Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 48)

— Ну, хотя бы пару глотков, — ноет Якуб — Я буду аккуратен, постараюсь никого не убить. Честно.

Верить ему в таком состоянии сродни безумию. Конечно, он не сможет контролировать себя, пока не выпьет из человека все, до капли. Я не могу так рисковать.

Наконец, слышатся шаги, и в дом входит мой сын в сопровождении женщины лет пятидесяти. Она одета в длинную синюю куртку, теплые брюки. На голове повязан платок. Лицо уставшее, щеки покрыты глубокими морщинами, глаза синие, потухшие. Унюхав ее, Якуб вырывается из моих рук. Мне приходится приложить немало усилий, чтобы удержать его.

Арсен закрывает за собой дверь. Ослабляю хватку и поднимаю на ноги. Не веря в свою свободу, Монро какое-то время лежит без движения. Потом вскакивает на ноги. Увидев его лицо, наша гостья истошно кричит и хватается рукой за сердце. Слышу, как на втором этаже щелкает замок и на лестнице появляется Рита.

— Уходи! Сейчас же! — кричу ей я, но, увидев женщину, она замирает на ступеньках.

— Что вы собираетесь со мной сделать? — всхлипывает жертва, пятясь от надвигающегося на нее Якуба. — Господи Иисусе… Пощадите меня, прошу вас! Мне внука поднимать надо…

— Зотикус, сделай что-нибудь! — вцепляясь руками в перила, просит Рита. — Останови это немедленно!

Услышав ее голос, женщина меняется в лице. Выражение полного ужаса и неизбежности сменяется надеждой.

— Риточка, девочка… — бормочет она. — Помоги мне!

— Иди к себе в комнату, — требую я, но Рита не двигается. Поднимаюсь к ней на ступеньку, беру за плечи, хорошенько встряхиваю, заставляя посмотреть себе в глаза. — Пойми, либо она, либо ты и твоя семья.

— Но она — часть моей семьи. Моя соседка. Человек, который поддерживал меня, давал советы. Найдите этому бедолаге другую еду. Я могу сцедить ему свою кровь, если уж так необходимо, — голос Риты звучит решительно и уверенно. Я готов согласиться с ней, но уже поздно. Пронзительный вопль пронзает тишину дома. Когда я оборачиваюсь, от шеи женщины почти ничего не остается. Она сломана и разорвана. По ее телу пробегают волны агонии. Рита в ужасе закрывает лицо руками. Хочет сбежать вниз, но я не позволяю ей этого сделать.

— С тобой будет тоже самое, — предупреждаю я.

— Как ты мог… — шепчет она. — Почему выбрали именно ее?

— Могу предположить, что у нее такая судьба, карма, предназначение. Понимай, как хочешь. Только не думаю, что тебе от таких объяснений станет легче.

— Ты просто бессердечный ублюдок! — зло бросает Рита и бежит вверх по лестнице.

Перевожу взгляд на Якуба, который все еще не может оторваться от своего ужина. Арсен сидит на корточках напротив, с грустью наблюдая за происходящим. Он выглядит подавленным и расстроенным. Не сомневаюсь в том, что он переживает из-за того, что случилось с его другом. Бросаю взгляд на часы. Начало десятого. У меня еще есть шанс застать Аду не спящей.

— Отведи Якуба в подвал и приберись тут, — проходя мимо Арсена, говорю я. Тот рассеяно кивает. — И проследи, чтобы не было никаких новых трупов.

Путь до дома, где живет Ада, кажется мне чересчур длинным. Хотя я укладываюсь в пару минут. Сегодня мое самочувствие на высоте. Меня ничего не беспокоит, все как в прежние времена. Оказавшись в районе десяти метров от парадной, замечаю, как от здания отъезжает «Майбах». Что там говорил дворник про него? Один-единственный на весь город и принадлежит Рудольфу Вагнеру? А что он забыл здесь? Рассказ Айлин о том, что бабушка перестала общаться с учительницей после того, как увидела ее танцующей с этим самым мужичком, тут же всплывает в памяти, и я ускоряю шаг. В один прыжок взлетаю по лестнице, стучусь в знакомую дверь. Ада открывает сразу. Она явно удивлена моим визитом. На ней короткая ночная сорочка, на обнаженные плечи наброшена черная шаль. Вхожу, не здороваясь.

— У тебя кто-то был в гостях? — спрашиваю я, улавливая на ней чужой, незнакомый запах.

— Нет, — Ада удивленно пожимает плечами. — Весь вечер провела одна. Тетрадки проверяла. Кстати, почему сегодня не пришла Айлин? Знаешь, мне очень не нравятся ее прогулы. Это безответственно.

— У нее была температура, и я решил, что будет лучше ей поспать дома, — на ходу придумываю оправдание я.

— Да у нее вечно какие-то недомогания! — сердится Ада. — То вирус, то герпес, то перелом. Ей семнадцать, а она хворает, как древняя бабка. Потакай ей меньше. Девочка больше придумывает, чем страдает.

— Это как-то влияет на ее успеваемость? — удивленный такой реакцией, задаю вопрос я.

— Нет.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что должен быть порядок, а не когда хочу, тогда и учусь, — раздраженно бросает Ада. — Прости, усталость сказывается. Совсем не владею собой.

