Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 53)

— Абсолютно. Что с ногой?

— Ерунда, небольшой синяк. Через пару дней заживет, — небрежно отвечает Айлин.

— Так что там устроил Америго?

— Побоище. Он раскидал всех, кто меня окружил, переломал им кости. Крики, стоны, кровь… На это был страшно смотреть. Твой брат был похож на разъярённого хищника. Но знаешь… Это было то, чего я желала всю жизнь — чтобы кто-то пришел и остановил все это. Конечно, Саб всегда пыталась защитить меня, но потом мне приходилось помогать ей спасаться. А здесь… Я стояла, смотрела на них и понимала, что они ничего мне не сделают. Потому что между нами стоит Америго.

— Он любит устраивать представления, — вздыхаю я, замечая в глазах Айлин блеск.

— Потом он что-то сказал им на непонятном языке, взял меня за руку и увел за собой, — прижимая ладонь к плечу, на котором выжжено клеймо, говорит Айлин. — Вот, пожалуй, и все.

— Только постарайся не переводить его в разряд героев, — заметив ее восторженное состояние, прошу я. — Это — все тот же Америго, которого ты так ненавидишь. Ничего не изменилось.

— Знаю. Ты не беспокойся, я все понимаю. Это пройдет, — заверяет меня Айлин, но я ей отчего-то не верю. — У меня в голове сейчас полный бардак… Такие страсти кипят, что ой.

Хлопает входная дверь, и кто-то, топая, поднимается по ступенькам. Несколько секунд — и в комнату врывается Сабина. Девушка чересчур румяна, выглядит взволнованной. Она попала под дождь, и ее волосы стали похожи на пружинки. Задерживает на мне холодный взгляд, бросает на пол куртку, садится на край постели Айлин.

— Рассказывай! — требует она, беря ее за руку. — Кто этот красавчик? Я видела, как вы, держась за руки, вышли из школы.

— Брат Зотикуса.

— Ничего себе! Я не знала этого. Ну, что, теперь по закону жанра ты в него влюбишься, да? — энергично спрашивает Сабина. С трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. — Он же твой спаситель. Знала бы ты, что творится сейчас в школе! Все стоят на ушах. С Адой случилась истерика. Ну так что, расскажешь о нем?

Айлин поднимает глаза и смотрит на меня. Пожалуй, мне пора уходить. Выхожу в коридор.

— Да нечего особо рассказывать… — смущенно говорит Айлин подруге, когда я иду к лестнице. — Я его всего пару раз до этого видела…

Глава 21

Пользуясь тем, что Сабина сейчас в гостях у нас дома, отправляюсь к ее матери. Застаю женщину за приготовлением ужина. В квартире творится прежний бедлам, но по сравнению с моим прошлым визитом стало чище, светлее. Катерина, так зовут родительницу Саб, выглядит замотанной и несчастной, но несмотря на это, соглашается со мной поболтать. Она беспечна и как-то особо не интересуется, кто я и зачем пожаловал к ней.

— Вы следователь по делам несовершеннолетних? — спрашивает Катерина, когда я говорю, что пришел поговорить о ее старшей дочери.

— Консультант, — на всякий случай уточняю я.

— Никогда не думала, что моя деточка выберет тот же путь, что и мой муж, — вздыхает она и кладет руки на живот.

— Расскажите подробнее. Мне важно знать, как можно больше деталей, только так я смогу помочь Сабине, — произвести впечатление на женщину не составляет никакого труда. Катерина усаживает меня за стол, наливает чашку крепкого чая, садится напротив.

— Где-то с полгода назад Саб стала пропадать по вечерам. Поздно приходила, иногда даже за полночь. Я очень волновалась за нее: девочка же еще совсем… А она мне: то «я у Айлин уроки делаю», то «уроки танцев беру». Я хотела ей верить, но сердце матери ведь не обманешь… Проследила за ней. Каждый вечер она бежала в гараж к моему брату, где они разбирали угнанные машины на запчасти, а потом перепродавали. Решила поговорить с ней на чистоту. Сказала, что знаю, что она спуталась с ворами, и это скорее всего плохо закончится, а дочка ответила мне, что у нее есть мечта уехать отсюда в другую страну вместе с Айлин и начать там новую жизнь. Мол, таким образом собирает деньги на светлое будущее вдали от дома.

— То есть пошла по стопам своего отца… Ведь когда родилась Сабина, он отбывал срок в тюрьме?

— Да, дурная наследственность, — опуская глаза, подтверждает Катерина.

— Вы мне лжете. Ее отец — Рудольф Вагнер? — пользуясь внушением, спрашиваю я.

— Увы, да… — отвечает женщина и тут же оглядывается по сторонам.

— Почему же — увы?

— Он знать не хочет ничего о своей дочери. Я, дура глупая, взяла и рассказала об этом Сабинке, она пошла к нему, а этот мерзавец выгнал ее, назвав самозванкой. Хотя, когда я была беременна, знал, что ребенок от него. Умолял сохранить малыша, даже деньгами помогал, пока Матвей сидел.

— Как это восприняла Сабина?

— Расстроилась сильно. Обидно ведь, когда родной отец такое говорит. Стала еще больше пропадать в гараже, потом начала участвовать в гонках, пару раз приносила хорошие деньги. Правда, муж их отобрал у меня и пропил.

