Вероника Добровольская – Семейные тайны. Книга 14. Синдром самозванца (страница 1)
Вероника Добровольская
Семейные тайны. Книга 14. Синдром самозванца
Глава
СССР под Нижним
Новгородом, бывшая усадьба
Семчевых. Лето 1924 года
Эстонская ССР 6 августа 1940-1945
Перед обедом Святослав, по обыкновению, уединялся в своем закутке за дверью. Небольшое кресло, спрятанное в нише, позволяло ему отгородиться от мира, иногда даже задернув специально повешенную штору. Это было его убежище, его тайный уголок – уютный и незаметный. Родители, некогда возмущавшиеся, теперь смирились, махнув рукой. Возможно, их равнодушие было вызвано и другими, более значительными событиями, отодвинувшими на второй план чудачества сына.
В этом закутке Святослав предавался своим мыслям, размышлял о прочитанных книгах, придумывал невероятные истории и даже пытался сочинять стихи, которые, к счастью для окружающих, никогда не покидали пределов его убежища. Сегодня, однако, его мысли были заняты не вымышленными мирами, а вполне реальной тревогой. Голод надвигался на их дом, уже скот получал меньше корма, а стол стал очень скуден.
Святослав чувствовал, как урчит в животе, но это был не тот приятный голод, который предвещал сытный обед. Это был тревожный, ноющий голод, напоминающий о пустых амбарах и озабоченных лицах отца и матери. Он слышал их тихие, напряженные разговоры, доносившиеся из кухни, слова о неурожае, о долгах, о том, что придется продать последнее. И каждый раз, когда эти слова достигали его слуха, его собственный мир, сотканный из книг и фантазий, казался хрупким и ненадежным.
Он прикрыл глаза, пытаясь представить себе, как можно было бы решить эту проблему. Может быть, если бы он был героем одной из своих историй, он бы отправился в далекие земли, нашел бы там сокровища или заключил бы договор с мудрым старцем, который знал бы секрет изобилия. Но он был всего лишь Святославом, юношей, который любил прятаться в своем закутке. И сейчас даже его любимое убежище казалось ему слишком тесным, слишком маленьким, чтобы вместить в себя всю тяжесть надвигающейся беды. Он вздохнул, чувствуя, как на плечи ложится невидимый груз, который был куда тяжелее любой книги.
Уже в столовую вошли родители, и брат как всегда подкашливал, он слышал, как крикнула Маша, что скоро спустится. Как вдруг он услышал, как залаяли собаки, загремели подводы и заржали лошади. По крыльцу застучали, чьи -то ноги, и дверь просто вышибли ногой. Святослав испуганно вжался в кресло, он слышал разговор отца и Ивана, как тот обвинял его. Святослав вдруг увидел Марию, которая стояла на лестнице и смотрела на него. Вдруг она покачала головой и улыбнулась ему. С лестницы его закуток был хорошо виден. Он вдруг почувствовал как по щекам что –то бежит и понял это его слёзы. Он с ужасом наблюдал, как родных уводят. Его мать, его брат, сестра, отец… Он не мог сдвинуться с места. Его закуток за дверью никто даже не проверил. Он слышал крики, плач, звуки борьбы, выстрел, а потом – тишина. Мертвая, гнетущая тишина. С трудом переставляя ноги, он вышел на улицу. Недалеко от крыльца лежал расстрелянный Даниил, его старший брат. Святослав всхлипнул и вдруг бросился назад в дом , открыл скрытый сейф, схватил деньги и маленький мешочек сунул всё в карманы, а затем, бросился к конюшне, оседлал лошадь и погнал ее, куда глаза глядят. Ветер хлестал по лицу, унося с собой крики и запахи, которые навсегда врезались в его память. Он не знал, куда бежит, знал лишь, что должен бежать. Бежать от этого места, от этой тишины, от этого ужаса. Ночь окутала его, и только звезды, равнодушные и далекие, освещали его путь. Он был один. Абсолютно один в этом огромном, враждебном мире. Голод начал терзать его, но страх был сильнее. Он думал о Маше, о её улыбке, о том, как она покачала головой. Была ли это прощание? Или надежда? Он не знал. Он просто бежал, пока силы не покинули его, и лошадь не пала. Он упал на землю, чувствуя, как холод проникает до костей. Но даже в этом отчаянии, где-то глубоко внутри, теплилась крошечная искра – искра жизни, которую он должен был сохранить.
Его подобрала женщина – слепая и, казалось, тронувшаяся умом. Она говорила с ним, как с сыном, которого потеряла. Уже потом, когда он немного оправился, Святослав узнает, что её сын погиб от рук бандитов вместе с женой и маленькой дочкой. Женщина, потерявшая рассудок от горя, вдруг решила, что её сын вернулся. Святослав, потерявший всё, не стал её разубеждать.
Он провел с ней несколько месяцев, скрываясь. Женщина, которую он называл матерью, кормила его, ухаживала, рассказывала истории о своем погибшем сыне Сергее Романовиче Москвитине. Святослав, потерявший всё, цеплялся за эту иллюзию, за эту хрупкую нить жизни. Он научился жить в тени, постоянно оглядываясь, ожидая удара. Он видел, как меняется мир вокруг, как рушатся старые порядки, как рождаются новые. Он видел, как люди, которых он знал, либо исчезают, либо меняются до неузнаваемости.
