Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 78)

— Я приехал по приглашению Риты Савро, — говорит визитер по-русски с ужасным акцентом. — Могу я ее увидеть?

— А кто вы? — рассматривая гостя, спрашиваю я, на ходу соображая, что ему сказать. Правду? А если будет интересоваться и копать глубже? Ложь? А что если это близкий человек, который будет переживать за ее судьбу, в то время, как она мертва?

— Меня зовут Костас Касси. Простите, что столь рано, но я никогда не был здесь и даже не знаю, куда пойти, — смущенно говорит юноша.

— Понятно. Проходите, — парень входит в гостиную, крутит головой, смотря по сторонам.

— Дэшэн, — зову я. Тот выныривает из кухни. Вид у него больной и уставший. Если в день похорон у него было две седых пряди, то сейчас поседела половина головы. Что творится с его организмом? — Этот человек приехал к Рите. Она говорила тебе что-то о нем?

— Меня зовут Костас, — напоминает тот.

— Первый раз о нем слышу, господин, — удивленно откликается Дэшэн, с любопытством глядя на блондина.

— Она передумала и не хочет меня видеть? — тревожится он.

— Нет, все дело в том, что… — начинает Дэшэн и бросает взгляд на меня. Я лишь пожимаю плечами, — Рита не сможет вас принять, господин Касси. Никогда.

— Но почему? Мы были близкими друзьями, — растерянно произносит Костас, — ей нужна была моя помощь, поэтому я бросил все дела и прилетел сюда из Лондона.

— Она умерла, — глухо сообщает Дэшэн.

Молодой человек тихо охает и закрывает лицо руками. Садится в кресло и, как маленький ребенок, трет кулаками глаза, на которых горошинами выступают слезы.

— Опоздал… — горько шепчет он, — я все-таки опоздал…

Кто же ты все-таки такой, черт тебя подери?

Поднимаюсь наверх, чтобы умыться и переодеться, но, вместо своей комнаты, иду к Айлин. Подхожу к мольберту, на который наброшена цветастая тряпка, и приподнимаю ее. Моему взору открывается прекрасная улочка Прованса. Балконы, украшенные цветами, уличное кафе на углу, мощеная дорожка, по которой идут двое, держась за руки. Она — светловолосая девушка, одетая в белый сарафан, который подчёркивает ее женственные плечи и высокую грудь. Волосы гладко зачёсаны назад и повязаны лентой. Ее взгляд устремлен на спутника, рыжего, длинноволосого парня в зеленой водолазке и потертых джинсах, который с нежностью смотрит на нее. Определённо, они влюблены друг в друга, но до первого поцелуя еще не дошли. Оба в волнительном предвкушении, очарованные друг другом. С жадностью вглядываюсь в каждый штрих, созданный ее рукой. Кажется, что в этой простой картине, я вижу ее настоящую. И мне хочется подарить ей тот мир, о котором она мечтает. Где нет травли и насилия, где ее любят просто за то, что она есть. Только бы успеть вырвать ее из лап этого чудовища. И тогда будет возможно все. В комнату заходит Лив. Она выглядит так, словно долго плакала.

— Я услышала тебя, ждала, что ты зайдешь, но потом решила, что ты здесь, — говорит Ливия, подходя ко мне и обнимая меня за талию. Бросает из-за моего плеча взгляд на картину. — Как мило… Она изобразила вас парой. А мне казалось, что она немного влюблена в Америго.

— Да, я тоже немного удивлен, — признаюсь я, накрывая ее руки своими. — Но не думаю, что нам стоит искать тут какой-то глубокий смысл.

— Ты так боишься правды? — Лив прижимается лбом к моей спине, и я ощущаю ее дыхание сквозь ткань рубашки.

— Скорее, не знаю, что с ней делать. Безответная влюбленность существенно осложняет жизнь. А если еще влюблён не ты, а в тебя… Словно тебя обязывают к чему-то, с чем ты не согласен.

— Смотри на это, как на подарок, — предлагает Лив. — Ведь никто не знает, что из этого может получиться. Она теперь — часть твоей семьи. Рано или поздно это чувство трансформируется в родство.

— Как у тебя к Америго? — не могу удержаться я.

— Прости. Знаю, что тебе было неприятно все это видеть… Каждый из вас дорог мне, но по-разному. И мне непонятно, как к этому относиться. В то время, когда я знала, что ты не хочешь меня видеть, жила надеждой, что когда-нибудь мы воссоединимся, и это кружило мне голову. Давало понять, что чувства к Америго лишь временное явление. А теперь, когда вы передо мной наравных, я не знаю, что делать. Словно потеряла почву под ногами… — признается Ливия, и я в очередной раз восхищаюсь ее храбростью.

— Тебе нужно время. И одиночество.

— Каждый день может стать последним. Тем более сейчас, — Лив отстраняется. — Я хочу поехать с вами.

— Нет, ты останешься ждать нас дома, как верная и послушная жена, — возражаю я.

— Ты забываешь, кто я, — улыбается Ливия, и я обнимаю ее. Мы целуемся.

— Для себя ты можешь быть кем угодно, — прижимая ее к себе, говорю я. — Для меня ты — моя женщина. Хрупкая и нежная, о которой мне хочется заботиться.

— Возвращайся, прошу тебя, — тихо говорит Ливия, глядя мне в глаза.

