Вероника Фокс – Битва темных душ (страница 21)

До правды, которая была слишком призрачной, чтобы осознать происходящее.

Закрыв глаза, я вновь и вновь протягивала мысленную нить через бездну миров, через пласты реальности, туда, где воздух наполнен ароматом солёного бриза и хвои, где нет места серой мгле и отчаянию. Туда, где находилось моё настоящее королевство — Королевство Остывших Морей.

— Сосредоточься, — шептала я, сжимая подлокотники трона до тех пор, пока костяшки не побелели от напряжения. — Эпона, Академия Тоннер, мама, сестра…

Каждое имя отзывалось болью в моём сердце, но последнее… то, что принадлежало той, другой, жившей моей жизнью в золотой клетке Бруно, обжигало сознание, словно раскалённое железо.

Внезапно острая, пронзительная боль пронзила виски. Это была не просто головная боль — нечто гораздо страшнее. Словно невидимая рука сжимала мою магическую сущность, вырывая её с корнем. Я почувствовала, как воздух перестаёт поступать в лёгкие, а зрение начинает расплываться в кроваво-чёрных пятнах.

Весь Ад, со всей своей угрюмой мощью и тысячелетней тяжестью, обрушился на меня. Корона превратилась в гирю, прикованную к шее утопающей. Я задыхалась, чувствуя, как силы покидают меня.

— Ваше Величество! — донёсся до меня далёкий голос, словно сквозь толщу воды.

Этот глубокий голос прорезался сквозь пелену боли, словно скала посреди бушующего моря.

Раум.

Он появился раньше, чем я успела упасть, раньше, чем моё сознание окончательно растворилось в бездне. Его рука опустилась на моё плечо. Холодная, словно мрамор склепа, но именно эта ледяная хватка стала моим спасением в этом хаосе.

Я чувствовала, как его сила, связанная со мной Клятвой Смерти — разливается по венам, встречая мой магический коллапс. Она не подавляла меня, а мягко окутывала, стабилизируя, словно защитный кокон. Это было одновременно спасением и горьким напоминанием о цепи, приковавшей меня к этому трону, к этому миру теней и боли.

— Дышите, Королева, — его голос звучал у самого моего уха, тихий, но властный. — Фокусируйтесь на моем голосе. Вот так… Моя королева, вы чувствуете мою руку?

Я сделала вдох. Воздух пах гарью и чем-то древним, и пыльным. Боль отступала медленно, неохотно, оставляя после себя леденящую пустоту и дрожь в конечностях. Я откинулась на спинку трона, чувствуя, как холодный пот струится по вискам.

— Спасибо, Раум, — мой голос звучал хрипло, чужим, незнакомым. — ты снова оказался рядом…

— Клятва есть Клятва, — ответил он просто, убирая руку, но оставаясь рядом. Его тёмные глаза внимательно изучали моё лицо, замечая каждую деталь: бледность, тени под глазами, дрожь в пальцах.

— Снова пыталась пробить барьер Бруно? — его голос был спокоен, но в нём проскальзывало что-то похожее на понимание.

Я молча кивнула, не в силах произнести ни слова. Он и так знал ответ. Знал, как отчаянно я пыталась дотянуться до своего мира, до своей настоящей жизни, которая теперь казалась такой далёкой и недостижимой.

Горло сжалось, слова застряли в груди тяжёлым комком. Перед глазами всё ещё стояло её лицо — моё лицо, но чужое. Как сквозь туманную пелену я видела роскошные покои замка Бруно. И её — девушку в шёлковых одеждах, с моими глазами, моими чертами, но лишённую души.

Она была похожа на марионетку в чужих руках.

Она сидела у окна, глядя вдаль невидящим взглядом, а я чувствовала, как внутри неё разрастается бездна страха и отчаяния. Её смятение доносилось до меня слабым, отчаянным шёпотом на краю сознания.

«Сестра… помоги…» — молило её сознание, и моё сердце разрывалось от бессилия.

— Она… она там, — наконец вырвалось у меня, и голос предательски дрогнул. — У Бруно. Моя родная сестра под властью этого…. — я осеклась, стараясь подобрать правильные слова, но как назло, ничего не приходило на ум. — А я здесь, и не могу ей помочь…

Раум молчал несколько мгновений, а потом произнёс своим ровным, спокойным голосом:

— Ты здесь, потому что приняла корону, чтобы спасти не только меня, но и весь мир. И чтобы сохранить баланс. Мы найдём её. Но ты должна быть сильной.

Его слова, как всегда, были правдой — горькой, неудобной и нужной. Я сама приняла эту корону. Сама призвала Раума из небытия, заплатив за это собственной свободой. Теперь я — Королева Ада, Избранница злого замысла и законная наследница престола Королевства Остывших морей.

Разорванная между мирами, между долгом и сердцем, между спасением сестры и спасением целого измерения.

Баланс…

Хрупкий, кровавый баланс, который я должна удерживать, пока сама едва стою на ногах. Моё тело дрожало, корона давила на виски, а в душе бушевала буря противоречивых чувств. Но Раум прав — сейчас я не могу позволить себе слабость. Не могу дать волю отчаянию.