— У тебя есть другой мужчина?

— Что? — Ада непонимающе смотрит на меня, но я замечаю ее страх.

— Это Рудольф Вагнер, не так ли? — наступаю я и меня охватывает злость.

— Ты спятил? — Ада не скрывает того, что мое поведение ее пугает.

— Не лги мне, — прошу я.

— Между мной и Рудольфом только деловые отношения. Не усложняй жизнь тем, чего нет, — отвечает Ада, отступая от меня, пока не упирается поясницей в подоконник.

— И что в них входит? — черт, это глупо, но я ревную ее.

— Если тебя интересует спала ли я с ним, то да, спала! — в сердцах бросает Ада и в его взгляде скользит раздражение. — Но мы не настолько в близких отношениях, чтобы ты этим интересовался. А теперь уходи! Не хочу тебя больше видеть!

Пожалуй, она права — лучшее, что сейчас могу сделать, это покинуть ее квартиру.

Иду к дому, где живет отец Сабины. У меня к нему два вопроса, и ответы на них могут решить очень многое. Вхожу в подъезд и поднимаюсь по раздолбанной лестнице к квартире, где живет папаша большого семейства. Мне везет — Матвей стоит на лестничной площадке и курит возле окна. А это значит, что входить в его покои и переживать эстетический ужас мне не придется.

— Ну, здравствуй, Матвей, — улыбаясь, произношу я. Мужчина вздрагивает и оборачивается. Тихо матерится, тут же туша сигарету в консервной банке из-под кофе. — Помнишь меня?

— Да такого хмыря, как ты, хрен забудешь… — неуверенно бормочет он, пряча руки за спину.

— У меня к тебе пара вопросов, и я рассчитываю на честные ответы. Соврешь — сверну тебе шею, — миролюбиво говорю я, естественно, со внушением.

— Да понял я уже эти твои фокусы, — морщится Матвей. — Спрашивай, у меня там ужин на плите стынет.

— К тебе приходила Елена с деловым предложением устранить кое-кого из своей семьи? — спрашиваю я. Матвей шумно вздыхает.

— Задницей чуял, что до добра это не доведёт… Вроде такая хорошая баба, целительница, и тут такое — убей мою внучку.

— Что ты ей ответил?

— Первоначально послал туда, где раки не ворковали. Но она предложила хорошие деньги — я согласился подумать. Как-никак Айлин — подруга моей дочки, жалко девчонку было. Это как прям своего ребёнка убить… — рассказывает Матвей и в его тоне звучит сожаление.

— А потом?

— Она снова пришла. Сказала, что, если я не соглашусь, найдет другого исполнителя. А у меня малой заболел, нужны были деньги на лечение. В общем, я согласился. В день, когда мы должны были встретиться, ее пришиб кто-то. И по чесноку если, это не дает мне покоя…

— Боишься за свою жизнь?

— Да не то, чтобы боюсь… Муторно как-то. Словно своим согласием я ввязался в какое-то дерьмо, — Матвей шумно харкает на пол и растирает плевок тапком.

— Елена могла обратиться еще к кому-то с подобным вопросом? — борясь с желанием придушить своего собеседника, спрашиваю я.

— Да откуда же я знаю? Мало ли в городе приезжих отморозков… По мне так она не должна была успеть это сделать. Я же готов был взяться за работу.

— Она как-то объяснила свой поступок? Как вела себя?

— Нервной была очень, взвинченной. Оно и понятно, в принципе, не конфетку же пришла украсть… Все бормотала о том, что Айлин надо остановить. Но я мало что понял. Не сведущ я в этих знахарских делах. Какие- то у них там свои бесы.

— Второй вопрос. В нашу первую встречу ты сказал, что Ада Грановская та еще шлюха, что ты имел в виду? Кого она обслуживает?

— Ну ты, парень, даешь, конечно… Одно оправдание — ты не местный, — вздыхает Матвей. — С Вагнером она путается. Три года уже. Непонятно на что надеется, у него таких, как она, воз и маленькая тележка. Этот ненасытный кобель даже к моей бабе подкатывал, пока я в тюрьме сидел. А она далеко не красотка, сам, небось, видел.

— Что ты еще знаешь об Аде?

— Да ничего такого. Скользкая она какая-то, нехороший человек. Не потому, что шлюха, нет, а нутро у нее гнилое. Злое. Приходила тут к Сабинке чай пить, так глазками своими и сверлила, мол, я — человек, а ты — параша. А самое забавное, что о ней никто ничего не знает. Приехала, живет, а где была до этого, чем занималась — тайна, покрытая мраком. И если спросить ее об этом, переведёт разговор на другую тему, но ни словечка не скажет. Будто ей есть, что скрывать.

— Это ты по себе судишь? — уточняю я. Подтверждения моих подозрений меня совсем на радуют. Хотя на что я надеялся, отправляясь сюда?

— Да нет же, весь город об этом гудит. Если бы ее не любили дети, тяжко бы ей здесь пришлось. Только на этом держится, а так бы стала изгоем, — поясняет Матвей.

— А друзья у нее есть?

— Помилуй Боже, ну откуда же я это знаю? Ты с ней путаешься. Вот сам и спроси, — доставая из пачки сигарету, отвечает Матвей.