Вероника Фокс – Идеальный парень напрокат (страница 3)

Я часто застаю её за этими вечерними ритуалами. Как она моет окна, протирает витрины, проверяет замки. В такие моменты она кажется такой домашней, настоящей. Без этой её вечной улыбки для посетителей, без профессионального лоска.

Просто Лиза.

А ведь я предложил именно себя, кажется, не просто так. Конечно, я хотел позлить её, показать, что могу быть не хуже любого другого. Но главная причина была в том, что я не мог вынести мысли о том, что она будет одна на свадьбе.

Глупо, правда?

Её смех разносится по пустому залу. Она всегда смеётся, когда разговаривает с поставщиками по телефону. Этот смех… Он особенный – глубокий, с лёгкой хрипотцой.

Я мог бы слушать его часами.

А как она двигается! Плавно, грациозно, несмотря на пышные формы. В ней есть какая-то особая женственность, которую не купишь за деньги. Она не старается казаться лучше, чем есть – просто живёт и делает своё дело.

Я знаю, что она замечает мой взгляд. Иногда наши глаза встречаются через стекло, и она строит угрюмые рожицы.

А я, как мальчишка, отворачиваюсь, делая вид, что разглядываю что-то за её спиной.

Телефон разрывается уже минут пять. Наконец решаюсь ответить – это Макс, мой лучший друг, который, судя по звукам на фоне, уже успел накатить пару коктейлей.

– Савел, братан! – орёт он так, будто я глухой. – Какого хрена ты ещё не здесь?

– Где “здесь”? – отвечаю, не отрывая взгляда от окна. Лиза как раз выносит мусор, и её походка… М-м-м, можно смотреть вечно.

– В “Золотой рыбке”, где ещё! – продолжает надрываться Макс. – Тут такие тёлки, закачаешься!

– Да-да, – машинально отвечаю, наблюдая, как она машет рукой какому-то парню в машине. Интересно, кто это?

Её манера общения с клиентами – это что-то особенное. Она помнит всех постоянных посетителей по именам, знает их любимые напитки, может поддержать любую беседу. В такие моменты её глаза загораются особым светом, а пухлые губы растягиваются в той самой улыбке с ямочками.

Я слишком часто прихожу к ней, чтобы позлить. Но на самом деле, я прихожу к ней, чтобы побыть рядом.

– Ты вообще слушаешь? – возмущается друг.

– Конечно, – киваю, хотя он не может меня видеть. – Рассказывай про тёлок.

– Савел, ты точно в порядке? – начинает беспокоиться Макс. – Ты какой-то… отрешённый.

– Всё супер, – отвечаю, улыбаясь, глядя, как Лиза смеётся над чем-то.

– Слушай, а может, ты там бабу какую-то заприметил? – вдруг догадывается друг. – Так и знал! Говорил же – пора тебе завязывать с этими ночными бдениями.

– Заткнись, – бурчу, но в голосе явно слышится улыбка.

– Эй, братишка, – неожиданно серьёзно говорит Макс. – Если там что-то серьёзное, не тормози. Я же тебя знаю – будешь маяться ещё год, пока не решишься.

– Да нет там ничего, – вру, не отрывая взгляда от её фигуры. – Просто… интересно стало.

– Ага, – хмыкает друг. – Интересно ему. Ладно, если передумаешь – мы тут до закрытия.

– Не передумаю, – отвечаю твёрдо. – У меня тут… дела.

– Дела у него, – хмыкает Макс. – Смотри, как бы не опоздать с этими “делами”.

– Сам знаю, – бурчу, глядя, как она заходит в подъезд своего дома.

– Ну ладно, – вздыхает друг. – Раз ты такой упёртый… Тогда до завтра.

– До завтра, – отвечаю, но он уже положил трубку.

Лиза выключает свет, последний раз оглядывает своё царство. Её походка такая уверенная, но в то же время мягкая. Она никогда не спешит, даже когда опаздывает.

Я знаю, что погорячился с этим предложением. Но каждый раз, глядя на неё, понимаю – я не могу просто так взять и уйти. Не могу перестать наблюдать за ней, не могу перестать думать о ней.

Я быстро собрал свои вещи, делая вид, что только закончил работу. Выбежал из своего кафе, нарочно громко хлопнув дверью. Обожаю эти моменты – когда она замечает меня и её брови чуть-чуть приподнимаются в немом вопросе.

