Вероника Добровольская – Семейные тайны. Книга 13. «Мышка» из Мышкина (страница 5)

– Вот вы и открыли глаза!– Тихо сказала она.– Доброе утро «Мышка»!

Харитон вдруг улыбнулся.– Меня так в Чечне называли.

– Я знаю! Я в госпиталь позвонила, мне сказали, как только стал двигаться, сразу дал дёру! Так что давайте договоримся, никаких протестов и никаких самостоятельных действий, а то вызову Ваших Барсов и они Вам голову намылят. Их командир пообещал Вас взять под своё крыло. Он так и сказал, звоните мне сразу Ника Юрьевна если этот товарищ опять начнет куролесить. Мы все приедем. Вы знали, что за Вашу голову награда была объявлена?

Харитон усмехнулся:

– Да, был слушок! Я же у их женщин роды принимал. Так что вот так… Вы идите, я устал, надо немного поспать, – пробормотал он.

Ника кивнула и вышла. Харитон улыбнулся про себя: хороший командир у "Барсов". Богдан тогда вдруг сказал, что замена ему пришла, словно знал свою судьбу. Сашку он знал, парень молодой, сам попросился в их роту, хотя был лейтенантом. Что-то в нём было такое… Потом кто-то сказал, что его отец – очень богатый человек, и если бы была его воля, рядом с сыном стояли бы телохранители. Но парень был не из трусливых. Решения принимал мгновенно. Хоть они и были "Барсами", но судьбу не обманешь: случайно попали в засаду, а Сашка через канализационные люки их вывел практически к месту назначения. Настоящий мужик, хоть и "мажор".

Сашка иногда исчезал, а однажды вернулся с подарком: джипом и оружием. Батя, мол, преподнес, и всем кучу сладкого. Он видел его однажды, когда тот на вертолете опустился у штаба. Почему-то именно тогда, в лучах солнца, отраженных от вертолета, его сознание словно прояснилось. Отец Сашки подошел к сыну и дал ему в лоб кулаком. Тогда Харитон и заметил на темной коже запястья странные следы, словно от загара в браслетах, белые круглые отметины. Но это было не от браслетов, что-то другое…А одна рука была изуродована , кисть – большой палец сильно изогнут. а остальные пальцы искривлены, но она работала. Когда ветер взлохматил волосы отца Сашки, Харитон увидел явные шрамы. И он разбирался в оружии, объясняя технические данные. Явно всё знал и даже больше.

Харитон прикрыл глаза, вспоминая тот день. Отец Сашки, словно сокол, высматривал что-то в лицах бойцов. Взгляд цепкий, пронзительный. Не просто богач, а волк в овечьей шкуре. И Сашка, хоть и пытался казаться простым парнем, всё равно выдавал себя. Движения отточенные, реакция молниеносная, словно зверь, готовый к прыжку. А потом он увидел призрак. Тот стоял и улыбался, а потом исчез, за секунду. Только Богдан даже не подошел к Сашкиному отцу, в его взгляде было что-то такое, словно он что-то знает и не может сказать.

Харитон потом спросил у Сашки, что за шрамы у его отца. Сашка выдохнул и тихо сказал:

– Мой батя был в плену у душманов.

Не простой у него батя. Привез кучу лекарств для местных жителей и еды. Харитон прикрыл глаза, пытаясь унять нарастающую головную боль. "Плен у душманов… Это многое объясняет," – подумал он. Вспомнились рассказы старых вояк о тех зверствах, о сломанных судьбах. И вот, пожалуйста, богатей, отец-герой, а за плечами – ад. И Сашка, выросший в тени этого ада, но сумевший сохранить человечность.

Он вспомнил, как однажды Сашка, после очередного рейда, сидел у костра, молча глядя на огонь. Лицо его было измазано грязью, глаза уставшие, но в них не было страха, только какая-то тихая грусть. Тогда Харитон подошел к нему и протянул кружку с горячим чаем. Сашка благодарно кивнул и сделал глоток.

– Тяжело, Саня? – Спросил Харитон, нарушая молчание.

Сашка пожал плечами.– Бывает. Но мы же "Барсы", Харитон. Не сломаемся.

В этих словах звучала сталь, закаленная не только в боях, но и в той, другой, невидимой войне, которую вел его отец. Харитон понимал, что Сашка не просто так оказался здесь, в этой глуши, среди грязи и крови. Он что-то искал, что-то доказывал себе и, возможно, своему отцу.

"Интересно, что он думает сейчас, этот богатей, сидя в своем особняке, зная, что его сын рискует жизнью каждый день?" – подумал Харитон. -Наверное, молится. Или, может быть, сам планирует какую-нибудь операцию, чтобы вытащить сына из этого пекла.»

Харитон вздохнул. Война – странная штука. Она ломает людей, но иногда, как ни парадоксально, делает их сильнее. И Сашка, этот "мажор", выросший в роскоши, кажется, становится настоящим воином. Воином, закалённым не только в боях, но и в пламени семейной драмы.

Он снова прикрыл глаза. Усталость брала свое. "Надо поспать," – Харитон не заметил, как уснул.

– Андрей Михайлович.– Врач сидел за столом и читал документы.

