Вероника Десмонд – Однажды я стала женой проклятого герцога: Змеиный Король (страница 39)
Эрцгерцог Тернер знал обо мне правду! Подумать только! Тогда к чему вся эта ложь? Почему он называл меня своей дочерью?..
Я устала повалилась в кресло, рассматривая множество дорогих коробочек, перевязанных атласной лентой. Киллиан не поскупился на подарки: драгоценности, стоимость которых было страшно вообразить, роскошные платья, туфли, перчатки из самой дорогой ткани Эленейроса… Энни с Анитой радостно скакали сайгаком возле подарков, восхищаясь щедростью мага, а я… Я напряженно думала.
Совершенно очевидно было одно: мне категорически не рекомендуется посещать Рождественский Бал.
И я совершенно очевидно собиралась проигнорировать здравый смысл.
Вероятно кто-то назвал бы это глупостью, но я же считала иначе. Если не смотреть опасности в лицо, то в конечном итоге исход будет печальным. А в моем случае —
Уже лежа в кровати, под тусклый свет масляной лампы я листала пожелтевшие страницы старой всем известной сказки — той самой, которую я читала Аспиду в Межлесье.
Вот что гласило пророчество.
Глава 26 — Джонатан Кайдзен
Джонатан Кайдзен едва мог сдерживать ярость, хотя по всем внешним признакам казался идеально собранным. Он молчал, пока они свернули с узкой улицы, ведущей к дому Никасии, а потом он повернулся к мальчику:
— Ты уже хорошо ориентируешься, Себастьян. Думаю, в следующий раз ты пойдешь без меня.
— Да, дядя.
Мальчик крепко прислушался к окружающим звукам: далеко-далеко шумели люди на площади, ботинки хрустели, соприкасаясь с мокрым гравием, а еще шел дождь — пока едва моросящий, но скоро наверняка разразится ливень.
— Кто подарил тебе пса?
Мальчик чуть не врезался в кирпичную стену на повороте, потому что отвлекся на вопрос, однако молодой мужчина схватил того за шиворот и дернул на себя, спасая Себастьяна от шишки на лбу.
— Осторожно!
— Простите, дядя.
Черный смотрел на обоих виноватым взглядом, шоколадные глаза-бусины вылупились и заслезились, словно Рик осознал свою ошибку. Джонатан прищурился.
— Следи за ним лучше, — строго сказал молодой мужчина поводырю.
— Рик — отличный пес, — голос маленького мальчика был холоден, как суровый зимний день. — И по поводу вашего вопроса: Нобу. Господин Нобу подарил мне его.
Джонатан тяжело вздохнул. Ему не нравился тон Себастьяна. Стыдно признаться, но порой он даже его пугал. Мальчишка пугал молодого мужчину! А что будет, когда Себастьян вырастет… Джонатан старался не думать об этом. Он вообще редко думал о будущем — так легче. Без ожиданий, ты не можешь разочароваться.
Вскоре они свернули к старым одинаковым домам с потрепанными окнами и хлипкими дверьми. В одном из них горела слабенькая масляная лампа, туда они и направились.
— Я подожду тебя снаружи. У тебя есть полчаса, Себастьян.
— Так мало?!
У Джонатана кольнуло прямо под сердцем. Белесые глаза в силу еще небольшого роста мальчика были направлены куда-то ему в живот. Вздохнув, мужчина присел на корточки, пытаясь поймать чужой пустой взгляд.
— Ты будешь тратить время на бесполезные пререкания или наконец пойдешь и обнимаешь мать?
— Я… я… — губа мальчика задрожала при упоминании о матери. Он растерянно повернул голову прямиком ко входу в дом и попятился к лестнице. — Извините, дядя. Я пойду!
Белая макушка исчезла раньше, чем Джонатан встал на ноги, мужчина лишь крикнул мальчику напоследок:
— Не беги!
Но Себастьян его не слушал, он старательно отсчитывал каждую лестницу, пока поднимался на второй этаж, а когда в его нос ударил знакомый теплый запах груш, Себастьян счастливо улыбнулся и прыгнул в объятья хрупкой женщины, наконец отпустив поводок.
— Мама! — всхлипнул мальчик, вцепившись руками в тонкую ткань его платья. Хотел бы он знать, какого оно цвета… Хотя нет, это все было неважно. Вот бы увидеть
Дядя Джонатан рассказывал, что глаза у Никасии редкого лазурного оттенка — такого, которого не встретишь даже в водах Срединоморя. Еще бы знать, что такое лазурный… Наверное, лазурный ощущается как соленый морской ветер?
— Киллиан… Киллиан… Мальчик мой… — молодая женщина всхлипывала, пока покрывала поцелуями заплаканное лицо напротив. — Ты так вырос… Смотри-ка, Рик тоже подрос!
— Да! — Мальчик засмеялся, когда Никасия начала крутить того в воздухе. — Теперь он ест вдвое больше, чем я!
— А ты хорошо ешь?
Мальчик замялся. Больше всего в своей жизни он ненавидел ложь. А лгали ему постоянно. Может быть, поэтому в его маленьком сердце было так много ненависти?
— Я… я стараюсь.
Никасия вздохнула, поставив мальчика на пол.
— Ты должен хорошо есть, Киллиан. Чтобы вырасти таким же сильным, как твой отец.
Лицо мальчика побледнело.
— Я не хочу быть похожим на отца.
Никасия тут же прикрыла ладонью его рот и испуганно сказала:
— Никогда не говори этого вслух, Киллиан! Никогда! Ты меня понял?
Себастьян кивнул, сдерживая в себе взметнувшуюся ярость. Он не скажет… Пока не скажет.
Ему и вправду сначала стоит повзрослеть. А потом… потом он сможет говорить все-что угодно! И будет видеться с мамой каждый день! А не какие-то жалкие пару раз в полгода!
— Будешь грушевый пирог?
— Буду!
Выпечка ощущалась на языке также сладко, как материнские объятья. Себастьян любил все, что она ему готовила.
— А где Рав?
Никасия улыбнулась, проведя ладонью по белой макушке.
— Твой брат обучается в Грин-Оссе.
Глаза мальчика расширились.
— В Академии? В той самой Академии?
— Да, в той самой, — девушка рассмеялась. — Подожди, пока остынет пирог, Кил. Я совсем недавно достала его из печи.
Все было хорошо.
Примерно через пять минут их счастливой болтовни, мальчик начал замечать, что руки Никасии задрожали, а голос стал каким-то нервным и прерывистым.
— Что-то не так?..
— Все в порядке, Киллиан, — в его голосе чувствовалась улыбка, но мальчик нахмурился, предчувствую беду. — Продолжай. Ты говорил об учителе Кане и.. — женщина отвлеклась, когда за окнами раздался какой-то шум. Ее руки напряглись, а затем она взяла сына на руки и сорвалась с места.
— Только не бойся, Киллиан! Все хорошо!
— Мама? — Себастьян не видел, куда его несет мать, но слышал, как под ее ногами скрипел паркет — это означало, что они еще находятся в доме. — Что случилось?
Никасия приоткрыла дверцы старого шкафа и посадила туда мальчика, вместе с псом. Рик не сопротивлялся и ввел себя послушно, только черный хвост мотался из стороны в стороны, стукая Себастьяна по руке.