Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 79)

— Если я не вернусь, присмотри за Лив. Она относится к тебе серьезней, чем показывает, — говорю я, заучив наизусть телефон поляка.

— Я понял это вчера, — откликается Америго. — Что с твоим сыном?

Не успеваю ничего ответить: Саид тихо стонет, приходя в себя. Он приподнимает голову, смотрит затуманенным взором на нас, бормочет проклятья.

— Сейчас повеселимся, — говорит Америго, поднимая с пола плетку.

— Вы идиоты, — бормочет Саид. — Если не отпустите меня, то все испортите.

— Именно этого мы и хотим, не так ли? — подмигивая мне, говорит Америго и заносит руку для удара. Раздается тихий свист, удар, за которым следует рык оборотня. В воздухе повисает запах свежей крови.

— Вмешавшись, вы погубите ее! — когда Америго на мгновение останавливается, кричит Саид. — Не делайте этого!

На склад вплывает Тадеуш. Выглядит он торжественно. Идет, высоко задрав подборок, плавно переваливаясь из стороны в сторону.

— Я привез сыворотку, — не без гордости говорит он. — Мы только что создали новый вариант. Поэтому сами не знаем, как она работает.

— Сейчас разберемся, — забирая из его рук пузырек, деловито говорит Америго. Отбрасывает плеть в сторону и подходит к Саиду. Вливает ему в рот содержимое. Оборотень морщится, пытается плеваться, но вампир властным движением не дает ему этого сделать, вынуждая проглотить все.

— Сколько ждать, пока у него развяжется язык? — оборачиваясь к Тадеушу, спрашивает Америго.

— Вот сейчас и узнаем, — спокойно говорит тот, складывая руки на животе и внимательно следя за пленником.

— Неужели нельзя было привезти проверенное средство? — злится Америго.

— А на ком испытывать это? — поджимает губы Тадеуш. — Тебе подавай совершенные средства, но без тестирования это невозможно. Мыши, сам понимаешь, для такого не подходят.

— Ладно, надеюсь, в этот раз обойдется без смертельного исхода через пять минут, на самом интересном, — ворчит Америго.

Тадеуш подходит к Саиду, ощупывает ему шею, приподнимает веки. Прикладывает ухо к грудной клетке. Проверяет пульс. Потом приподнимает верхнюю губу и осматривает десны.

— Может, ещё в зад заглянешь? — не выдерживает оборотень.

— Задавай свои вопросы, — не обращая внимания на выпад, говорит Тадеуш, обращаясь к Америго. — Он готов.

— Есть ли у Амалика охрана? — спрашивает мой брат.

— Да. Его охраняют четыре здоровых амбала из темных, что отвергли ковены за их преступления, — охотно рассказывает Саид, но в его глазах отражается такое смятение, словно он сам не понимает, как может рассказывать то, что хочет сохранить в тайне. — Но это скорее формальность: он чувствует себя полностью неуязвимым. Ему никто не нужен.

— Есть ли в доме обслуга?

— Да: повар, домработница, секретарь.

— Чудесно. Как проникнуть в дом?

— Никак. Он под магической защитой. Туда могут войти лишь избранные. Те, кого выберет сам Амалик, — в глазах Саида танцует злорадство.

— Ну, предположим, я нашел вариант, как обойти эту защиту. С какой стороны лучше штурмовать дом?

— С западной, — начинает Саид и тут же обрывает себя, — он мне никогда не простит такого предательства! Что вы мне влили?! Я не хочу этого говорить, выпустите меня отсюда!

Парень начинает метаться, пытаясь освободиться из железных тисков.

— Он не узнает, — заверяет его Америго, беря за подбородок и заглядывая в глаза. — Все останется между нами.

Вспоминаю парнишку из дома Миллера и вполне понимаю страхи Саида. Вытаскиваю из кармана план дороги, который он мне нарисовал и показываю оборотню.

— Этот путь до дома Амалика соответствует истине?

— Да, все верно.

— Почему именно с западной стороны? — допытывается Америго.

— Там нет камер. И охрана не заметит.

— Все слишком просто. Должно быть что-то еще.

