Вероника Черных – МЕДВЕДЬ ПИЛЛИ (страница 3)
– А кто?
– Ты верблюд!
– Ну и что?
– Верблюды не летают.
– Почему не летают?
– О-о… – выдохнул Медведь Пилли. – Клянусь Ушами Медвежьей Головы, зовись, как хочешь. Я умываю лапы… руки.
Вздохнул Верблюд, посмотрел на свои ноги, на хвостик, на горбы на спине и запечалился. Отчего запечалился, говоришь? Кто его знает… Может, подумал, что его дед Алфей не признáет, может, ещё что… Может, ему по песчаным барханам вдруг захотелось побегать…
– И потом, – тихонько спросил Медведь Пилли, – где ты видела у пегасов горбы?
Верблюд укоризненно посмотрел на него и вздохнул:
– А что горбы? Это просто нерасправленные крылья. Это все знают!
Медведь Пилли почесал в затылке. И, правда, как это он не догадался? Так оно и есть, и давно это всем известно. Крылья, только нерасправленные! У каждого верблюда они есть.
А летают они в одиночестве, когда рядом никого нет, потому что разные люди бывают, возьмут, да отрубят крылья, докажи потом, что ты верблюд…
А верблюд – животное компанейское, ему хочется, чтоб рядом летали другие верблюды, а ещё люди добрые, вот он и грустит всю жизнь, и плачет, и вздыхает, и плюётся на эту печальную жизнь, а поделать ничего не может – деликатный очень…
Что? Где они водятся? Ну-у… Нет, не только в зоопарке, дружок. Верблюды – цари пустынь. Ты думаешь, потому пустынь, что там можно спокойно летать, не боясь завистливых глаз?
Н-да… Наверное. Ведь никто никогда не видел летающих верблюдов. Вот летающих лошадей – сколько угодно. Да, ты прав: жаль, что медведи не летают. Но кто знает, солнышко моё, ведь, если не видели летающих медведей, это не значит, что они не умеют летать. Вот Медведь Пилли, к примеру. Мы мно-огого пока не знаем о нём.
Так, на чём мы остановились? Да, на крыльях. О крыльях можно говорить бесконечно!.. Но мы не будем, потому что проснулся дед Алфей.
Протерев заспанные глазоньки, дед Алфей, зевая и похлопывая себя по груди, обвёл рассеянным взглядом поле.
Обвёл один раз – не поверил. Обвёл ещё раз. Что за барабайка, понимаешь? Дед Алфей подбежал к полю и осторожно топнул по нему.
Нет, ничего не исчезло. Поле было вспахано! Вспа-ха-но! Впору кричать ура-аа… И тут он увидел верблюда.
Что тут было, ёксель-мотаксель! Что тут было!
Ринулся дед Алфей назад, спрятался в траву и заталдычил, дрожа и рукой крест творя:
– Ох ты, чудо-юдо страшилишше! Избави мя Серебряный Пятирог от страшилишша! Разве я не постилси? Не трудилси? Не молчалси? С жаною своею не ругалси? Ох, же ты, Серебряный Пятирог, убереги мя от чуда-юда страшилишша!
Смотрел, смотрел Верблюд на такое дело, надоело ему, и он с досады плюнул. Далеко-о плюнул. Рядом с дедом попал. Дед Алфей пуще перепугался, чуть не в обморок свалился. Упал. Лежит. Тогда Медведь Пилли забрался на верблюжью голову и громко крикнул:
– Дед Алфей, а, дед Алфей! Полно тебе пужаться! Это не чудо-юдо страшилишше, а Верблюд Обыкновенный! Животина такая, тебе вместо лошади. А зовут его Пегас.
– П-пигас? – пискнул дед Алфей из травы. – П-пига-ас… П-пига-асушка… Ой, чегой-то он онгромандный такой?
– Какой получился, – ответил Медведь Пилли, пожимая плечиками.
– А раз… разговариват кто тута? – подозрительно спросил дед Алфей.
– Да я же, Лукки, ты забыл меня, что ли, дед Алфей?
– Лукки, Лукки… – пробормотал дедуля, мучительно вспоминая. – Ах, Лукки! Лукки, Лукки… Не, не припомню чегой-то.
– Вот те раз! – растерялся Медведь Пилли. – Да я ж помощничек твой, работать у тебя подрядился, неужто не помнишь?
– Помню… – неуверенно подтвердил дед Алфей. – А где ты прячешься, а, работничек? Я вона одну чуду-юду страшилишшу и видаю.
– А я меж ушей сижу. Я маленький.
– Ах, маленький, – нервно хихикнул дед Алфей. – Ну дык…
И головку-то из травы высунул.
– Ой вы, силы злопьяные! – заверещал было дедунчик.
И враз смолк. Призадумался. А ведь животина-то большая. И работает – будь здоров. А что страшное, так ведь с морды патреты не малевать. Верно я говорю?
А дело-то в том, что возле полюшка да по дороженьке катилась карета да остановилась супротив Верблюда.
Сказка третья
ЗЛОЙ ОХОТНИК И ВЕРБЛЮД ПЕГАС
Думаешь, в карете добрый король сидел, из окошечка выглядывал? А вот и не угадал, милый мой дружочек. Думаешь, в карете прекрасная принцесса едет – вся такая в золотистом платье, в золотых туфельках, в золотой короне, золотых серёжках, и золотые у неё волосы?
Нет! Вовсе не принцесса! И не принц.
А сидел в темноте кареты Злой Охотник. И ехал он в королевской карете не по своему хотенью, не по своему произволенью, а по величайшему приказу короля Шипастого Королевства. И ехал он, потирая руки, потому, как знал, зачем вызывает его в огромный черностенный замок с толстыми высокими башнями, будто проколотыми сверху тонкими шпилями, на которых развевались чёрные флаги, Его Величество Король Эверард Первый.
В народе его звали Королём в чёрной маске.
Что? Почему его так звали?
Да вот почему – читай:
В мрачном замке жил юный король.
Двадцать лет исполнялось весной.
Безобразным уродом был он.
Чёрной маской уродство скрывал.
Чёрный плащ к сапогам ниспадал.
В тонкой чёрной перчатке рука.
Шляпа с чёрным пером широка.
Шпага чёрная в ножнах ночных.
Чёрный нож умерщвляет живых.
Взгляд чужой отвергает чужих.
Весь в молчаньи проводит он день.
В залах тёмных он бродит, как тень.
Серым вечером сев на коня,
Он взмывает на нём в небеса.
Ждёт, когда же уснёт вся земля.
И потом тенью мрачной скользит
По лесам, по дорогам кривым,
Освещён только блёклой луной,
Провожаем под лешего вой,
Настигаем холодною мглой.