– Савелий, – произносит она с лёгким раздражением. – Опять за своё?

– А что такого? – отвечаю с невинной улыбкой. – Просто закрываю своё заведение, как и ты.

Она скептически смотрит на мои часы, которые показывают без пятнадцати двенадцать.

– И как долго ты собираешься играть в эту игру? – спрашивает, поправляя выбившуюся прядь каштановых волос.

– До тех пор, пока тебе это не надоест, – подмигиваю ей. – Кстати, заметила, что у тебя стулья на террасе стоят неровно?

Её щёки слегка розовеют.

– И что с того? – парирует она. – Зато они стоят так, как мне нравится. А у тебя вон там, – кивает в сторону моего кафе, – цветы на подоконнике засохли.

– Это не цветы, это кактусы, – возражаю. – Они не могут засохнуть по определению.

– О, конечно, – закатывает глаза. – Просто признай, что ты пытаешься меня позлить.

– А если и так? – делаю шаг ближе. Её зелёные глаза сверкают в свете уличных фонарей.

– Тогда ты в этом преуспеваешь, – отвечает, отворачиваясь. – Пойду проверю сигнализацию.

– Лиза, – окликаю её. Она замирает. – Давай я тебя подвезу?

Она оборачивается, и в её глазах мелькает удивление.

– Что? – переспрашивает.

– Подвезу, говорю, – повторяю, доставая ключи от машины. – У меня внедорожник, места хватит.

– Я на метро привыкла, – отвечает, но уже не так уверенно.

– А я привык делать людям приятное, – подмигиваю. – К тому же, сегодня довольно прохладно для вечерней прогулки.

Она молчит, глядя на меня с подозрением. Я знаю, что она борется с желанием согласиться. Её пухлые губы сжимаются в тонкую линию – верный признак того, что она колеблется.

– Хорошо, – наконец произносит. – Но только потому, что сегодня действительно холодно.

Салон моей машины пропитан запахом дождя и её неповторимого аромата – ванили с лёгкой горчинкой, как и её характер. Лиза сидит, вжавшись в дверцу, словно я какой-то заразный микроб. Капли барабанят по крыше, а дворники монотонно рисуют дуги на стекле, создавая свой собственный ритм этой вечерней симфонии.

Она смотрит в окно, а я украдкой наблюдаю за ней. Её тонкие пальцы нервно теребят прядь каштановых волос. Нервничает. Отлично. Значит, не превратилась окончательно в ледяную статую.

– Спасибо, что не включил радио, – бросает она после десяти минут напряжённого молчания. – Я бы не пережила твой плейлист. Наверняка там какой-нибудь рок двухтысячных и завывания о несчастной любви.

– Ошибаешься, – ухмыляюсь, ловя её отражение в зеркале заднего вида. – У меня тут подборка подкастов «Как выжить в семье психопатов». Думал, тебе пригодится.

Она фыркает и скрещивает руки на груди, становясь похожей на надменную кошку, которую вытащили из-под дивана. Но я-то знаю… Видел, как она дрожала, когда Катя ушла. Как сжала стакан так сильно, что я испугался – не раскрошился бы он в её руках вместе с её гордостью.

Её зелёные глаза по-прежнему устремлены в окно, но я чувствую – она напряжена. В ней столько противоречий: такая сильная снаружи и такая уязвимая внутри. Как она умудряется сочетать в себе эту хрупкость и стальной характер?

– Зачем ты это сделал?В салоне повисает тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по крыше. Её вопрос вонзается в меня, как острый осколок льда:

Голос ровный, но в нём дрожит сталь. Она всё ещё не поворачивается, смотрит в окно, а я ловлю себя на мысли, что любуюсь её профилем – чёткими линиями скул, изящным изгибом шеи.

– Ты же не знаешь меня. Не знаешь Катю. Мама будет клевать тебя вопросами. Ты думал об этом? Или у тебя в черепе только кофейная гуща?

Поворачиваю на её улицу. Фары выхватывают из темноты старые липы, покосившийся забор. Здесь всё пропитано запахом детства, которое давно сгорело. Как и у меня.

– Отвечай, – настаивает она. – Или тебе просто нравится играть в благодетеля?

Остановившись у её дома, глушу двигатель. Дождь теперь звучит громче, словно пытается заглушить наши слова.

– Благодетеля? – усмехаюсь. – Лиза, я не благодетель. Я тот, кто спасает себя.