Вероника Добровольская – Семейные тайны. 16 книга. Так хочется жить. 3 часть. Чёрное и белое (страница 5)

–Спасибо, – сказала Маша, её голос уже звучал увереннее. – За воду, за понимание.

–Не за что, – ответил « Ветер», его улыбка стала шире. – Это ведь большая новость. И, как я понимаю, не совсем ожидаемая?

Маша кивнула, чувствуя, как щеки заливает легкий румянец. – Да, совсем не ожидаемая. Я… я еще не успела осознать.

Екатерина Ивановна, которая до этого молча наблюдала за ними, подошла ближе и осторожно обняла дочь. – Машенька, главное, что ты в порядке. А остальное… остальное мы как-нибудь решим. Мы же вместе

« Ветер» встал и подошел к окну, задумчиво глядя на улицу.-Знаете, Екатерина Ивановна, иногда самые неожиданные события приносят самые большие радости. Главное – не бояться их встречать.– Он обернулся, его взгляд снова остановился на Маше. – И не оставаться одной в такие моменты.

Маша почувствовала, как тепло разливается по телу. Этот незнакомый мужчина, появившийся так внезапно, уже успел стать для неё опорой. Его слова, его спокойствие, его готовность помочь – все это было бесценно.

–Александр Семенович, – начала Маша, – Я не знаю, как вас благодарить. Вы появились, когда мне было совсем плохо.

–Я просто оказался рядом.– Пожал плечами «Ветер».

– Ну, если всё хорошо, тогда давайте за стол и поговорим.– Предложил Ашли.

– Я хотела рассказать одну историю, – начала Екатерина Ивановна, её голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая напряженность. – Она касается всех нас. И на данный момент, она повторяется с жуткой закономерностью. Это произошло весной 1125 года.. В 1125 году, – продолжила Екатерина Ивановна, её голос стал чуть тише, почти шепотом, – мир был другим. Но люди… люди, оставались теми же. Их страсти, их амбиции, их страхи – всё это было таким же, как и сейчас

Девушка полюбила кузнеца, хотя она должна была выйти за князя. Он предал её, продав полякам, но она сумела спастись, но не всё так просто на первый взгляд. Ей помогла ведунья, после того как она родила дочь, она сама стал ведуньей.

Екатерина Ивановна оглядела ошарашенных мужчин и потом посмотрела на Машу, которая ошарашено, смотрела на мать, – вот, – она положила на стол несколько листов. – Здесь все женщины.

1125- Веснянка 15 лет, 1126- Снежана.

1136- Снежане 10 лет, Веснянки 25,

1155- Заря дочь Снежаны

1160 – Снежане 34,Заря 5 лет, Веснянки 45,

1190- Снежане 64, Заре 35, Нелюбе дочери Заре 10

1200- Снежане 74, Заре 45, Нелюбе 20

1201 год – Снежане 75, Заре 46, Нелюбе 21, дочери Нелюбе Зиме 1 год

1250 – Нелюбе 61, Зиме 41 дочери Зимы – Метелице 20, дочери её Субботке 2 года

1280- Нелюбе -91, Зиме 71, Метелице 50 , Субботке 32, дочери её Негодке 20, дочери её Душане -5 лет

1300- Метелице – 70 лет, Субботке 52, Негодке, 40, Душане 25, дочери её, Рябине 10 лет

1320 Метелице -90, Субботке 72, Негоде 60, Душане 45, Рябине 30, дочери её Истоме 15

1350 Негоде 90, Душане 75, Рябине 60, Истоме 45, дочери её Неонили 20, дочери её Грёза – 4

1380 Рябине 90, Истоме 75, Неонили 50, Грезе 34, дочери её Влася 14

1400 Истоме 95, Неолини, 70, Грезе 54, Власе 34, дочери её Вечерница – 15

1420 Неолине 90, Грезе 74, Власе 54, Вечернице 35, дочери её Ярине и Яне 15

1440, Власе 64, Вечернице 55, Ярине 35, дочери её Соне 1

1470 Влаче 94, Вечернице 85, Ярине 65, Соне 40, дочери ее Светлане 2

1500 Ярине 95, Соне 70, Светлане 55, дочери ее Яромиле 25, дочери ее Ульяне 10

1530 Соне 100, Светлане 85, Яромиле 55, Ульяне 40, дочери её Василисе 15

1550 Светлане 105 , Яромсиле75, Ульяне 60, Васлилисе 35, дочери ее Малине 10

1570 Яромиле 95, Уляьне 80, Василисе 55, Малине 30, дочери Ярина 10

1600 Василисе 85, Малине 60, Ярине 40, её дочери Заре 15 1620 Васелисе 105, Малине 80, Ярине 60, Заре 35, её дочери Соне 20

1640 Малине 100, Ярине 80, Заре 55, Соне 40, дочери ее Миле 20

1660 Малине 120, Ярине 100, Заре 75, Соне 60, Миле 40, дочери её Ладомире 20

1690 Заре 105, Соне 90, Миле 70, Ладомире 50, дочери её Искра 35, дочери её Светлане 15

1700 Заре 105, Соне 100, Миле 80, Ладомире 60, Искре 45, Светлане 25, Ждане 10

1720 Миле 100, Ладомире 80, Искре 65, Светлане 45, Ждане 30, ее дочери Отрада 15

1740 Искре 85, Светлане 65, Ждане 50, Отраде 35, ее дочери Милане 15

1761 Искре 106 лет, Светлане 86, Ждане 71, Отраде 55, дочери Милане 36, дочери её Олесе 17

Ашли шокированный рассказом, молча, взял лист, он не стал задавать вопросы, он ждал продолжения. Он пробежал по листу глазами.

