Вероника Добровольская – Семейные тайны. 16 книга. Так хочется жить. 3 часть. Чёрное и белое (страница 3)

За ним, неумолимо, неслись две птички – два беспилотника. Их силуэты четко вырисовывались на фоне пыльного, выцветшего неба, как предвестники неотвратимого. Джип подпрыгивал на каждой выбоине, словно обезумевший скакун, то взмывая в воздух, то с грохотом опускаясь обратно на разбитую дорогу. «Ветер» боролся с машиной, с дорогой, с самим собой, пытаясь удержать этот неуправляемый снаряд на траектории. Скорость была запредельной, и каждый поворот превращался в смертельный танец с гравитацией и невидимой угрозой.

Внезапно его лицо побелело, губы приобрели синеватый оттенок. Он начал задыхаться, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. В последний момент, собрав последние силы, он ударил по тормозам. Машина остановилась как вкопанная, взметнув облако пыли, а он ударился грудью об руль. «Ветер» захрипел, но дело было сделано. Птички пролетели мимо, но операторы, словно опытные охотники, мгновенно развернули их.

«Ветер», через открытое окно выстрелил в дрон, как вдруг, первый дрон замер и рухнул, вниз, взорвавшись. Вторая птичка резко метнулась влево, но вдруг ухнула вниз и то же взорвалась.

Всё произошло за доли минуты. Взрывная волна от второго БПЛА накрыла его, и осколки достигли цели. Один пробив стекло у машины, вонзился в плечо.

«Ветер» чувствуя, как ледяные пальцы смерти сжимают его грудь, он с трудом открыл дверь машины и выпал на дорогу. Силы покидали его с пугающей скоростью, тело отказывалось слушаться, превращаясь в непослушную, тяжелую ношу Его взгляд, прикованный к небу, ещё недавно было местом смертоносного танца, теперь искал хоть какой-то ориентир в бездонной синеве.

И тут появился третий дрон. Он завис над ним, словно хищная птица, высматривающая добычу, его жужжание было единственным звуком в этом опустевшем пейзаже. Затем он медленно опустился, остановившись прямо перед его лицом. Оператор, словно играя с ним, подвел своего дрона ещё ближе, так что « Ветер» мог различить мельчайшие детали камеры, смотрящей на него, как бездушный, стеклянный глаз.

«Ветер», превозмогая агонию, пытался дотянуться до пистолета. Боль пронзила всё его тело, каждый нерв кричал от невыносимой муки. Он хватал ртом воздух, его пальцы беспомощно шарили по земле, но пистолета не было. Он лежал в нескольких метрах, тускло поблескивая на солнце, недосягаемый. В его глазах мелькнула последняя искра ярости, смешанная с горьким осознанием неизбежного. Он попытался поднять голову, чтобы плюнуть в этот бездушный аппарат, но сил не хватило.

Неожиданно птичка перевернулась и на брюхе была записка, и он её увидел. Большая бумага была закреплена так, чтобы её не смело ветром. На ней было написано печатными буквами, и это он увидел, несмотря на туман, застилавший его зрение.-«Отец, я жив. Тим.»

Его глаза расширились. Тяжелый, прерывистый вдох вырвался из его груди. Птичка резко взмыла вверх, её жужжание стало удаляющимся звуком, и, исчезнув в небесах, она словно унесла с собой последние силы. «Ветер» потерял сознание, но перед тем, как тьма поглотила его окончательно, в его сознании запечатлелся образ этой записки. Минут через десять раздались рев моторов и к машине «подлетели» две машины.

Военный бросился к « Ветру» и упал на колени, нащупал у него пульс.– Живой! Парни в машину его. Быстро.

Машины взревели и помчались по дороге, в сторону Новоелизаветовки.

*****

Коттеджный посёлок с.Баклаши, дача Савельевых

Шелеховский район, Иркутская область

Октябрь 2023 года

Октябрьское солнце ещё не встало, и густая, бархатная темнота окутывала село Баклаши. Лишь редкие фонари, словно одинокие маяки, прорезали мрак, выхватывая из него силуэты домов. Четыре часа утра. Тишину нарушил резкий звук, и в спальню Маши, бледная и взбудораженная, ворвалась Екатерина Ивановна.

Маша вздрогнула и села в кровати, сонно моргая. – Мама, зачем так врываться? – Возмущенно прошептала она, пытаясь прийти в себя. Возмущение было не только от внезапного пробуждения. Они приехали на дачу в село вчера. Мать вела себя как-то загадочно, глаза её блестели, а сейчас – такой ранний подъем. Зачем в октябре на дачу? Картошку уже докопали, и…

–Замолчи, Машка! – Екатерина Ивановна, не обращая внимания на дочь, бросилась к окну. Только окна Машиной спальни и гостиной выходили на улицу. Она отдернула штору и прилипла к стеклу, словно пытаясь разглядеть что-то сквозь плотную завесу ночи.

