Вероника Добровольская – Семейные тайны. 3 книга. Дороги судьбы (страница 6)

–Ну и где у нас новобрачный? –Поинтересовался он, входя в комнату.

–Отец?! – Удивился Ашли, вставая навстречу Чаборти

Федор Николаевич вздрогнул и уставился на него. Он первый раз увидел отца сына и вдруг почувствовал ревность и злость. Ревность из –за того, что с какой любовью и радостью смотрел его же собственный сын на неродного человека и злость что увидел Чаборти

–Вот хотел попасть на помолвку старшего внука и познакомиться с ним. – Чаборти заговорщечески подмигнул сыну. На самом деле он чувствовал, какую –то тревогу когда сын рассказал, что они задумали, он был против, но, зная его, не стал переубеждать, а решил приехать. Он поприветствовал всех, поцеловал руку Алине Анатольевне, а с Федором Николаевичем любезно раскланялся. Чаборти сел в кресло, а Ашли сел рядом с ним. Стукнула дверь, и вошел Александр с Маринкой и с ее родственниками. Ее отец высокий, крепкий с каштановыми с проседью волосами, с голубыми внимательными глазами. Ее тетя, невысокая с темно русыми волосами. Спрятанные под косынку, в темном платье и таком же пальто, выглядела старше своих лет. Ее глаза грустно смотрели, на всех, но когда ее взгляд останавливался на Марине, то они блестели и любовно смотрели на племянницу. Она помогала пройти старику и старушке. Старушка была вся седой, только некоторые пряди, показывали, от кого внучка взяла рыжину, худенькая, в ее голубых глазах еще плясали искры молодости. Она поддерживала своего мужа, он высокий, когда – то сильный, его карие глаза, словно о чем – то спрашивали, на его лбу словно солнце был шрам, и он был похож чем – то на Федора Николаевича. Александр провел их в комнату, усадил на диван.

–Познакомитесь, это Марина. Этоо ее отец Михаил Антонович Соколов, тетя Анна Каземировна Соколова, бабушка Полина Викторовна Соколова, дедушка Антон Романович Соколов.

Пока он говорил Федор Николаевич, все внимательно приглядывался к старику, а тот, в свою очередь, напряженно смотрел на него. И у обоих в глазах загорелась, вдруг, ненависть. А Ашли когда Александр, назвал имя старика, вздрогнул, тяжело задышал. Чаборти удивленно на него посмотрел и взял за руку, но он даже не почувствовал. Его пакет упал, он даже не обратил на это внимание. Вдруг оба старика резко встали и подошли друг к другу. Они смотрели друг другу в глаза, тут Антон Романович, словно вырос, с силой ударил Федора Николаевича по лицу и началась драка, оба старика драли друг другу волосы, били, пинались, кусали друг друга, и не было не слышно, ни звука, все делали молча и только слышно было тяжелое дыхание, а все стояли и тупо смотрели на все это. Федор первый опомнился и попытался разнять их, но получил в коленку ногой. Тут пришли в себя Михаил и Ашли они с трудом разняли отцов и силой отволокли в кресла

–Ублюдок, фашистский лизоблюд. – Прошипел Антон Романович и попытался снова вскочить, но сын его держал крепко

Федор Николаевич держал рукой разбитый нос, вдруг проорал. – Что не сдох Феденька, партизанская сволочь, зря я тогда тебе бошку не оторвал.

Все ошорашенно смотрели на них. Вдруг Федор посмотрел на них и тихо сказал, – это же Федор и Андрей Колюшковы.

Все еще больше впали в шоковое состояние. Старики сидели и с ненавистью смотрели друг на друга. Александр, услышав слова брата, побледнел и с ужасом посмотрел на Маринку, а потом на отца. А Игорь сидел на подоконнике и с интересом смотрел на происходящее.

Тут только все, в конце концов, очнулись и у кого – то появилось дыхание, а у стариков неожиданно появились силы. Они вырвались, бросились метелить друг друга снова.

Второй раунд, – проорал Игорь.

Алина Анатольевна выскочила из спальни и смотрела сверху, она побагровела, когда разбилась, ее любимая ваза и вдруг набрав полные легкие воздуха, заорала, – Прекратить, – ее голос, разнеся о квартире и был как стоп сигналом у дерущихся. Все застыли, первыми очнулись снова Михаил и Ашли, они схватили отцов и с силой уволокли, по разным креслам.

–Я могу знать, что происходит в моем доме? – Спросила холодным тоном Алина

–Можешь сестренка, – с трудом отдышавшись, произнес Ашли, – можешь, вот только сами в кое -чем разберемся. Скажите, – он обратился к Антону Романовичу. – Вас зовут Федор Николаевич Донцов, – тот кивнул.

–У моего отца, – вдруг заговорил ошарашенный Михаил,– была амнезия с 44 года, у него были документы на имя Антона Романовича Соколова, он до 56 года был на Колыме. А потом вышел, его сослали, потом он женился на маме, – он кивнул на старушку, которая сидела и в ужасе прижимала свои кулачки к щекам, вторая женщина в ужасе смотрела на все, – а потом родился…….