И я ей это обещаю.

Дэшэн укладывает в багажник серебряные кольчуги, которые где-то раздобыла для нас Ирма. Америго стоит, привалившись спиной к машине. Выглядит он так же паршиво, как и несколько часов назад. На висках выступили трупные пятна. Кожа на щеках пожелтела. Ногти отвалились и пальцы кровоточат.

— Он хочет ехать с нами, — указывая на Дэшэна, недовольно говорит Америго.

— Вам может пригодиться моя помощь, — выныривая из-за багажника, деловито говорит китаец. — Вас могут ранить. Да и здоровьем вы оба не блещете. Драться я тоже умею. Стрелять могу.

— И место лишнее в машине занять, — добавляет Америго. — Мы не поместимся в салон, когда будем уезжать обратно.

— Твой оптимизм меня обезоруживает, — улыбаюсь я.

— Нет, ну давай я еще позову Яна и Тадеуша. Мы ведь всего лишь едем на прогулку! — заводится Америго.

— Дэшэн, у тебя будет не менее важная миссия. Присмотри за Арсеном. Он сейчас в таком состоянии, что может наделать массу глупостей, — прошу я друга. — Меня беспокоит его состояние.

— Да, господин, — со вздохом разочарования, откликается Дэшэн. Америго вопросительно смотрит на меня. Но я не горю желанием рассказывать своему непутевому брату о преступлении сына. Сейчас не время обсуждать плохую наследственность.

— Ну, что? Навестим Саида? — садясь за руль, бодро предлагает Америго. — У меня чешутся руки вернуть ему должок.

— Сильно я сомневаюсь, что мы его там застанем, — устраиваясь на месте рядом с водителем, откликаюсь я.

— Давай просто попробуем, — заводя мотор, говорит Америго. — Вдруг нам повезет? Ведь обряд без жениха невозможен. Подпортим им праздник?

— Черт с тобой, — сдаюсь я. — Поехали.

Мы входим в подъезд и поднимаемся по лестнице. Америго достает отмычку и легко вскрывает дверь. Внушает заходящимся в лае псам заткнуться, и они ласковыми щенками трутся возле его ног. Прохожу в комнату. Подхожу к полке с книгами, ищу фотографию, но она исчезла. На кого Саид тогда оставил собак? Три столь здоровенных псины нуждаются в присмотре и уходе. Неужели снова повесил на соседку? Нет, он не может так обойтись с ними, а значит — вернется.

— Боюсь, что мы можем зря потерять время, — говорю я. Америго, напевая себе что-то под нос, торопливо обыскивает кухню.

— Ха! — издает он, вытаскивая из ящика под плитой куклу, похожую как две капли воды на Амалика, вся грудная клетка ее истыкана булавками. — Оборотень, поклоняющийся Вуду! Каковы превратности судьбы! Ты уверен, что у них действительно дружеские отношения?

— Дина говорила, что он колеблется в своем выборе, но есть некто, кто его поддерживает, — вспоминаю я слова ведьмы.

— Ты должен был рассказать мне обо всем раньше, когда было время, — с досадой говорит Америго. — А теперь все приходится делать на авось, в спешке.

— Но ты же всегда любил подобный хаос, — замечаю я.

— Только не в серьезных делах.

На лестничной площадке слышатся шаги и звон ключей. Собаки вскакивают на ноги, заливаются лаем. Америго в один прыжок оказывается в прихожей. Дверь открывается и Саид, едва преступив порог, тут же оказывается в железных тисках вампира.

— Думал, что смог победить меня, пес? — зловеще шепчет мой брат, заламывая ему за спиной руки. Оборотень издает грозный рык. Собаки набрасываются на Америго, но он их тут же усмиряет. — Все, нет у тебя больше помощников. И теперь ты расскажешь, куда пафосный танцоришка увез девушку.

— Да ты мечтатель, — усмехается Саид, зло скалясь. — Мне нечего тебе больше сказать.

— А это мы сейчас проверим, — одним ударом Америго вырубает его и, закинув на плечо, выносит из квартиры. На улице тихо и пустынно, никто не обращает внимания на парня в кожаном пальто, запихивающего бесчувственное тело в багажник. Садится за руль, и мы отправляемся на склад. По пути он звонит Тадеушу и просит его срочно привезти сыворотку правды.

Меньше чем через двадцать минут мы оказываемся на складе. Америго вносит в здание все еще пребывающего в отключке Саида. Надевает на него оковы — и вот он уже болтается посреди помещения, точно так же, как я пару недель назад.

— Неприятные воспоминания накрыли? — осведомляется Америго с лёгкой усмешкой. — Зато теперь мы квиты.

— Но это не означает, что мы снова станем друзьями, — говорю я, обыскивая карманы Саида. В нагрудном нахожу фото Сары, забираю его себе. Ключи от машины, чек за собачий корм — больше ничего интересного.

— Раз ты об этом говоришь, значит, тебе этого хочется. Просто ты считаешь это невозможным, — заключает Америго, привалившись спиной к стене. Он вытаскивает из кармана потрепанный блокнот и выводит на грязной страничке погрызенным карандашом текст. Заканчивает, выдирает листок и протягивает мне. — Если со мной в этом приключении что-то случится, свяжешься с Тадеушем, он даст тебе лекарство.