Вероника Добровольская – Семейные тайны. 16 книга. Так хочется жить. 3 часть. Чёрное и белое (страница 2)

Неожиданно раздался шорох. Мгновенно, на автопилоте, включился военный. В его руке появился пистолет, холодный металл привычно лег в ладонь. Он напряженно сканировал пространство, вслушиваясь в каждый звук. За занавеской кто-то был. Сердце заколотилось где-то в горле. Он вдруг вспомнил слова Тимофеевны, сказанные так давно, но теперь звучавшие зловещим пророчеством: «– Ты приедешь и меня похоронишь».

У него встали волосы дыбом. Смахнув непрошеные слезы, он сделал шаг к занавеске, потом другой. Протянул руку к истлевшей тряпке, висевшей на честном слове, и с силой отдернул её.

–Мяуу! – Раздалось в ответ. Кошка, худая и взъерошенная, выгнулась дугой и зашипела не хуже утюга, когда на него попадает вода. Рядом с ней, на полусгнившем матрасе, копошились крошечные, пищащие котята.

–Тьфу, дура! – Рявкнул «Ветер», задергивая занавеску. Чувство облегчения, острое и неожиданное, захлестнуло его. Но ноги стали ватными. Он поднял табуретку, и сел за стол. Повернул голову к окну и обомлел. На покосившемся кресте, было выведено имя: Фёкла Тимофеевна Федоренко. -Кто ж тебя похоронил? – Прошептал он, чувствуя, как внутри всё сжимается от новой волны боли. Потом его взгляд упал на фотографию жены. – Оксана, я так скучал по тебе… Прости, что не был тогда рядом.

–А что, сейчас больше не скучаешь? – Раздался голос Оксаны в его голове. Голос был тихий, но отчетливый, словно она стояла рядом.

Он вздрогнул. – Прости… Полюбил я!

–А, выбрал себе сопливую девку. Ей тридцать, а тебе под шестьдесят. Наверно готовишь себе няньку, когда вообще под себя ходить будешь. Не стыдно? – Голос звучал с легкой иронией и какой –то злобой..

И тут «Ветер» понял. Голос, который он слышал, был не выдуман им. Он был живой. Он резко встал, отбросив табуретку. Развернулся с пистолетом в руках, посмотрел на дверь. Он чуть не упал. В дверях стояла Оксана, живая, здоровая, почти не изменившееся. Но в одежде какой –то старой и стариковской.

– Тихо, тихо!– Она подняла руки, и иронично смотря на него, подошла к табуретке и подняла её, обтерла и села.– Ты оружие то убери!– Улыбнулась она, но улыбка была фальшивой, глаза, карие глаза холодом блестели и ненавистью. – Вот смотрю на тебя, слюни потекли, слезы побежали, весь тюфяк тюфяком как был, так и есть. Подполковник и кто тебя сделал офицером, тебе командовать стадом уток или гусей, а ещё лучше свиней, у тебя даже это не получиться. Ой, не смотри на меня как баран на новые ворота. Жива я , жива! Как услышала про Новоалексеевку, так поняла сюда приедешь, поплакать, да сопли, свои подобрать.

– Ты! Ты! – Прохрипел « Ветер» не понимая всего сказанного ею.

Оксана усмехнулась, и в её глазах мелькнул тот самый холод, который он так хорошо помнил, но который всегда старался не замечать. -Ты, ты… Ты так и остался тем же трусом, что и тогда. Только теперь ещё и старым. Думал, я не знаю, где ты? Думал, я не вижу, как ты пытаешься забыться? Забыть меня, забыть всё, что было?

Она встала, подошла к окну и провела пальцем по пыльному стеклу, оставляя след. -А я не забыла. Никогда не забывала. Ты думал, что смерть – это конец? Наивный. Для некоторых смерть – это только начало. Начало долгого, мучительного ожидания.

–Чего ты ждала? – Наконец выдавил из себя "Ветер", его голос был хриплым и слабым.

–Тебя, конечно. Кого же ещё? – Оксана повернулась к нему, и в её глазах мелькнула тень чего-то похожего на боль, но тут же сменилась прежней яростью. -Ты думал, я просто так уйду? Оставила тебя с твоими новыми игрушками? Нет. Я ждала. Ждала, когда ты вернёшься сюда. Когда ты снова почувствуешь этот запах земли, этот запах прошлого. Когда ты поймёшь, что от себя не убежишь. Как же я тебя ненавидела. Твоё нытье, твои вздохи, твой секс, ты же слабак, твой запах, меня тошнило от тебя, ты же мерзок, твои руки.– Её передёрнуло, – Твои губы, я всё терпела, даже твоих детей, которых я вынесла, как же я ненавидела тебя. Но твой папаша хитрая сволочь, сбежал, и я не успела, мне остались крохи. Пришлось банк прихватить. Жаль, что твой братец таким же оказался трусливым, и не рискнул. А я рискнула. И выиграла.– Оксана усмехнулась.– А, про детей. Ты же убил Тимура и Аллу. Ты! Ты ушёл и бросил их.

– Я пошел искать тебя!– Прохрипел « Ветер» чувствуя, как медленно приходит в себя. – Зачем всё это?

