Вероника Добровольская – Семейные тайны. Книга 15. "Светлячок" (страница 5)
Максим, несмотря на свой юный возраст, уже хорошо умел писать. Его пальчики, ловко орудующие карандашом, выводили буквы с удивительной для его лет аккуратностью. И вот, пока отец Василий думал о своих делах, а Анна – о домашних хлопотах, Максим вынашивал свой собственный, маленький план.
Он знал, что сегодня в лес за грибами пойдут девочки, а после, в соседнюю деревню. Они часто заглядывали к ним в гости, спрашивали, не надо ли им грибов или матушка Анна не хочет ли с Максимом пойти с ними. А потом шли дальше. Максим подкараулил их у околицы, когда они уже собирались в путь.
–Девчонки! – позвал он, подбегая к ним с сияющими глазами. -Можно вам просьбу?
Девочки, с корзинками наперевес, остановились и с любопытством посмотрели на него. – Конечно, Максимка, – ответила старшая, Маша. – Что?
Максим протянул им сложенный вчетверо листок бумаги. На нем, старательно выведенными буквами, было написано:– "Кланаюсь Вам отец Варсонофий. Привет Вам от моего батюшки и матушки. Просьба у меня к Вам большая. Помните ли Вы, мне давеча книжку показывали курс по верховой езде. Не могли бы Вы мне её переслать. Ваш раб Максим."
– Отцу Варсонофию передайте.
Девочки переглянулись. Они знали отца Варсонофия –священника из соседнего села. -Хорошо, Максимка, – сказала Маша, бережно принимая записку. -Мы передадим.
Они отправились в лес, а Максим, довольный своим поступком, вернулся домой. А вечером книга была уже у него. А сей час отец Василий, войдя в комнату сына, увидел его не просто "читающим книжки». И в этот момент, глядя на горящие глаза сына, отец Василий почувствовал гордость и нежность, которые могли понять только родители. Максим же услышал шаги родителя быстро сменил книгу на другую.
– Что читаешь сынок!– Спросил отец Василий, садясь рядом. Мальчик поднял книгу и показал отцу обложку
– Живое слово,– улыбнулся отец Василий. – Похвально. Говорил я сегодня со Степаном, разрешил я ему тебя учить, но что бы помогал ему во всём
– Спасибо, батюшка! Я буду стараться!– Максим соскочил со стула и обнял отца.
Отец Василий обнял сына в ответ.– Знаю, сыночек. Знаю. А теперь иди, помоги Степану. И помни, что в каждом деле важна не только страсть, но и труд.
Максим кивнул и побежал к конюшне, где его уже ждал Степан. Отец Василий смотрел им вслед, и на душе у него было спокойно. Он знал, что путь его сына будет непростым, но он верил, что Максим найдет свой собственный путь, путь служения Господу, который будет наполнен не только молитвами, но и любовью к миру, во всей его красоте и многообразии.
***
1907 год
Усадьба Семчевых . Россия
Антонина Степановна и Антон Антонович Семчевы не могли поверить своему счастью. В их жизни, казалось бы, уже устоявшейся и размеренной, грянула настоящая буря – буря радости и надежды. Им было по пятьдесят шесть лет, возраст, когда многие уже смирились с мыслью о тихом, спокойном закате жизни, но для них он стал рассветом. У них скоро будут дети.
Эта новость обрушилась на них как снег на голову, но не холодный и неприятный, а ласковый и предвещающий что-то удивительное. Они переглядывались, улыбались друг другу с такой нежностью, что казалось, весь мир вокруг стал мягче и теплее. Возраст? Что возраст с таким счастьем! Он лишь добавлял глубины их переживаниям, делал каждый миг ожидания еще более ценным.
Однажды ночью, когда тишина дома окутала всё вокруг, Антон Антонович проснулся. Сон не шел. Он ворочался, переворачивался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но мысли роились в голове, не давая покоя. Вздохнув, он тихонько встал с кровати, чтобы не разбудить Антонину Степановну, и вышел из комнаты.
Он побродил по дому, словно ища ответы в знакомых стенах. Лунный свет проникал сквозь окна, рисуя причудливые тени. Вдруг его взгляд остановился на окне, выходящем на восток. На горизонте, едва заметная, поднималась заря. Нежно-розовые и золотистые оттенки начали пробиваться сквозь темноту, обещая новый день.
И в этот момент, глядя на этот тихий, величественный рассвет, на душе у Антона Антоновича стало так светло и ясно, как никогда прежде. Все сомнения, все тревоги, которые могли таиться где-то в глубине души, рассеялись, словно утренний туман. Он почувствовал невероятное умиротворение и силу.
Он подошел к стареньким иконам, стоявшим в углу гостиной. Привычным движением зажег свечу, и ее мерцающий огонек осветил его сосредоточенное лицо. Он опустился на колени и стал молиться. Слова шли от самого сердца, искренние и полные надежды:
«Господь мой всемогущий, благодарю Тебя за этот дар, за эту новую жизнь, что растет под сердцем моей любимой. Дай мне сил, Господи, чтобы я смог быть достойным отцом, чтобы смог поднять этих деток, воспитать их в любви и вере. Дай мне мудрости и терпения. И если будет на то Твоя воля, позволь мне увидеть, как они вырастут, как обретут свое счастье, и как я смогу увидеть своих внуков. Аминь».
