Вероника Добровольская – Семейные тайны. Книга 13. «Мышка» из Мышкина (страница 3)

Ночи были самыми тяжёлыми. Боль не отступала, а мысли терзали, как стая голодных волков. Он представлял себе её, смеющуюся, счастливую, с другим мужчиной, держащую на руках не его сына. Ярость клокотала в нем, подпитывая его решимость. Он должен увидеть сына. Должен доказать, что она лжёт. Должен вернуть свою жизнь.

Месяцы слились в один бесконечный день боли и борьбы. Он научился садиться, потом – стоять, опираясь на костыли. Первый шаг был самым трудным, самым болезненным, но он сделал его. И второй. И третий.

Врачи качали головами, называя его случай чудом. Медсёстры шептались о его невероятной силе воли. Но он не слушал никого. Харитон видел только одну цель – встать на ноги и вернуть себе то, что у него отняли.

Однажды утром, опираясь на трость, он вышел из больницы. Солнце слепило глаза, воздух был свежим и пах весной. Вдохнул его полной грудью и улыбнулся. Путь будет долгим и трудным, но он знал, что справится. Он встал. И он пойдет. Когда приехал к дому. Но на его звонки за высоким забором, словно все вымерли, он видел, как на втором этаже задернулись шторы, видел, что машины Савелия Петровича не было. Неожиданно открылись ворота, и вышел охранник.

– Шел бы ты Харитон, ну пожалуйста!– Прохрипел Карен.– Савелия не будет ещё неделю, а эта нам жизни не даст.

– Я хочу с ней поговорить! –Рявкнул Харитон.

– Да иди уже домой! Она же сейчас на тебя всех спустит. Савелий её сам боится, поэтому и хлещет водку. Ты что, думал, твой байк сам с дороги слетел, она тогда решила, что ты её будешь. Она помогла. Иди, если жив, хочешь остаться.

Харитон в шоке прислонился к стене и стал сползать по ней.– Сыночек!– Он повернул голову, к нему бежала мать, а возле машины стоял мрачный отец. Мать подхватила его под руку, пытаясь поднять. Отец, молча, подошёл и, не говоря ни слова, обнял его крепко. Харитон чувствовал, как дрожит его плечо. Никогда раньше не видел отца таким. Сильным, невозмутимым, всегда контролирующим ситуацию. А сейчас… сломленным.

– Пойдем, сынок, – тихо сказала мать. – Пойдем домой.

Он не сопротивлялся. Ноги не слушались, голова гудела. Он шел, опираясь на мать и отца, как слепой.

Дома его усадили на кухне, налили горячего чая с медом. Отец, молча, достал из холодильника бутылку водки, плеснул немного в чашку Харитона и себе. Мать смотрела на них с тревогой, но ничего не говорила.

– Рассказывай. – Глухо произнес отец, глотая водку.

Харитон молчал, глядя в одну точку. Слова застревали в горле, комком боли. Как рассказать о том, что его жизнь, его любовь, его мечты разбились вдребезги о жестокую реальность? О том, что женщина, которую он боготворил, оказалась чудовищем, способным на подлость и насилие?

– Она… она хотела меня убить. – Наконец прошептал он, и голос его дрогнул.

Отец, молча, кивнул, словно уже знал. Мать ахнула и прижала руки к груди.

– Карен сказал,… что это она подстроила аварию. Мой байк…

Он замолчал, не в силах продолжать. В голове всплывали обрывки воспоминаний: её смех, её прикосновения, её слова любви. Все это было ложью, прикрытием для чего-то тёмного и злого.

–Забудь её, сын, – тихо сказал отец. – Забудь, как страшный сон. Она не стоит ни одной твоей слезы.

– Но я… я любил её. – Прошептал Харитон, и слезы потекли по его щекам.

– Любил образ, который сам себе придумал, – возразил отец. – Настоящую её ты не знал.

–Но мой ребенок! – Прошептал Харитон.

Отец выпил коньяк и молча, уставился на сына.– Уезжай! – Как отрубил, сказал он.

****

2000 год.

Железнодорожный вокзал

автостанции Мышкина

Автостанцию окутал его гомоном топы, железным голосом диктора и гудками автобусов а и машин. Люди обходила как море камень, невысокого, с коротко подстриженными волосами, проблескивающей сединой висками мужчину лет тридцати, он поморщился, вдруг лицо его стало покрываться испариной.

– Харитон! – Из толпы , как черт из табакерки вынырнул высокий, полноватый мужчина.

– Колька!– С продыхом, проговорил Харитон, хватаясь за руку друга как за соломинку.

– Началось!– Николай перекинул через плечо его сумку и достал из кармана бутылёк.– Вот привез тебе.

Харитон покачал головой.– Обойдусь ..пройдёт..мне отдышаться.