– Что?– Он обернулся к медсестре.

– Мышикин спит! – Пояснила девушка

– Угу! -В кабинет зашла Ника, он кивнул на ренген, – вижу 6,7, позвонок. – Нику передернуло, вот она тайна Харитона, от него молчаливая загадочность, тяжелый взгляд и странное поведение. Да с такими болями еще и оперировать

– Что самое интересное атланты остались целыми, а в таких случаях страдает шейный отдел.

– Вы говорите, что ему повезло? -Ника почувствовала, как мороз пошел по коже

Андрей Михайлович вздохнул.– Нужно сейчас трансплантацию делать и укреплять позвоночник.– Андрей Михайлович махнул рукой.

– А что если этого не будет? -Спросила Ника уже сама зная ответ

– Он сляжет! – Констатировал факт Андрей Михайлович, прикуривая

Ника, молча, смотрела на снимок, пытаясь осознать всю серьезность ситуации. Она видела эти трещины, эти смещения, эту угрозу паралича, висящую над Харитоном Ильичом, как дамоклов меч. И всё это время он молчал, терпел, продолжал работать. Какая сила воли, какая выдержка!

"Трансплантация… Где они возьмут донора? И сколько времени это займет?" – пронеслось у неё в голове. Она знала, что время в таких случаях играет решающую роль. Каждая минута промедления может стоить Харитону Ильичу возможности ходить.

Медсестра, стояла у двери, бледная и встревоженная. Она, как и Ника, понимала, что поставлено на карту. Они обе видели, как Харитон Ильич мучается, и обе хотели помочь, но чувствовали себя бессильными перед лицом такой серьезной проблемы.

Андрей Михайлович затянулся сигаретой, выпуская дым в потолок. Он выглядел уставшим и озабоченным. Он знал, что операция будет сложной и рискованной, и что шансы на успех не стопроцентные. Но он был готов сделать все возможное, чтобы спасти Харитона Ильича.

–Нужно срочно начинать обследование, – сказал он, туша сигарету в пепельнице. – Нужно определить степень повреждения и подобрать донора. Но , наш город этого не выдюжит.

Ника кивнула и вышла из кабинета, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Она знала, что впереди их ждёт тяжёлая борьба, но она была готова бороться за Мышикина до конца. Она не могла допустить, чтобы этот сильный и мужественный человек стал инвалидом. Она должна была сделать всё, что в её силах, чтобы вернуть ему возможность ходить.

Ника осталась в кабинете, собирая бумаги и готовясь к обследованию. Она чувствовала себя обязанной помочь Харитону Ильичу, хотя бы тем, что будет выполнять все указания врача четко и быстро. Она знала, что от её работы тоже зависит успех операции.

Андрей Михайлович снова посмотрел на рентгеновский снимок, пытаясь найти хоть какую-то надежду.

Ника замерла, Барсы. Она позвонила Александру, через три часа на карту вдруг упала огромная сумма, которая была необходима на операцию, да и её бывший, неожиданно решил позвонить. Он был врачом во французской клинике, которая была как раз необходима Мышикину.

А через два дня вся больница собралась провожать его . И даже старшая медсестра неразговорчивая и строгая Тома, поцеловала его в щеку и сунула деньги ему в карман. И неожиданно Харитон поцеловал Нику и тихо прошептал – Спасибо.– Женщина стояла пунцовая, закусив губу.

*****

Франция, Париж.

2001 год.

Харитон прошел регистрацию и расположился в стерильной зоне ожидания. Усталости он не чувствовал, даже боли, словно их и не было вовсе. Эйфория кружила голову, подкатывала к горлу легкой тошнотой, смешанной с огромным счастьем. Но уже в самолете черные мысли вновь зашевелились в сознании. Он прокручивал в голове один мрачный сценарий за другим, пытаясь предугадать возможное будущее.

Внезапно его отвлек мальчик, сидевший рядом. Он что-то слушал в наушниках, а потом неожиданно повернулся и одарил его такой искренней улыбкой, что тот невольно улыбнулся в ответ.

– А вы далеко летите? – неожиданно спросил мальчик.

– В Париж! – улыбнулся Харитон.

– О, я тоже! На конкурс пианистов! Знаете, когда играешь, забываешь обо всем на свете, даже о времени суток!

– Прости, я совсем не умею играть.

– А вы послушайте! Это Бетховен, – мальчик протянул ему наушники. – Он ослеп, но продолжал писать, и его гениальную музыку сейчас слушает весь мир. Послушайте! – Он включил Лунную сонату.

Харитон надел наушники, и его тело словно только этого и ждало. Мысли отступили, тело расслабилось, и глаза сами собой закрылись. Он уснул, не услышав, как мальчик попросил стюардессу накрыть его пледом.

Он проспал весь полет и, открыв глаза, с удивлением почувствовал себя так, словно не летел в самолете, а долго и безмятежно отдыхал. Тело было полно сил, мысли ясны, а в душе поселилась уверенность, что все будет хорошо. Пассажиры уже выходили и Харитон поспешил к выходу , уже в аэропорту его встречал Жак, но тут Харитон увидел мальчика и тот помахал ему рукой – Удачи! –неожиданно донеслось до него, а может ему и показалось.