– Это я записала со слов своей бабушки, она запомнила всё,– продолжила Екатерина Ивановна. – Я не буду слишком долго рассказывать, но я знаю, что Вы ищете своего родственника Кондрата. Не задавайте вопросов Арвед Станиславович, – Остановила она удивленного Ашли.– Сейчас пока не надо, я расскажу, и у Вас больше вопросов не возникнет.– Екатерина Ивановна сделала паузу, давая присутствующим переварить увиденное. Листы, которые она раздала, представляли собой не просто список имен, а целую хронологию женских жизней, растянувшуюся на столетия. Цифры, обозначающие годы, казались невероятными, а имена – словно из древних сказаний, -вы видите, – начала она, – это родословная. Не совсем обычная, но очень древняя. Каждая строка – это новая жизнь, новая ветвь на нашем древе. И каждая женщина здесь – это звено в цепи, ведущей к прошлому. Я не знаю, как это возможно, но эти записи передаются из поколения в поколение. Моя бабушка, а до неё её мать, и так далее, записывали имена и возраст, когда рождались дети. Это своего рода летопись нашего рода. И очень страшная и горькая.

–Секунду!– Александр прочитал все имена, поднял голову.– Я знаю эту историю. Янек и Яна в городе Белз совершили преступление, они подговорили горожан, что бы сжечь дом, а сожгли её бабушек. практически 800 лет назад один мужчина, что бы спасти свою любимую поднял на ноги всю деревню и сжег дом её матери, и спас её. А у него был брат, и он тоже любил эту девушку, но не сделал и шага что бы помочь. Но, потом он убил брата и завладел женщиной, тогда она прокляла его и сказала, что если в их роду хоть раз изменят, то тот человек будет век ходить по земле и являться своему живому супругу или супруге в виде светлячка и предупреждать об опасности. У них была дочь, которую этот брат забрал себе.

– Господи!– Застонал Ашли – Да, сколько можно, ещё одно проклятье, ты от куда знаешь?

– Моя жена эта прапра ладно, внучка этой Яны и Янека

–Что же делать? – Спросил Ашли, его голос дрожал.

–Искупить грех, – ответил Александр. – Или совершить такой же. Но я бы не советовал тебе второй вариант.

Ашли задумался. Искупить грех… Но как? Как можно искупить то, что было совершено так давно?– А что, если… – начал Ашли, – что, если кто-то из потомков Яны попытается помочь?

– Тогда проклятие будет снято, – ответил Александр. – И светлячок, наконец, обретет покой,– он с удивлением смотрел на Ашли, тот очень серьёзно воспринял старую легенду. – вообще-то это легенда.– Осторожно напомнил он.

– Я буду серьезно относиться даже к пиявке, пока мне обратное не докажут. Так как с нашими историями так и надо ко всему, относится, очень серьёзно.– Усмехнулся Ашли.– Мне хватает секретов, проклятия цыганки и раджи. Вот по сюда!– Он показал над своей головой. – Рассказывайте Екатерина Ивановна.

*****

Деревня Большой луг

Октябрь

Октябрьское солнце, еще не успевшее полностью выкарабкаться из-за горизонта, окрашивало небо над деревней Большой Луг нежными персиковыми оттенками. Это было то самое утро, когда воздух, пропитанный влагой и запахом прелой листвы, казался особенно чистым и бодрящим. Далекий, но настойчивый гул электричек и товарных составов, пробиваясь сквозь густую тайгу на горе, лишь подчеркивал умиротворение этого раннего утра. Он был как пульс большого мира, который жил своей жизнью где-то там, за пределами тишины Большого Луга.

Речка Олха, неспешно текущая недалеко от деревни, отражала в себе эти нежные краски неба, словно живое полотно. Лед еще не успел полностью сковать ее воды, но по краям он уже был крепким, прозрачным, как стекло. Слышалось тихое, почти неслышное журчание воды подо льдом – это был звук жизни, продолжающейся даже в преддверии зимы. Капли росы, застывшие на тонких травинках у берега, мерцали, как крошечные бриллианты, под первыми лучами солнца.

В небольшом, уютном домике, примостившемся у самой речки, царила особая атмосфера покоя. Дымка, поднимающаяся из трубы, тонкой струйкой тянулась к небу, обещая тепло и уют внутри. А на дачном участке, где еще недавно кипела жизнь, где цвели последние астры и дозревали поздние яблоки, теперь царила тишина. Земля, укрытая золотистым ковром опавшей листвы и первого снежка готовилась к долгому зимнему сну. И в этой тишине, под мягким одеялом из шерсти, сон был особенно сладким.

Сон, который не тревожили городские заботы, не беспокоили шумные соседи. Это был сон, наполненный ароматами осеннего леса, шепотом ветра в кронах деревьев и тихим журчанием Олхи. Сон, в котором можно было забыть о времени, о суете, и просто наслаждаться моментом. Моментом, когда природа замирает, чтобы набраться сил перед новым циклом жизни.

В этом домике, на этом дачном участке, в этой тихой деревне Большой Луг, октябрьское утро было не просто началом дня, а началом чего-то большего. Началом глубокого, умиротворяющего покоя, который проникал в самую душу, даря ощущение гармонии с миром и самим собой. И даже далекий гул поездов казался частью этой гармонии, напоминанием о том, что жизнь продолжается, но здесь, на Большом Лугу, она течет по своим, особенным, неспешным законам.