– Ну, поехали!

Машина неслась по городским улицам, а Харитон лежал на заднем сиденье и молча, смотрел в окно, он закрыл глаза ….

*****

Месяц назад

Калуга. Областная больница.

– Увольняйся сам или соберется консилиум и…

Харитон посмотрел главврача и молча, встал, пошел к двери, но вдруг вернулся, молча, взял лист и написал заявление.

– Ты можешь не дорабатывать две недели! – Вдруг сказал главврач, пряча глаза

Харитон усмехнулся и так понятно почему, бывшая постаралась. Здесь, как и в этом городе, ему делать было нечего.

– Зачем ты туда поедешь! – Рима Марковна смотрела на сына который молча кидал в сумку рубашки, брюки.– Мы тебе поможем , вот Ниночке нужен больницу врач.– Когда то русая, кареглазая шатенка , высокая и красивая, за год когда сын был в госпитале постарела и превратилась в маленькую старушку.

– Мам, хватит это не больница это шарашкина контора. – Вдруг в сердцах выпалил Харитон

– Успокойся мать, сын решил, не ребёнок уже! – В комнату вошел Илья Валерьевич невысокий как и сын, крепкий, с серыми пронзительными глазами, было понятно в кого пошел сын. –Не маленький уже

– А его спина! – Уже как последний аргумент привела плачущая женщина.

– Ну, мой отец и пулей в груди операции проводил! – Тихо сказал Илья Валерьевич и обнял жену. – Мы сильные Мышикины

– Людка будь она неладна! – Вдруг в сердцах выкрикнула женщина, вырываясь из рук мужа и убегая в спальню.

Харитон, молча, сжал зубы и вдруг из шкафа выпала кожуха. Он усмехнулся, мотоцикл, страсть, которую сейчас пришлось так же продать. А когда то ..

****

Калуга. 1990 шоссе

Моторы взревели, и два гонщика, замирая в предвкушении, ждали сигнала к старту. Едва платок коснулся земли, мотоциклы рванули вперед. Впереди показался перекрёсток, и вдруг на дорогу выскочила девушка. Пытаясь избежать столкновения, один из байкеров резко направил мотоцикл в кусты. Машина подпрыгнула на бордюре, перевернулась в воздухе, и гонщик вылетел в траву, а мотоцикл пролетел дальше.

Второй байкер затормозил и бросился к другу: -Тон, ты как? Живой?

Тон застонал и сел на траву: -Живой… Хорошо, хоть шею не сломал! -Он поморщился от боли. Рукав на правой руке был разорван, из раны сочилась кровь.

Зрители, ставшие свидетелями аварии, поспешили к пострадавшему.

–Ты что, дура? – Взревел один из байкеров, бросаясь к девушке, которая замерла на дороге, дрожа от испуга.

–Менты!– Раздался крик, и толпа мгновенно рассыпалась. Разбитый мотоцикл быстро погрузили в небольшой грузовик. Девушку затолкали туда же, вместе с пострадавшим парнем. Но едва грузовичок тронулся, девушка разрыдалась и попыталась выскочить.

–Эй! Куда! –Тон схватил её за руку и резко потянул на себя. Девушка не удержалась и упала ему на грудь.

Карие глаза заглянули прямо в сердце Тона. В них плескался такой неподдельный ужас и раскаяние, что гнев, клокотавший в нём секунду назад, мгновенно схлынул. Он почувствовал, как её тело мелко дрожит, и невольно прижал ее к себе крепче.

–Тише, тише, – пробормотал он, сам не зная, зачем. – Все будет хорошо.– Но тут же застонал, когда рука ударилась о стенку грузовика. Он отстранил девушку, но не выпустил её руку.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросила она, стараясь говорить спокойно.

Он поморщился.– Да, до свадьбы заживет! – Он вдруг улыбнулся..

Грузовичок трясся по ухабистой дороге, увозя их, прочь от места аварии. Тон украдкой разглядывал девушку. У неё были растрепанные каштановые волосы, испачканное лицо и огромные, полные слёз глаза. Он не понимал, почему она выскочила на дорогу, но в её взгляде не было ни капли злобы или намерения навредить. Только страх и раскаяние.

– Как тебя зовут? – Спросил он тихо.

Девушка шмыгнула носом и прошептала:– Люда.

– Людмилка! – Повторил Тон, пробуя имя на вкус. – Не волнуйся. Мы разберёмся.

Он не знал, как они разберутся, и что их ждет впереди. Но в этот момент, глядя в её испуганные глаза, он чувствовал, что должен защитить эту незнакомку. Что-то в ней зацепило его, пробудило инстинкт защитника, который он никогда раньше в себе не замечал. Гонка закончилась, но началась совсем другая игра, правила которой он ещё не знал. И Люда, несомненно, была её главным игроком.