Вдруг послышалось низкое, утробное урчание моторов. Маша, удивленная и недоумевающая, подошла к матери. Из окна они увидели, как к их даче подъезжает целый кортеж. Впереди – внушительный внедорожник GMC Hummer EV, за ним – два элегантных Mercedes-Benz EQS SUV. Маша недоуменно посмотрела на мать, но взгляд Екатерины Ивановны был таким, словно она только что выиграла весь мир. В её глазах отражался не только свет фар подъезжающих машин, но и нечто большее – предвкушение, триумф, и, возможно, легкое безумие.

–Что происходит, мама? – наконец выдавила из себя Маша, чувствуя, как по спине пробегает холодок и подкатывает лёгкая тошнота.

Екатерина Ивановна обернулась к дочери.– Маша сегодня тот день когда правда и наши семейные таны раскроются пред нами во всей красе.– Прошептала она таинственным шёпотом и Маша ошарашено уставилась на мать

Свет фар пронзал темноту, выхватывая из неё очертания коттеджа, который вдруг показалась Маше декорацией к какому-то абсурдному спектаклю. Двери внедорожников распахнулись, и из них вышли люди. Двое подошли к одному из мерседесов и открыли дверь. Из неё вышел мужчина в черном пальто, свет фонаря плясал на его лице, и не возможно было различить его.

– Кто это, мама? – Голос Маши дрожал от удивления

Екатерина Ивановна улыбнулась, и эта улыбка была одновременно жуткой и завораживающей.– Это… наши гости, Машенька. Очень важные гости.– Она повернулась к двери спальни, словно ожидая, что вот-вот раздастся стук. Маша же чувствовала, как её сердце колотится в груди, а легкая тошнота превращается в настоящий приступ паники.

– Какие тайны, мама? Что ты задумала?

– Терпение, дитя моё, терпение. Скоро ты всё узнаешь. Все эти годы… все эти годы я ждала этого момента.-

Она вышла из комнаты быстрым шагом и подошла к двери. Маша вышла следом и увидела отца, который был мрачный и сонный, увидев дочь, он поморщился и буркнул.– Опять у твоей матери заскок. Я пошёл спать, и встречайте кого угодно, меня только не будите.– Анатолий Семенович развернулся и ушёл в комнату. Он проснулся от того что жена трясла его словно он был куклой.– Толя, да проснись ты! Они приехали, приехали.– Её голос срывался фальцетом. Он вчера был в шоке, когда жена с безумным блеском в глаза заявила, что они едут на дачу. На вопрос зачем, она прошептала, что нужно встретить гостей. Что за гости и почему именно встречать в их милом сердцу коттеджи жена сделала таинственное лицо и заявила, потому что там красиво. А что не так в их четырёхкомнатной квартире в Иркутске, на то была тайна покрытая мраком.

Морозный воздух, ворвавшийся в дом вместе с гостями, заставил Екатерину Ивановну поежиться, но она лишь шире распахнула дверь. -Проходите, прошу вас! – Её голос звучал бодро, несмотря на ранний час.

–Доброе утро! Мы очень рано, наверно, разбудили? – Раздался спокойный голос с легким акцентом. В нём чувствовалась сила и власть, но при этом какая-то непривычная мягкость.

–Нет, я вас ждала! – Ответила Екатерина Ивановна, и в её голосе проскользнуло легкое волнение.

Маша, услышав незнакомые голоса, поёжилась и вернулась в свою комнату. Вздохнув, она медленно оделась в своё любимое платье – длинное, тёмно-зелёное с белыми ромашками на фоне. Ткань приятно облегала тело, но вдруг голова закружилась, и она села на кровать, пытаясь собраться с мыслями. Последние дни были для неё особенно тяжёлыми, и любое волнение отзывалось физической слабостью, всё из-за беременности. Постепенно Маше стало лучше. С трудом встав, она направилась в коридор. Из гостиной доносились голоса и звук передвигаемых стульев. Сердце Маши забилось быстрее, но она старалась не показывать волнения, привыкшая скрывать свои чувства.

С трудом сглотнув, она, держась за стену, медленно переставляла ноги и пошла в сторону ванной. Войдя внутрь, она почувствовала резкую тошноту, и несколько раз её вырвало. После этого стало немного полегче, но когда она выпрямилась, голова снова закружилась, и вдруг она словно провалилась в какую-то бездну. Мир померк.

–Вот так… открываем глаза, – прозвучал голос. Он был чуть хриплым и жёстким, но в нём было столько тепла, что оно проникало прямо в самое сердце, словно руки, касающиеся кожи сквозь одежду.

Маша открыла глаза и увидела перед собой чуть грустные серые глаза, в которых плясали весёлые чёртики, словно они танцевали джигу. А потом почувствовала что –то холодное на голове.

*****

Двадцать минут назад.

Ашли улыбнулся Екатерине Ивановне, его лицо на мгновение смягчилось, но глаза оставались холодными и внимательными.

– Моего сына привезут через час, – сказал он, – а пока вы хотели нам что-то рассказать?

Екатерина Ивановна кивнула и перевела взгляд на двух мужчин, которые приехали вместе с Ашли. Если про самого Ашли можно было сказать, что он был очень красивым мужчиной – седые волосы аккуратно подстрижены, небольшая бородка придавала лицу мягкое выражение, то его чёрные глаза были холодными, словно отражая деловое спокойствие и внутреннюю стальную решимость.