Вероника Десмонд – Однажды я стала женой проклятого герцога: Змеиный Король (страница 37)

Что?..

— Что это значит?

— Это значит, что я убью их.

Я разомкнула губы в резком вдохе и чуть не потянулась назад, чтобы слезть с его колен, но вовремя остановилась.

Мне ведь послышалось?.. Верно?

Киллиан погладил мою щеку и нежно заправил за ухо вьющуюся светло-каштановую прядь.

— Я хочу, чтобы ты знала, Ария: если кто-нибудь тебя обидит, я не буду жалеть никого. Если бы твоя мачеха с сестрой просто тебя не любили, я бы посмотрел на это сквозь пальцы. Но они травили тебя. Они оскорбляли тебя. Из-за них по твоим прекрасным щеках текли слезы. Этого я не забуду. И мне достаточно одного щелчка пальцев, чтобы их сердца перестали биться.

Я не знала, что сказать.

Не знала, как к этому относиться. О боги, он только что сказал, что готов убить двух людей только по причине того, что они меня обидели. Я почувствовала, как в груди начало жечь. Чувство было такое, словно там что-то разрасталось. Мерзкое, болючее, противное…

— Вы ведь шутите, верно?

Киллиан грустно улыбнулся.

— Нет, Ария, я не шучу. И ты боишься меня.

Боялась ли я его? Пожалуй, в данную конкретную секунду — да.

— Вы не вправе судить людей таким образом, — мой голос сел. Я все еще надеялась, что произнесенные им слова являются глупой шуткой — не более. — Каждый должен платить за свои грехи. Но вы не должны плодить свои собственные. Мне все равно на судьбу моей мачехи или судьбу сестры, они никогда не были моей семьей. Мне страшно не за них, мне страшно за вашу душу. Останется ли что-то от вашей души?

— Ты боишься за мою душу? — Киллиан поднял ресницы, и я оказалась в плену его пристального взгляда. — Ты забыла, что я темный маг, звездочка? У таких, как я, нет души.

Я покачала головой. В желудок будто кирпич упал.

— Это неправда.

Почему у меня было странное ощущение, что я уже видела ее? Его душу?

— Пообещайте, что не сделаете этого, — попросила я, рассматривая белые всполохи на его радужке. — Я же говорила, что разберусь. Энни уже давно собирает показания. Эрцгерцогиня Ванесса Тернер участвует в работорговле, а Патрисия Тернер жестоко относилась к своим горничным, одна из которых ранена до такой степени, что больше не сможет работать.

О да, я не могла сказать, кто является большим монстром — Тримера либо же моя семья. И я точно не испытывала к ним никакой жалости.

— Приговор им должен вынести суд. А не вы, Киллиан. Вы лишь можете убедиться, что все пройдет честно и по закону.

Я уверена, что Ванесса с ее белокурым дочерью ангелом захотят откупиться. И скорее всего у них получится, если в это дело не вмешается кто-то более могущественный. Кронпринц Себастьян Кайдзен, к примеру.

— Честно? — усмехнулся Киллиан. На его лице появилось что-то подобие улыбки. — Душа моя, ты слишком наивна.

— Может быть, — не стала отрицать я. — Но я не позволю вам стать чудовищем из-за таких, как они.

Киллиан никогда не станет чудовищем и будущим Безумным Королем. Никогда.

— Вы мне обещаете?

Киллиан ответил нечитаемым взглядом.

— В отличие от тебя я очень хорошо разбираюсь в людях, Ария. Они не отступятся. Они будут мстить. А я не собираюсь тебя терять.

Я удивленно вскинула брови.

— Вы меня не потеряете.

Его рука погладила меня по спине, плавно поднялась на шею, нащупала пульс.

— И все же тебя тревожат мои слова, — тихо сказал Киллиан. — Ты боишься. Тебя выдает твое сердце.

Это не вопрос.

Я опять перевела взгляд окно, в котором уже ярко светило зимнее солнце. Встревожило ли это меня? Да. Думаю, такое кого угодно выбило бы из колеи. То, что Киллиан был способен на такую жестокость, шокировало и лишало дара речи. Это не было чем-то неожиданным, я понимала, каким человеком… магом тот является. Но одно дело понимать, и совершенно другое — принимать.

