Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 55)

— Ты изменился, — замечает Америго. — Раньше для тебя существовало лишь черное и белое. Теперь видишь оттенки. Видимо, жизнь, правда, учит.

Америго молча рисует носком ботинка что-то на земле. Откидывает со лба волосы, смотрит на меня.

— Ты прав насчет девушки. Сожалею, что впутал ее в это дерьмо. Это не было частью плана. Когда я поцеловал ее, меня переклинило. Злость, ненависть, желание уничтожить накрыли с головой. Остались только инстинкты, и они взяли верх. Мне было все равно, что с ней будет. Овладеть ею, подчинить своей силе — вот все, чего я хотел. А потом — убить. Сломать все кости. Задушить, чтобы ощутить, как из нее уходит жизнь. В один момент все вокруг стало красным. Лишь когда я почувствовал вкус ее крови, это отрезвило меня… Ярость мгновенно улеглась, оставив лишь презрение к себе. Ведь я встал на одну ступень с теми, кого ненавидел, — голос Америго звучит глухо. Но в его глазах я вижу искреннее раскаянье. И это выбешивает меня, а не приносит удовлетворения. — Я бы отказался от своего бессмертия, если бы это могло как-то исправить эту ситуацию.

— Звучит так себе.

— Суть ты понял.

— Зачем ты мне исповедуешься? Душевных сил не хватает самому пережить все, что натворил?

Моя злость на него начинает набирать обороты. Хочется дать свободу рукам и разукрасить его похлеще, чем утром. А может быть, и вовсе шею свернуть.

— Я хочу исправить то зло, что причинил ей.

— Это невозможно, — возражаю я, вспоминая, как блестели глаза Айлин, когда она говорила о моем брате.

— Для меня не существует такого слова. Это лишь значит, что надо приложить чуть больше усилий, чем обычно, — уверенность в голосе Америго окончательно выбивает меня из колеи и толкает на глупый поступок. Знаю, что потом пожалею об этом, мне может это выйти боком, но сейчас мне хочется причинить ему боль. Задеть за живое. Мелко, пакостно, глупо, по-детски.

— В таком случае, тебе будет интересно узнать, что в тот вечер, когда твои сосунки ввели мне лекарство от бессмертия, ты подписал Айлин смертный приговор. Умру я — умрет и она.

— Что за чушь ты несешь? — Америго смотрит на меня, как на психа.

— Ее бабушка попросила меня присмотреть за внучкой, так как она принадлежит к роду древних магов и может стать очень могущественной ведьмой. Наравне с дьяволом. Я должен ее убить, если эти силы начнут проявляться в ней. Ждать мне нужно было до момента, пока ей не исполнится двадцать один. Если до этого она будет жить обычной жизнью, не проявляя своих задатков, значит, я могу со спокойной совестью отпустить ее. Если же нет, то у меня нет иного выбора, как стать ее палачом. Я не могу нарушить слово, данное духу, а у меня осталось всего несколько дней. Как думаешь, у нее еще есть время?

Америго меняется в лице. Он не хочет верить в услышанное. Черные брови съезжаются в одну линию, на лбу появляются глубокие морщины. Клыки резко выходят и нависают над нижней губой. Отчаянье, которое читается в его взгляде, для меня, как бальзам на душу.

— Ты не сделаешь этого… — с сомнением произносит он, сжимая кулаки.

— Сделаю, — спокойно отвечаю я. — У меня нет иного выхода.

— Ты блефуешь. Я же вижу, как ты относишься к ней, — настаивает на своем Америго. — Ты не убьешь ее.

— Я лишь хочу, чтобы ее последние дни были счастливыми. Больше ничего, — стараюсь искренне верить в то, что говорю.

— И после этого у тебя хватает совести считать меня бессердечной сволочью?! — изумляется Америго. — Да ты просто лицемерный ублюдок! Она же верит тебе!

— Прекрасно. Значит, все получится легко и безболезненно, — тут же нахожу плюс в таком положении я.

Смятенье, которое проживает Америго от моих слов, не передать словами. На лице отражается душевная мука.

— Я не позволю тебе это сделать, — решительно говорит он, готовясь напасть на меня. Но я опережаю его, и прежде чем он успевает выкинуть вперед руку, сворачиваю ему шею. От звука ломающихся позвонков по телу пробегает дрожь, зубы сжимаются. Тело Америго с глухим стуком падает на землю. Достаю из его кармана складной нож и вонзаю ему в солнечное сплетение. Когда он придет в себя, с Айлин будет все кончено.

Дина и Айлин завтракают в гостиной, что-то весело обсуждая. Рита, опухшая то ли от слез, ты ли от бессонной ночи, приносит им на подносе свежие пирожки. Она то и дело шмыгает носом, стараясь не смотреть на племянницу. Догадываюсь, что Дина посвятила ее в предстоящие планы.

— Хочешь, я тебе какао сделаю? — спрашивает она мою подопечную.

— Обожаю его! Спасибо, Рита, — с теплом откликается Айлин. Ее глаза блестят, на губах — счастливая улыбка. Увидев меня, она вскакивает с дивана и бежит навстречу, путаясь в длинном до пола халате.

