Вероника Десмонд – Однажды я стала женой проклятого герцога: Змеиный Король (страница 35)
— Будто ее и не было… Будто бы ее не существовало…. Ее выкинули, как мусор, стерев ее жизнь и ее имя! Вы помните ее имя, господин Кан?
Губа мальчика задрожала, он хотел заплакать, но не сделал этого.
— Нет.
— Это все что вы хотели мне сказать?
В библиотеке повисла тяжелая тишина. Господин Кан, наконец, произнес:
— Прислали весть из канцелярии короля Эдварда. Отец хочет навестить вас.
Мальчик замер, чувствуя, как горло сжалось от неконтролируемого страха.
Может, у него разыгралось воображение, но Себастьяну показалось, именно в этот момент он ощутил что-то позади себя, почувствовал его едва слышное шипение, скольжение кожи по полу. Всего через мгновение шипение стало громче, и в этих звуках отчетливо слышались разочарование и нарастающая ярость.
— Сейчас? — выдохнул мальчик ровно, борясь с маленьким сердцем, что бешено билось в груди.
— Да.
Левой рукой учитель схватил мальчишку за запястье. Также как его мать потянула его на себя в тот ужасный день.
Себастьян приготовился к очередной мучительной боли и даже не заплакал, когда услышал сухое:
— Наши уроки закончены, ваше высочество. Теперь наши встречи будут редки. Учитесь усердно, Себастьян!
Несколько ударов сердца, и отчетливое:
— Transferendis!
Себастьян Киллиан Кайдзен не верил в богов.
Он вообще никогда не молился.
А она стоит, как назло, слегка испуганная, но, как всегда, гордая. Манит, манит, манит… Голоса в голове и подавно сошли с ума, шепча ему взять свое.
На столе лежал его любимый капустный пирог, от кружки сладкого чая шел пар, поднимаясь в напряженный до предела воздух. Она заботилась? О нем? Его и так рвало на части лишь от одной мысли о подаренном кольце. Белое золото жгло так, что доставало до самого сердца, о наличии которого Аспид до встречи с ней даже не подозревал. А тут еще это…
Девушка шепчет, будто боясь, что его демоны сорвутся с цепи — а они были ох как близко к тому, чтобы свалиться в самую бездну…
— Я приготовила для вас капустный пирог и сладкий чай. Вы наверняка ничего не ели и не пили кроме своего горького кофе.
Он замер, сдерживаясь изо всех сил. А она беззаботно спрашивает, даже не подозревая о подоплеке:
— Вы голодный?
— Я очень… очень голодный, — тихо отвечает Аспид, подступая к девушке ближе. — Иди ко мне, звездочка.
А капустный пирог так и остался нетронутым…
Глава 24 — Elytrigia Repens
— Нет, — простонала я.
Мелодичный голос окутывал мою фигуру перламутровым лунным сиянием. Синие нитки струились по скрипучему, грязному полу, а я вышивала на белом хлопке, перетянутым ободком. Местами ткань покрывали уродливые бордовые пятна. Что это? Кажется, я опять проткнула свой палец иглой, что так и намеревалась соскользнуть с рук…
— Нет…
А теперь я сижу возле витражного окна в гадательной лавке в Черни, захваченная воспоминаниями о своей великой потере, и у моих ног скользит огромная белая змея с красными пронзительными глазами… Я хочу закричать от ужаса, но из рта не доносится ни звука.
— Нет…
— Ария!
…Я наклоняюсь, рассматриваю стеклянную бутылку, в которой содержится что-то страшное, что-то настолько ужасное, что я не чувствую земли под ногами.
Мне до безумия хочется раствориться и исчезнуть… Навсегда…
— Нет… Уберите ее… Уберите!
— Ария, душа моя, очнись. Все хорошо, звездочка. Все хорошо…
Я разлепила мокрые веки, не понимая, где нахожусь. По тишине и особому холодному блеклому свету, подавшему сквозь тонкую вуаль тюли, чувствовалось, что скоро рассвет.
Я была вся в слезах, даже одеяло и черная рубашка намокли. Продолжая ловить ртом воздух, я попыталась пошевелиться, но ничего не получалось. Ноги и руки — в ловушке кокона покрывала, а под моей щекой — теплая твердая грудь. Знакомый голос снова и снова шепчет мое имя, говорит, что все хорошо, обещает, что я всегда буду в безопасности.
Я сидела у Киллиана на коленях, а он прижимал меня к себе и пытался унять дрожь своими крепкими объятиями и легкими поцелуями, которые гуляли по моим волосам.
Реальность возвращалась по частям, и по мере того, как кошмар отступал, я начала осознавать, что маг укачивал меня словно ребенка. Размеренный стук под щекой медленно вытаскивал из оков паники и страха. Наверное, надо отстраниться, но… в руках Киллиана было так хорошо, так спокойно, что я позволила себе сидеть у него на коленях до тех пор, пока в комнату не начали проникать первые лучи утреннего солнца.
Под встревоженными светло-серыми глазами залегли тени. Они вперились в меня, когда я, наконец, подняла голову.
— Ты до смерти напугала меня, звездочка, — прохрипел он тихо.
Мои губы все обветрились. Говорить было тяжело:
— Мне приснился кошмар.
— Я уже понял, — Киллиан усмехнулся, но его глаза до сих пор пытались поглотить каждую черту моего лица. — Что тебе снилось?
— Тримера, — соврала я.
В этом сне… было что-то ненормальное, что-то важное. Возможно я сошла с ума, однако интуиция буквально кричала не говорить ему правды. По крайней мере
Лицо Киллиана окаменело, он тихо произнес:
— Ты больше никогда ее не увидишь, обещаю. Ни одного из чудовищ.
В его хрипловатом голосе сквозила вина, и мне тут же стало стыдно. Он корил себя за произошедшее в Эйтери, наверняка изводил себя муками, а я даже и не думала об этом.
— Хорошо, — лишь прошептала я, стремясь переменить тему. — Мне жарко.
— Я принесу тебе воды.