–Сергей…. Антонович ….Соколов. – Громко, срывающимся голосом сказал Ашли

Все с удивлением посмотрели на него

–Да его звали Сергей, – чуть слышно сказала Анна Каземировна, она вдруг вскочила, подскочила к Ашли и посмотрела ему в глаза. – Вы, что- то знаете о Сереженьке?

Ашли оторвал руки от отца, тот почувствовал свободу, снова вскочил, но Федор был начеку и подставил ему подножку, тот рухнул в ковер, Александр его поднял и посадил в кресло.

Ашли отошёл от женщины и подошёл к подоконнику, оперевшись лбом в стекло, словно искал ответ на улице. – Да, знал, – произнёс он, тяжело вздохнув. – В плену… Мы решили сбежать, точнее, они решили сбежать, а я к ним позднее присоединился. – Он замолчал, и в комнате повисла гнетущая тишина, только слышно было тяжёлое дыхание. – Дальше, что дальше? – спросила Анна, сжав руки. – Говорите, прошу вас. – Мы бежали, но нас заметили. Мы спрятались, его ранили, он нам приказал всем уходить… – Ашли произнёс это тихо, коротко, не вдаваясь в подробности. – Он погиб.

Анна Кирилловна горько заплакала, её надежда, что муж до сих пор где-то жив, рухнула, как карточный домик.

Ашли повернулся, подошёл к ней и обнял. – Он просил вам передать, что любит вас и просит прощения за то, что оставил вас. Вашему сыну… – тут Ашли замолчал, не зная, как продолжить.

Ашли вздохнул, собравшись с мыслями, и произнёс: – Он… он хотел, чтобы вы знали, что он гордился им, гордился тем, каким человеком вы его воспитали. Он всегда думал о вас, даже в самых сложных условиях.

Анна, всхлипывая, прижала руку к сердцу, словно пыталась уловить тепло от воспоминаний о муже. – Спасибо, -тихо сказала она. -Я должна знать, как он погиб… Ашли почувствовал, как тяжесть на душе вновь вернулась, но он понимал, что должен быть сильным для неё. – Это не просто… -начал он, но затем замер, не зная, как выразить всю горечь утраты. – Он был героем..-Анна Кирилловна кивнула и заплакала,– простите, что раньше не смог найти Вас, я забыл адрес и не мог вспомнить его, только сейчас Вы все назвались, я вспомнил, как он говорил о Вас всех. – Говорил тихо Ашли

Всем стало страшно, все пытались не смотреть друг на друга. Анну Кирилловну усадили, рядом с Полиной Викторовной и обе женщины тихо плакали друг у друга на плече. Все посмотрели на Федора и Антона или по-другому, Андрей Николаевич и Федор Николаевич. Ашли сел на подоконник и смотрел на улицу, вдруг что –то начал говорить по французки. Андрей Николаевич заскрипел зубами.– Может, хватит издеваться. – Прошипел он

–А что вы ему сказали?– Спросил Михаил

–Я повторил письмо его матери

–Знал, что Оксанка, где то хранит мое письмо. -он показал на Федора и Александра. – А они похожи, на своих прадедов. Как две капли воды.

–Она вас отправила к Доронцевым, как же ты в деревне оказался? – Спросил, Ашли не поворачиваясь

–Взял клячу у них и приехал, когда Александр мать мою волок за волосы к лошади, – Андрей Николаевич побледнел, у него задрожали руки, он начал искать таблетки. Все, молчали и не кто не торопил, его, наконец, Андрей Николаевич проглотил таблетку и через минуту продолжил – Он мою мать и дедушку с бабушкой убил Твой прадед был ублюдком…– Андрей Николаевич посмотрел на Федора

–А ты что лучше? – Спросил Ашли

Андрей Николаевич расхохотался, он смеялся, в его смехе все почувствовали свободу от того ужаса, что он носил в себе. От тайны, от маски, которую он носил все годы.

–Да я может и ублюдок, но я был мужчиной уже в шесть лет, я мог постоять за себя, а ты, – он повернулся к Ашли и поморщился. – Был сопляком и трусом

Ашли подошел к отцу, его сердце колотилось в груди, а в голове царила буря эмоций. – Может, я и был трусом и сопляком, – начал он, глядя в глаза Федору, – но кто меня таким сделал? Я для вас был как игрушка. Да, для матери я был дорог, но все равно она считала меня твоим ребенком, а не Федора, и ненавидела. Я нашел родительскую ласку и заботу совершенно в другом месте. Я узнал, что такое материнское тепло и забота, отцовское понимание и помощь, но только в двадцать один год. Но для этого мне пришлось пройти через такое… Ашли замолчал, стараясь сдержаться от крика. В его голосе звучала горечь и обида, и он не мог больше это сдерживать. – А от вас я получал только ложь! – выпалил он, сжимая кулаки. – Вы прятались за моей спиной и потом отыгрывались на мне. Пострадали от вас и я, и Алина, и мальчики, и, наверное, много людей, даже Сталина, хотя ей по…

– Отец! – голос сына, полный отчаяния и боли, привел Ашли в чувства. Он поднял голову и увидел напряженный взгляд Федора, который, казалось, с каждым словом становился все более тяжелым.