Я могла сказать ему, что не боюсь, что меня это не волнует. Но вместо этого я сказала правду:

— Да, — и совсем тихо: — Пожалуйста, не заставляйте меня испытывать это чувство.

— Ария, я совершал поступки, которые тяжело не назвать непростительными. Я делал такое, что тебе и не снилось в самых страшных кошмарах… — его рука продолжала гладить мою спину, теперь мне было так холодно, что практически стучали зубы. — Но во всем мире я единственный, кого ты — только ты — никогда не должна бояться.

Белесые глаза кронпринца Себастьяна Киллиана Кайдзена встретились с моими, и по моей спине пробежала дрожь.

— Я пришлю тебе подарок.

На меня стремительно накатывала тошнота, но я держалась.

Держалась, пока Киллиан еще с час меня обнимал и мучительно медленно целовал. Держалась, когда он переложил меня на кровать и приказал служанкам принести мне завтрак, не забыв упомянуть про мой любимый зеленый чай. Держалась, когда Киллиан попрощался и исчез, поцеловав в лоб напоследок.

А потом держаться больше не было сил: я рванула в ванную комнату и опустошила все содержание своего и так пустого желудка.

Жжение в груди так и не прекращалось. И, сидя на полу в ванной, я вдруг вспомнила один интересный факт про Elytrigia Repens.

Пырей ползучий (Elytrigia Repens, его устаревшее научное название буквально переводится как «огонь полей» — за огромную скорость распространения), который благодаря остроконечной почке на верхушке корневища прекрасно разрастался на любой почве. Даже самой тяжелой.

В тот день мои сомнения подобно сорняку… подобно Elytrigia Repens начали стремительно разрастаться…

Глава 25 — Мы любим сказки, но не верим в них

“Не бывает сказок, где нет старого доброго злодея.”

Джеймс Мориарти. Шерлок.

Несмотря на прекрасную погоду и всеобщее веселье, несмотря на то что Анита с Энни пытались споить меня горячим шоколадом во время прогулки, я никогда еще не встречала канун рождественских праздников в столь скверном расположении духа.

Меня расстраивало не только возможное пугающее будущее. Я постоянно думала о последнем разговоре с Киллианом: перейдет ли тот черту, не ошибаюсь ли я, почему я так… не уверена.

А сверкающее роскошное кольцо едва ли не разрывало на части от внутренних противоречий. Всего пару дней — но таких восхитительных — я позволила себе верить, что отныне я буду счастлива с человеком, которого люблю и который любит меня… мне еще не довелось испытать чувство прекраснее этого. Но думая о столь жестоких словах, я чуть ли не впадала в отчаянье.

И больше всего меня пугала не его жестокость.

Вовсе не она.

Меня пугало то, что я не осмелилась бы озвучить даже в своих мыслях… А что если?.. Наверное, это и называется предательством.

— Госпожа Ария, что вы делаете?

Черноволосая Анита недоуменно смотрела на меня снизу вверх.

— Пытаюсь посмотреть на ситуацию под другим углом, — ответила я совершенно серьезно, также серьезно стоя на столе в окружении множества разложенных книг.

— Я полагала, что у этого выражения несколько другой смысл, — хмыкнула та.

— Прекращай издеваться и залезай ко мне.

Я подала девушке руку. Анита приняла ее, хмыкнув уже дважды, и с тяжелым вздохом забралась на стол. Мест для двоих тут едва хватало, но в тесноте да не в обиде, правда же?

— Вы должны присутствовать на ужине вечером.

В поместье вернулся эрцгерцог Тернер — это означало, что теперь нам вновь следует придерживаться формальностей.

— Я помню, — ответила я слегка поморщившись. — Посмотри вниз, на книги.

Ужин с дорогим отцом едва ли не отравлял жизнь также, как неумолимо приближавшийся Рождественский Бал, до начала которого мне было необходимо разобраться со множеством вещей. Разобраться со своими чувствами, к примеру…

— Что я должна там увидеть? — пробурчала девушка. — Это же детские сказки.