Тяжёлые двери тронного зала распахнулись с глухим, утробным звуком, эхом отразившимся от сводчатых стен. Вин и Дан появились одновременно, как всегда — словно две части единого целого. Их человеческие облики всё ещё казались мне непривычными: высокий, статный Вин и более коренастый Дан.

— Моя королева, — Вин склонился в глубоком поклоне. Его голос, обычно спокойный, сейчас звучал с едва уловимой тревогой. Темные глаза внимательно изучали моё лицо, замечая каждую деталь — бледность, усталость, следы недавнего приступа.

— Ты в порядке? — его вопрос прозвучал почти нежно, что было совсем не характерно для холодного клинка.

Я поморщилась, не желая вдаваться в подробности своего состояния.

— Ничего серьезного, очередной приступ, — коротко ответила я, стараясь скрыть слабость за маской безразличия. — Вы что-то узнали?

Дан выступил вперёд, его смуглое лицо было непроницаемо.

— Нижние Круги снова неспокойны, — начал он без предисловий. — Шиповники у стен Пылающего Рва устраивают беспорядки. Кричат о «ложной королеве», утверждающей, что она тянет силу из Ада ради своих человеческих дел.

Он сделал паузу, его тёмные глаза сверкнули.

— Распространяются слухи о твоей слабости, — продолжил он, не отводя взгляда. — О том, что твоя связь с Адом нестабильная. Что ты не сможешь защитить их, если придёт враг.

Дан бросил быстрый, почти враждебный взгляд на Раума, стоявшего у трона.

— Раум усмирил беспорядки, но брожение умов не утихает. Нужно что-то предпринять. Сила — единственный язык, который они понимают безоговорочно.

Я сжала подлокотники трона, чувствуя, как внутри закипает гнев.

Эти существа смеют сомневаться в моей власти? В моей силе?

Но я знала, что все они правы. Сейчас я стала слабой и уязвимой. Не такую королеву они хотели видеть во главе престола.

Горечь подкатила к самому горлу, обжигая неба.

Мне сейчас не хватало моей настоящей силы. Я ощущала, как зловещая энергия пульсирует в древних стенах замка, как вибрирует земля под моими ногами — она словно прислушивалась к моему зову, признавая во мне свою Королеву. Но прикоснуться к этой мощи, не рискуя вызвать новое, ещё более катастрофическое схлопывание пространства, было всё равно что пытаться заключить в объятия само солнце голыми руками.

Я была мостом между мирами, хрупким, измождённым мостом, который трещал по всем швам под тяжестью ответственности. Моё сознание разрывалось между двумя реальностями, между долгом и желанием, между властью и отчаянием.

— Они недовольны тем, что их Королева тратит силы на сны о солнечном свете, вместо того чтобы укреплять власть в Бездне. Это же очевидно, — резкий, медово-сладкий голос Эбби разрезал тяжёлый, пропитанный напряжением воздух зала, словно лезвие, рассекающее плотную завесу тьмы.

Она возникла бесшумно — будто материализовалась из самого полумрака, притаившегося у древних колонн. Её платье цвета воронова крыла сливалось с тенями, делая фигуру почти призрачной. Лишь фарфоровая бледность лица и седые волосы, словно отлитые из лунного света, выдавали её присутствие. В глазах Эбби мерцал холодный, расчётливый ум — ум хищника, который никогда не упускает возможности нанести удар.

— Эбби, — голос Раума затвердел, обретя стальную ноту, — вы не были приглашены.

— Но, увы, вы нуждаетесь во мне, — парировала она, небрежно взмахнув рукой, словно отбрасывая в сторону все эти никчёмные формальности. Её взгляд скользнул ко мне — пронзительный, ледяной, будто запоминающий каждую трещину в моей душе. — Вижу, у моей Королевы очередной приступ. Как… предсказуемо.

Она сделала паузу, нарочито медленно, с явным наслаждением наблюдая за каждым моим движением, за каждым судорожным вдохом. Я чувствовала, как её глаза впиваются в меня, высасывая последние крохи уверенности.

— Пока ты разрываешься между Адом и ностальгией по дому, пока копаешься в своих видениях, твоя власть здесь тает, Аврора, — её голос звучал тихо, но каждое слово, будто бы, отдавалось в ушах громом. — А Бруно и Лилит не дремлют. Они уже почти готовы. Контроль над Отто крепнет.

Я ощущала, как с каждым вздохом внутри разрастается ледяная пустота, как тает последняя надежда удержать то, что ещё осталось от моей власти. В горле встал ком, а в висках застучала кровь — ритм, отбивающий счёт моим неудачам.

— А твоя сестра… — она сделала театральную паузу, и в этом затянувшемся молчании я буквально ощутила, как воздух сгущается, превращаясь в вязкую субстанцию, сдавливающую грудь.

Я вздрогнула и Эбби уловила это, как хищник улавливает запах крови. Её глаза вспыхнули холодным торжеством.