— Ты не передумал? — затаив дыхание, спрашивает, поднимаясь на цыпочки и заглядывая мне в глаза.

— Нет, — касаясь руками ее головы и целуя в лоб, отвечаю я. — Завтракай, и поедем в школу.

— Ты холодный, — замечает она, но не отстраняется. — Где провел ночь?

— Гулял, — глядя ей в глаза, говорю я.

— Один? — уточняет Айлин, наклоняя голову вбок.

— Люди, пойманные для ужина, считаются? — пытаюсь шутить я. Она мотает головой и смеется. Дина с улыбкой наблюдает за нами. Ведьма выглядит умиротворенной и спокойной. Берет пирожок, обмакивает его в розетку с медом и откусывает. Рита, шмыгая носом, садится в кресло. Оборачивается на нас, вскакивает и, закрыв лицо руками, поднимается по лестнице.

— Что это с ней? — недоуменно спрашивает Айлин.

— Думаю, переживает из-за гибели соседки… — привожу я вполне логичное предположение.

Айлин стоя берет с подноса чашку, делает несколько глотков, и, напевая себе под нос какой-то задорный мотивчик, лениво поднимается наверх. Сегодня она совсем не хромает. Быстро восстановилась. Или же ей помог это сделать Рогожкин? Надо будет сегодня вечером к нему наведаться.

— Слышал новость? — спрашивает меня Дина — Ах, ну где же тебе… Я не стала говорить при Айлин, чтобы не портить ей настроение. Ее учитель истории погиб этой ночью.

— Как? — от этой новости у меня сжимается горло.

— На него напала та самая мистическая собака, о которой все говорят, но никто толком не видел, — вздыхая, говорит Дина — Думаю, та же, что преследовала нас в лесу.

Не хочу верить словам девушки. Все мое нутро противится этому известию. Не мог профессор погибнуть так просто и нелепо. Только не он. Здесь что-то другое. Инсценировка, чтобы бесследно исчезнуть? Не просто же так он приходил сюда попрощаться.

— Как ты об этом узнала?

— Когда это случилось, с ним рядом была Сабина. Ее пес не тронул. Странно, правда? Она позвонила и все рассказала. Просила позвать Айлин, но та уже спала, — рассказывает Дина. Вытирает губы салфеткой и поднимается. — Во сколько отправитесь?

— Как только покончим со школой.

— Пусть все пройдет легко, — касаясь моего плеча, мягко произносит Дина. — Я знаю, ты найдешь лучший вариант.

— Тебе не о чем беспокоиться, — заверяю ее я.

— Конечно, — она смотрит мне в глаза. — Ведь на случай твоей осечки у меня есть свой план. Поэтому будь хорошим мальчиком, сделай все сам.

Киваю ей. Дина берет поднос и относит его на кухню. В ожидании Айлин сажусь на диван, пытаюсь придумать, как будет лучше все устроить, что из оружия с собой взять, или вполне хватит меня? Перед глазами всплывает Америго, лежащий посреди пустыря. Его восковое лицо в лунном свете, темные волосы, беспощадно растрепанные ветром. Он, будь на моем месте, не смирился бы. Нашел бы сотню вариантов и не успокоился, пока не перепробовал их все. Даже если потом его ждал проигрыш, он все равно бы мог считать, что сделал все, что в его силах. Почему во мне нет такой энергии и настойчивости? Отчего я так легко верю в то, что что-то невозможно?

— Я готова, — сбегая вниз, сообщает Айлин. На ней черные брюки, светлая блузка с кружевным воротничком. Высокие сапоги достают до колен. Распущенные волосы гладко причесаны и разделены на прямой пробор. Поднимаюсь, протягиваю ей пальто, помогаю одеться.

— Ты в порядке? — спрашивает она, задержав взгляд на моем лице.

— Да, в полном.

— Значит, показалось, — опуская голову, отвечает Айлин. — Идем, я хочу, как можно скорее со всем этим покончить.

Глава 22

Школа встречает нас суматохой. Вот-вот должны начаться занятия. Ученики неохотно разбредаются по классам. Учителя маленькими стайками по три-четыре человека обсуждают последние происшествия. Атмосфера тревожная и угнетающая. В коридоре вижу Аду. Она тоже замечает меня. Ее взгляд холоден, безжалостен. Подавляю в себе желание подойти к ней. Айлин берет меня под руку, и я накрываю правой ладонью ее ледяные пальцы.

— Не могу поверить, что я здесь в последний раз, — взволнованно шепчет она. Ее сердцебиение учащается, кожа становится влажной.

— Дальше — новая жизнь, — с воодушевлением говорю, я и она улыбается.

— Спасибо тебе, — шепчет мне на ухо Айлин. Ее дыхание обжигает мне висок.

Разговор с директором и оформление бумаг не занимают много времени. Через час мы уже покидаем это проклятое место. О смерти любимого учителя ей так никто и не сказал.

— Только что произошло такое важное событие в твоей жизни, — открывая дверцу машины, произношу я. — Это надо отметить. Предлагаю отправиться в лес и погулять там.

— С удовольствием, — откликается Айлин, садясь на место рядом с водителем. — Погода сегодня чудесная. Дождя не обещали.