— Там болото, — выдыхает Саид. — Поэтому не смысла…

Америго снимает с него оковы, и тот падает на пол.

— Нарисуй мне схему здания. Расположение комнат, где будет проходить обряд, в каком месте держат Айлин, — давая ему блокнот и карандаш, приказывает Америго.

— Девушка сейчас в медицинском отсеке, — рисуя на бумаге прямоугольник и ставя в нем букву «М», говорит Саид.

— Что вы с ней сделали? — тут же вспыхивает Америго, хватая Саида за ворот рубашки и поднимая его в воздух.

— Ее готовили к обряду, — хрипит он. — Ей что-то не понравилось, и она, схватив скальпель, вонзила его себе под ребра. Но все обошлось. Ранение оказалось не настолько серьёзным, как показалось сначала. Она в порядке.

— Ни одна тварь не выйдет из этой обители живой, — отпуская Саида, говорит Америго. — Рисуй дальше.

— Обряд будет проводиться на втором уровне. То есть в подвальном помещении. Там на небольшой сцене будет стоять алтарь, — Саид быстро рисует. — Вот здесь — вход для гостей, сбоку — для хозяина на случай экстремальных обстоятельств.

— Каково твое участие во всем этом?

— Я должен лишить будущую жрицу девственности, тем самым отдав ей власть над своим видом, — говорит Саид, устремив на меня горящий взгляд. — А потом убить ее. Так как в ней будет кровь бессмертного, то для нее это будет равносильно глубокому обмороку. Через пять минут ткани восстановятся. Но за это время я брошу кинжал Римуту, и он убьет им Амалика. Потом прикончим всех остальных и пойдем домой.

— Идеальный план, — хмурит брови Америго. — Но вы уверенны, что кровь этого крутого парня действительно вернет ее к жизни?

— А как ты думаешь, почему три ее попытки свести счеты с этим миром, закончились фиаско? — усмехается Саид. — Да потому, что с двух лет ее пичкали этой кровью, чтобы в случае непредвиденной трагедии она смогла выжить.

— Кто такой Римут? — спрашиваю я, думая о профессоре Рогожкине.

— Первосозданный. Он один из первых существ на земле, — не без уважения и трепета произносит Саид. Замечаю, что его глаза наливаются кровью, сосуды начинают выпирать, словно тонкие проволочки. Тадеуш тоже это видит. Подходит к нему и проверяет пульс. Ощупывает шею.

— Если вы все это сделаете, Айлин освободится от своего предназначения и уже никогда не станет темной жрицей?

— Она не станет тем чудовищем, которое из нее хочет сделать Амалик. Но быть жрицей — это ее предназначение, — Саид начинает подкашливать. Тадеуш бросает взгляд на часы.

— Что скажешь, Зотикус? — обращаясь ко мне, спрашивает Америго. — Как тебе план? Одобряешь?

— Вполне.

— То есть вы меня отпустите? — радуется Саид.

— Да, ты же наша золотая жила счастья, как мы можем причинить тебе вред? — расплывается в улыбке Америго. Тадеуш хмурится и знаком подзывает его к себе. Наклоняется к его уху, тихо шепчет:

— Он не жилец. Задавай как можно скорее свои вопросы, он вот-вот кончится.

— Это можно как-то остановить? — вскидывается Америго.

— Уже нет.

— А если дать ему кровь? — не желает сдаваться брат. — Слить эту и влить свежую?

— Мне жаль. Процесс нельзя остановить, — качает головой Тадеуш, наблюдая за Саидом.

— Черт, черт! — Америго бьется лбом об стену. — Такой хороший план! И все, все псу под хвост!

— Что будет, если ты, к примеру, не придешь? — садясь напротив Саида, интересуюсь я. — Для тебя есть замена?

— Тогда он возьмет кого-то из гостей. На это с радостью согласятся, — с горечью отвечает Саид. — Ведь это значит защитить свой вид, хоть и погибнуть. Это честь.

— Что с детьми? Петрой и Фео? Где Амалик их держит?

— Они свободно разгуливают по дому: у них нет ограничений в передвижениях.

— С чего нам лучше начать?