— Последнее время не замечали за ней ничего странного?

— Нет… Странность — это ее обычное поведение. Спортом вот начала заниматься активно. В спортзал ходит, по утрам бегает. А раньше позаниматься не заставишь… Парень у нее появился, да такой, что как зыркнет, мурашки по всему телу табуном бегут.

— Кто он? Чем занимается?

— Да кто же его знает… Монгол какой-то. Никогда не причешется. Волосы, вечно распущенные по спине болтаются. Неприятен он мне. А она влюбилась в него до беспамятства.

Вспоминаю танцора из клуба «У Вагнера». Не о нем ли говорит Катерина? Взгляд у него и, правда, особенный — древний, пронизывающий до глубины души. Что их на самом деле может связывать с Сабиной?

— Спасибо за уделенное время, — благодарю я, поднимаясь из-за стола. — Надеюсь, теперь дела пойдут быстрее.

— Помогите ей, пожалуйста, — просит Катерина. — Она хорошая девочка, просто светлого в ее жизни ничего не было.

— Сделаю все, что в моих силах, — обещаю я и покидаю квартиру Ковалевских.

Рогожкин — это тот, кого я меньше все ожидаю увидеть по возвращении домой. Он сидит на диване в компании Айлин и Сабины, что-то оживленно им рассказывает. Рита ставит на журнальный столик поднос с чайником и чашками. Дэшэн приносит пирог. В воздухе витает аромат свежей выпечки и терпкой заварки.

— Добрый вечер, — здороваюсь я с профессором.

— Рад видеть вас, молодой человек, — поднимаясь мне навстречу, произносит Рогожкин, внимательно глядя мне в лицо. — Как ваше здоровье?

— На стадии смирения, — садясь в кресло, отвечаю я. Гость откидывается на спинку дивана, и от него исходит аромат эфирных масел. Точно такой же, как у того танцора в клубе. В тот раз он показался мне знакомым, и теперь я точно знаю, где впервые услышал его. В кабинете истории.

— Мне жаль, — искреннее говорит профессор, наклоняя голову вбок.

— И мне.

Повисает пауза. Рогожкин берет чашку и делает несколько глотков. Айлин задумчиво заплетает косу, тут же расплетает, начинает плести снова. Сабина с аппетитом набрасывается на пирог, удерживая кусок обеими руками и сладко причмокивая. Я смотрю в окно, за которым сгущаются сумерки.

Рогожкин бросает взгляд на Айлин. Она упорно делает вид, что не замечает этого. Зачем он вообще сюда пришел? Поговорить о последних новостях? Или есть что-то еще, чего я просто не замечаю?

— Чай восхитительный! — наливая себе вторую чашку, хвалит Рогожкин.

— Приходите чаще в гости, — Айлин выдавливает из себя улыбку. — А то уедем с опекуном в Лондон… У кого вы тогда чаевничать будете?

— Когда собираетесь? — оживляется Рогожкин.

— В начале следующей недели, — отвечаю я. Это чистая ложь, и профессор понимающе улыбается. Он просчитывает мое вранье. Да он, видимо, дьявол.

— Хорошее дело, правильно делаете. Поезжайте, посмотрите мир. Когда долго никуда не выбираешься, жизнь начинает напоминать болото и смердеть. Вот и мне тоже пора бы отправиться в путешествие… Засиделся я в вашем городке. Хвала небесам, дела подходят к концу, и можно ехать со спокойной душой.

— Собираетесь уволиться? — спрашивает Айлин, смахивая крошки с верхней губы.

— Ты, как всегда, угадала, — Рогожкин расплывается в улыбке. — Может быть, мы даже пересечемся в Лондоне.

Снова вслушиваюсь в его сердцебиение. Двадцать семь ударов. Кто же ты, мужик? И что же случилось, раз твоя миссия здесь так внезапно закончилась?

— Значит, вы попрощаться пришли? — с грустью произносит Айлин.

— Да, именно так, — Рогожкин поднимается. — Что ж, мне пора. Девочки, берегите себя. И пишите мне письма. Старики всегда радуются таким мелочам! Даже простая открытка будет настоящим праздником для меня.

Он по очереди обнимает Айлин и Сабину. Они расстроены его известием.

— Хочется верить, что произойдет чудо и вы снова обретете здоровье, — пожимая мне руку, говорит Рогожкин. — Мне бы этого очень хотелось. Будь у нас чуть больше времени, мы, без сомнения, стали бы друзьями.

Профессор берет пальто и направляется к двери.

— Ой! — кричит Сабина. — Можно я с вами пойду? А то все говорят про какую-то собаку огромных размеров, что бродит после заката… Страшно.

— Конечно, — великодушно откликается Рогожкин. Сабина спешно натягивает на себя куртку, посылает Айлин воздушный поцелуй и выходит на крыльцо следом за профессором.

— Единственный светлый человек изо всех, кто преподавал в школе… — вздыхает Айлин. — Кроме Ады, конечно. Жаль, что мы больше не увидимся. Он всегда поддерживал меня, говорил комплименты, добрые слова. Правда, после каждой нашей встречи в школьном коридоре у меня было ощущение провала в памяти.