Он научился быть кем угодно, лишь бы выжить. Он менял имена, места жительства, профессии. Он видел, как его собственная жизнь превращается в лабиринт, где каждый поворот может привести к гибели. Пока он не попал в Эстонию, в Нарву 6 августа 1940, когда Эстония вошла в состав СССР. И там он встретил свою жену Юлле. Это была странная встреча. Для него, человека, привыкшего к постоянной смене декораций, это было лишь очередным поворотом в его бесконечном лабиринте. Он выбрал себе новое имя – Эрик. Простое, нейтральное. И новую профессию – сторож на одном из старых складов у реки.
Нарва была городом контрастов. Старинные крепости, величественные соборы, и рядом – новые, непривычные лозунги, развевающиеся на ветру. Эрик бродил по улицам, чувствуя себя чужим, но в то же время – как всегда, готовым к любым переменам. Он наблюдал за людьми, за их растерянностью, за их страхом, за их надеждой. Он видел в их глазах отражение своего собственного пути. И все казалось таким обычным и в то же время чужим для Эрика. Старые кирпичные здания, в которые за долгие годы накатила пыль и забвение, напоминали ему о том, что он едва ли когда-то вернется домой. Его новое имя, новая жизнь – все это было создано, чтобы спасти его душу от боли утраты.
Именно тогда, в один из серых, дождливых дней, он увидел её. Она стояла у прилавка с цветами, её волосы были цвета спелой пшеницы, а глаза – как два кусочка летнего неба. Юлле. Имя звучало как мелодия, как что-то настоящее, чего Эрик давно не встречал в своей жизни.
Их встреча была странной. Он, привыкший к осторожности, к недоверию, вдруг почувствовал необъяснимое притяжение. Она, казалось, видела сквозь его маски, сквозь его попытки быть незаметным.
Он подошел к её прилавку, чтобы купить букет для… да, для кого? Для себя? Для кого-то, кого он уже забыл? Он не знал.
–Добрый день. – Сказал он, его голос звучал непривычно ровно.
Юлле подняла на него взгляд. В нем не было ни страха, ни подозрения, только спокойное любопытство. -Добрый день. – Ответила она, её голос был тихим, но уверенным.
–Мне… мне нужен цветок. – Пробормотал Эрик, чувствуя себя неловко.
Юлле улыбнулась. Это была не просто улыбка, а что-то теплое, искреннее. -Какой цветок вы ищете?
–Я… я не знаю. – Признался он, и впервые за долгое время почувствовал, что говорит правду.
Юлле взяла в руки алую розу. -Эта роза сильна. Она выдерживает любые ветра. Но в то же время она нежна и красива.
Эрик смотрел на розу, потом на Юлле. Он видел в ней нечто такое, чего не видел в себе – стойкость, красоту, чистоту. Он, человек, который научился быть кем угодно, вдруг почувствовал себя собой. Или, по крайней мере, захотел им стать.
–Я возьму её – Сказал он, протягивая деньги.
Их разговоры начались с цветов. Потом перешли на улицы Нарвы, на историю города, на песни, которые пели на эстонском. Эрик слушал, как Юлле говорит о своей земле, о своих мечтах. Он чувствовал, как в его груди что-то оттаивает, что-то, что он давно считал замерзшим навсегда.
Он знал, что его жизнь – это лабиринт. Но впервые за долгое время он увидел в этом лабиринте не только опасность, но и возможность. Возможность найти выход. Юлле стала его якорем в этом бурном море перемен. Она не спрашивала о его прошлом, не пыталась разгадать его тайны. Она просто принимала его таким, какой он есть – Эрик, сторож на складе, человек, который любит слушать её истории и смотреть на звезды над Нарвой. Ее присутствие было как глоток свежего воздуха после долгих лет удушливой лжи.
Он начал замечать детали, которые раньше ускользали от его внимания. Не просто смену власти, а лица людей, их надежды и страхи. Он видел, как Юлле, несмотря на все трудности, сохраняет свою внутреннюю силу и доброту. Она была как та алая роза, которую он купил в тот день – стойкая, но нежная.
Их отношения развивались медленно, как рассвет над Балтийским морем. Юлле была прекрасна. Она обладала светлой энергией, которая притягивала людей, словно свет маяка в бурном море. Эрик избегал углубленных разговоров о своем прошлом, но с Юлле все было по-другому. Она чувствовала его недосказанность, ей хотелось узнать о нем больше. С каждым днем их отношения становились крепче, даже несмотря на его страх открыться и быть уязвимым. Но Юлле была терпелива. Она видела в нём не беглеца, а человека, который ищет покоя. Но тень прошлого не покидала Эрика. Иногда, по ночам, он просыпался от каждого шороха, его сердце колотилось, когда он слышал звуки, напоминающие выстрелы. Представления о безопасности и покое казались ему иллюзией, созданной лишь для того, чтобы вскоре исчезнуть. Поэтому он старался не думать об этом. Погружаясь в рутину своей работы на складе, Эрик находил временное убежище. Каждая ночь на посту была как затишье перед грозой, и он знал, что у каждого шороха может быть своя история.