– Зачем?– Женщина вновь улыбнулась – Хочешь знать зачем? Помнишь, легенду про принца? Так вот я поняла, что это правда когда ты мне нарисовал кольца, ты же его видел, ведь так! Видел! Этолийский перстень. Большой камень, а внутри рисунок. Он стоит баснословных денег. Но, сколько я не спрашивала, ты делал глупое лицо и не понимал о чём речь. Я знала кто твой отец, это он убил моих родителей. Они не отдали ему картину совсем маленькую, небольшую. Я её нашла в доме у твоего папаши. Себе забрала, как память, но для этого мне пришлось связаться с тобой. Хотя мы в детстве играли, дружили, но ты всегда был трусом, слабаком и нытиком.

«Ветер» почувствовал, как медленно поднимается ярость в груди. – Значит, твоё убийство было просто игрой?– Прохрипел он.

– Как быстро ты улавливаешь суть!– Улыбнулась она – Как неожиданно и с какой скоростью. Кажется, ты стал соображать быстрее. Какой славный мальчик!

«-Славный мальчик»? – «Ветер» едва не рассмеялся от абсурдности ситуации. Он, «Ветер», командир штурмовиков, прошедший ад, чьи действия меняли ход событий, был назван «славным мальчиком».– Дети, их убили!– Прохрипел « Ветер» и был ошарашен реакцией Оксаны, она захохотала.

– Милана сама попала, Родион был болен, ему и так жить с таким диагнозом было в тягость, да и мне тоже. Алла, ну так сложилось. Колькина она дочь, не моя. Алешка с Маргаритой так они живы, ведь с тобой. Валентин и Юрко живы и здоровы. Твой старший, он каких высот достиг, гордись. Какой – то там сотрудник разведывательного управления Крыма. Юрко с ним. Грех жаловаться, все дети твои при тебе. – Она вновь усмехнулась.– Ах, да Тимур. Ты помнишь в 20 году в феврале, появился «Мефистофель», твоих ребят покоцал, да тебя подстрелил. Гордись сыном, Тимур первоклассный снайпер, ох как он Вас ненавидит. Мне скажи спасибо, я ему всё объяснила. Жаль что тогда когда Вы на него охоту устроили , и накрыли арт огнём он ногу потерял, теперь он не охотник, а загнанная дичь.

–Дрянь! – Прохрипел Ветер, его голос был похож на скрежет ржавого железа. Он смотрел на Оксану, и в его глазах полыхала ярость. -Зачем ты появилась?

Оксана усмехнулась, криво, почти по-дьявольски. -Забыла? Долг ты должен вернуть. Кольцо мне отдать. Ты знаешь, а то Алексей и Маргарита окажутся во сырой земле.

Удар по лицу был оглушительным. Оксана охнула и отступила на шаг, ладонью прикрывая пылающую щеку. Ветер подошёл к ней, его глаза горели безумием. Он схватил её за руку, заломил её за спину. – Идём! Иди я сказал!

Боль пронзила её, но Оксана стиснула зубы. Она сделала несколько шагов, спотыкаясь, и вдруг стала падать на пол. Ветер отпустил её, намереваясь подхватить, но она извернулась, отдернула штору, и, схватив мирно дремавшую на кровати кошку, бросила её ему в лицо.

Животное, испуганное и дезориентированное, вцепилось когтями в бронежилет «Ветра». Он успел закрыть лицо руками, но кошка, словно фурия, царапала и кусала, пытаясь найти опору. Её дикие вопли смешались с ругательствами «Ветра».

Оксана, воспользовавшись моментом, рванулась к двери. Она знала, что у неё есть всего несколько секунд, прежде чем «Ветер» оправится от неожиданной атаки. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, но в её глазах горел огонь решимости. Она не позволит ему победить. Не сегодня. Не сейчас.

«Ветер», отшвырнув кошку, которая с жалобным мяуканьем запрыгнула на кровать и стояла шипела на него. Он бросился за Оксаной. Его бронежилет был исцарапан, подбородок в крови, но это было ничто по сравнению с яростью, охватившей его. Он выскочил во двор , но Оксана исчезла. Вдруг у него встали волосы дыбом, она говорила об Алексее и Маргарите, она их убьет , он должен предупредить детей. Он сунул руку в карман, где должен был быть мобильник, но его там не было. « Ветер» не заметил и не услышал дрон, который взлетел с крыши крыльца. Он бросился в машину, но рация была раскурочена. Он перестал соображать от ужаса за детей, в голове бухало, как наковальня, ему бы поехать в комендатуру, но его переклинило и он сев в машину погнал её к своим детям. Только на дороге его стало отпускать и он стал мыслить ясно, резко остановил машину и решил ехать обратно, что бы из Новоелизаветовки позвонить и предупредить , но тут он увидел птичек. Дорога недалеко от Новоелизаветовки. Если её можно было так назвать. Это было хаотичное месиво из выбоин, трещин и обломков, где каждый метр был испытанием. Вокруг, словно скелеты забытых гигантов, возвышались искореженные остатки военной техники – ржавые корпуса танков, искореженные стволы орудий, обломки бронетранспортеров. Апокалиптический пейзаж, где природа медленно, но верно забирала свое, стирая следы разрушения.

И посреди этого безмолвного свидетельства разрушения, словно яростный зверь, мчался джип. «Ветер» сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели, а взгляд его метался по зеркалам заднего вида и боковым, словно он пытался удержать в поле зрения весь мир.