

Савелий Ростов

Воздух в моей кофейне пропитан ароматом свежесмолотых зёрен, цитрусовым запахом очистителя и… моим собственным лёгким безумием. Я в третий раз за десять минут протираю стойку. Она блестит, как зеркало в парикмахерской тёти Гали. В отражении вижу себя – Савелия, владельца «Без Глютена», кофейного магната (в масштабах одной улицы) и по совместительству… режиссёра-постановщика грядущего спектакля под названием «Фальшивая любовь для тёщи».

Великолепно.

Просто восхитительно.

– Успокойся, Ростов, – бормочу я себе под нос, нервно поправляя и без того идеально закатанный рукав рубашки. – Ты же умеешь притворяться. Весь твой успех – это один большой, красивый фейкерский номер.

Но сегодня всё иначе. Сегодня я должен притворяться не просто успешным баристой, а её парнем. Перед ней самой. Лиза Кузнецова.

Пирожная диктаторша с глазами цвета грозовой тучи и языком, острым как кондитерский нож. Та самая, которая вчера согласилась на мою авантюрную сделку с закрытием кафе. А я, идиот, предложил «репетицию».

«Зачем?»

Эхо собственного вопроса глухо стучит в висках. Потому что увидел, как она сжалась, когда Катя ушла? Потому что в глубине души надеялся… Нет. Остановился. Надежды – это скользкая дорожка. Особенно когда на кону – её кафе и моя победа в конкурсе.

Дверь с характерным скрипом распахнулась.

Она стояла на пороге, залитая утренним светом. В том же потрёпанном фартуке с угрожающей надписью «Не мешай – убью», волосы сбиты в небрежный пучок, а под глазами – фиолетовые тени бессонницы. Выглядела как разъярённая фурия, только что вырвавшаяся из кухонного ада. И была невероятно… живой. Настоящей. В отличие от моей вылизанной стойки.

– Пришла, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал легко, даже слегка насмешливо. – Боялся, передумаешь. Или решишь отравить меня заранее?

Она вошла, окинув мою кофейню таким взглядом, будто здесь только что приземлился НЛО. Её аромат – ваниль, мука и что-то неуловимо горькое – мгновенно смешался с кофейным шлейфом, создавая странный, но почему-то притягательный букет.

– Мечтай, – парировала она, с грохотом опуская на пол здоровенную сумку (судя по звуку, там точно хранились чугунные сковородки, не меньше). – Я пришла, чтобы ты поскорее отмучился. Итак, господин режиссёр? С чего начнём наше представление? Целоваться будем до или после угроз вилкой?

Я едва не подавился собственной слюной. Её прямолинейность, как всегда, била точно в цель. Прямо в солнечное сплетение.

– Оптимистка, – фыркнул я, приближаясь. – Для начала – азы. Осанка. Взгляд. Элементарная… нежность.

Попытался изобразить томный взгляд, но, судя по тому, как она немедленно свела брови, вышло скорее как при приступе аппендицита.

– Ну вот, например. Ты смотришь на меня так, будто я только что украл твой последний эклер.

– Потому что ты его украл! – вспыхнула она. – Вчера! Ананасовый! Я его для дяди Миши пекла!

– Он был восхитителен, – честно признался я. – Как солнце во рту. Но сейчас не об этом. Смотри.

Осторожно взял её за подбородок. Кожа под пальцами оказалась неожиданно мягкой и тёплой. Она вздрогнула, но не отдёрнулась. Глаза – огромные, тёмные, с золотыми искорками – смотрели на меня с немым вызовом.

– Видишь? Ты сейчас смотришь на меня как на врага народа. А надо… – Я замялся, сам запутавшись в её взгляде. – …как на того, кто принёс тебе кофе с идеальной пенкой. Или… ну… как на человека, который только что спас твой торт от падения.