Когда он закончил молитву, в комнате стало еще тише. Он поднялся, чувствуя, как его наполняет новая энергия. И уже идя обратно в спальню, он знал. Знал с абсолютной уверенностью, которая не требовала доказательств. Он знал, что у них будет сын и дочь. Он уже видел их лица, слышал их смех. Он знал, что их назовут Светлана и Святослав. И это знание, такое простое и такое глубокое, стало для него самым прекрасным рассветом в жизни.
Антонина Степановна, почувствовав, как муж тихонько вернулся в постель, приоткрыла глаза. Она не спала, а лишь дремала, прислушиваясь к каждому шороху. Увидев его лицо, освещенное мягким светом ночника, она улыбнулась.
–Что-то не спится, дорогой? – Прошептала она, касаясь его руки.
Антон Антонович обнял её, прижимая к себе. – Просто думал. Думал о нашем будущем.
Он не стал рассказывать ей о своем ночном бдении, о рассвете и молитве. Это было его личное откровение, его тихая радость, которую он хотел сохранить в сердце до поры. Но в его глазах светилось такое спокойствие и уверенность, что Антонина Степановна почувствовала: всё будет хорошо.
Антонина Степановна, несмотря на свой возраст, чувствовала себя полной сил. Она с удовольствием готовила детскую, вышивала крошечные пеленки, придумывала имена для игрушек. В её глазах светилась мудрость и безграничная материнская любовь. Она знала, что их дети будут особенными, ведь они были рождены из такой глубокой и долгожданной любви.
Время шло, и вот настал тот самый день. Роды прошли благополучно, и в доме раздался первый плач – звонкий, жизнерадостный. Сначала появилась на свет Светлана, с копной темных волос. А через несколько минут – крепкий, здоровый Святослав.
Антон Антонович, держа на руках своих новорожденных детей, чувствовал, как его сердце переполняется счастьем. Он смотрел на них, и в его глазах стояли слезы. Это были слезы не только радости, но и благодарности. Он видел в них воплощение своей молитвы, исполнение своей самой заветной мечты.
Антонина Степановна, уставшая, но сияющая, смотрела на мужа и детей. Она знала, что их жизнь теперь изменилась навсегда. Впереди их ждали бессонные ночи, хлопоты, но главное – безграничная любовь, которая будет согревать их семью долгие годы.
Все домочадцы были счастливы, пока однажды через три года после рождения детей начались странности.
Началось всё с мелочей, которые поначалу списывали на усталость или детские капризы. Светлана, обычно спокойная и ласковая, стала проявлять необъяснимую силу. Игрушки сами собой перемещались по комнате, когда она сердилась, а иногда, казалось, даже свечи в гостиной мерцали ярче, когда она была чем-то взволнована. Святослав же, напротив, стал пугливым и замкнутым, часто плакал без видимой причины, словно чувствуя что-то, чего не могли уловить взрослые.
Однажды утром, когда Антон Антонович, как обычно, сидел в своем кабинете, разбирая бумаги, дверь распахнулась с такой силой, что он вздрогнул. На пороге стояла нянька Аксинья, её лицо было бледным, а глаза широко распахнуты от ужаса. – Ой! Батюшка! – запричитала она, прижимая руки к груди. – Ой Батюшка! – Ее голос дрожал, как осенний лист на ветру. – Ой, чаго расскажу, барин! Ой, чаго расскажу. Никак наша девочка Светочка ведьма!
Антон Антонович недовольно посмотрел на няньку. Он уже слышал эти шепотки на кухне, доносящиеся из уст Аксиньи и других служанок. Он прекрасно понимал, откуда исходят эти сплетни, и это его бесило.
–Что такое! – Рявкнул он, его голос был полон раздражения.
–Да что ты батюшка, да как можно, – прошептала Аксинья, испуганно присев на стул, который стоял неподалеку. – Дак послушай меня. Вчера вечером, когда я укладывала детей, Светочка… она так на меня посмотрела, барин, так посмотрела… и вдруг все подушки на кровати взлетели в воздух! И не просто взлетели, а стали кружиться вокруг неё, как будто сами по себе! А потом, когда я попыталась её взять на руки, она так на меня посмотрела, что я почувствовала, как мои ноги стали тяжелыми, как будто их приковало к полу!
Антон Антонович грохнул кулаком по столу. Дерево застонало под его ударом. – Не сметь, дурра старая, мою дочь ведьмой кликать! – проревел он, его лицо побагровело от гнева. – Иначе в тюрьму упеку! Ты слышишь меня? В тюрьму!
Аксинья испуганно смотрела на него, её губы дрожали. Она была напугана не только гневом барина, но и тем, что видела своими глазами. – Да что ты батюшка, да как можно, – повторила она, её голос стал ещё тише. – Я же тебе говорю, я сама видела! И не только я! Кухарка тоже видела, как игрушки сами собой двигались, когда Светочка плакала! А Святослав… он стал совсем другим, барин. Он боится всего, вздрагивает от каждого шороха, и иногда, когда Светочка сердится, он начинает кричать так, будто его кто-то мучает!