Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 47)

— Я готова, — сообщает Айлин. Оборачиваюсь, смотрю на нее. На девушке черные брюки, такого же цвета водолазка. В ушах блестят крошечные рубины. Волосы аккуратно убраны в пучок. Она выглядит строго и неприступно. В руках сжимает маленькую сумочку.

— Прекрасно, — говорю я. Подхожу к ней, беру ее за руки. Айлин дрожит от холода. Незаметно кладу в ее сумочку крохотный жучок, купленный сегодня в городе. Так у меня будет небольшая иллюзия, что я контролирую ситуацию. — Надо взять пальто.

Захожу в дом, снимаю с вешалки свое и Айлин. Помогаю своей подопечной одеться. Арсен настоятельно просит держать его в курсе событий. Обещаю ему. Мы идем к машине.

— Что бы ни случилось — я справлюсь, — садясь на место рядом с водителем, говорит Айлин. — Просто хочу, чтобы ты это знал.

Когда я подъезжаю к входу на кладбище, Америго уже ждет нас. Он стоит, прислонившись спиной к машине, руки спрятаны в карманы. Волосы намокли от дождя, тонкими прядями липнут к щекам. Вылезаю из авто, открываю дверь Айлин, подаю ей руку. Ее пальцы холодные, влажные. Сердце бьется часто. Несмотря на выдержку, замечаю в ее глазах страх. Она понимает это и тут же отводит взгляд.

— Вы опоздали на две минуты, — выговаривает Америго, подходя к нам. Окидывает Айлин оценивающим взглядом, берет ее за локоть, привлекает к себе.

— Здравствуй, леди. Надеюсь, при тебе нет никакого оружия, кроме твоей красоты? — спрашивает он. Прежде, чем она успевает ответить, обыскивает ее с головы до ног. Айлин трясет от негодования. Он забирает из ее рук сумочку. — Пусть побудет пока у меня.

— Возьми! — протягивая ему флэшку, говорит Айлин. Ее голос срывается. Капли дождя бегут по лицу. Ладонь разжата, на ней дрожит черный прямоугольник — цена жизни Якуба.

— Отдашь в машине, — беря ее за плечи, небрежно бросает Америго, подталкивая ее вперед. — Идем. Промокнешь вся, пока выпендриваться будешь.

— Айлин, я буду рядом, — демонстрировать спокойствие, когда хочется убивать — вот моя уникальная способность.

— В прошлый раз ей это никак не помогло, — напоминает Америго, открывая дверцу джипа перед девушкой. — Залезай.

Как только Якуб будет в безопасности, отыграюсь на этом засранце по-полной.

Сажусь в машину, втыкаю в уши гарнитуру. До меня доносится скрип сидений, шуршание одежды. Приглушенный вскрик Айлин заставляет меня вздрогнуть. Уже тянусь рукой к дверце, чтобы открыть ее, как до меня доносится голос Америго, полный досады:

— Да не трону я тебя, расслабься.

— Это невозможно сделать, находясь рядом с варваром, — голос Айлин звучит на удивление ровно.

— Никогда. Не сравнивай. Меня. С этими. Тварями, — чеканя каждое слово, говорит Америго.

— Я привыкла называть вещи своими именами. В моих глазах ты — варвар и навсегда им останешься, — продолжает настаивать на своем Айлин. Америго издает тихий рык, предвестие того, что он становится опасным. Еще бы, она задела его за живое. Сравнила с теми, кто убил его семью.

— Ты даже не представляешь себе, каких усилий мне стоит сдержаться и не вырвать тебе сердце, — признается Америго. Его голос глух, в нем вибрирует ярость.

— Может, не стоит насиловать себя? Дай волю своим чувствам, — вкрадчиво произносит Айлин.

Что она вытворяет? Зачем провоцирует его? Не могу понять этого.

Америго не отвечает. Слышу, как его пальцы бегают по клавиатуре. Похоже, проверяет подлинность флэшки. Это не должно занять много времени.

— Для чего ты все это затеял? — нарушая тишину, спрашивает Айлин. — Тебе же не по душе то, что ты делаешь.

— Да что ты? — в голосе Америго звучит искреннее удивление. — С чего ты это взяла?

— Я вижу тебя, — начинает Айлин, но тут же замолкает, словно собирается с силами. Шумно выдыхает. — Ты злишься не на Зотикуса, а на себя. За то, что не сумел защититься, что был недостаточно умен, изворотлив. Подставил тех, кто поверил в тебя. Это твоя личная драма. Тебе хочется причинить боль брату, чтобы, видя, как он мучается, простить себя. Но это не поможет.

— Спорное наблюдение, — возражает Америго. — Что ты чувствовала, когда стреляла в меня?

— Гнев. Ярость. Облегчение. Стыд, — подумав, отвечает Айлин.

— Первые три пункта я прекрасно понимаю, но причем здесь стыд? — недоумевает Америго.

— Потому что я встала на одну ступеньку с тобой, стала, как ты. Поддалась искушению мести, — поясняет Айлин. — Почему ты позволил убить себя? Ты же мог остановить меня…

— Людям, которые нравятся, обычно потакаешь… — Америго отвечает, тише, чем обычно. С трудом разбираю его слова. — Мне показалось: это было важно для тебя. Ладно, ты выполнила свою миссию, можешь идти. Передай Зотикусу, что с флешкой все нормально. Минут через десять привезут Якуба.

— Хорошо, — жду, что Айлин бросится оттуда наутек, но она продолжает сидеть в машине. — Америго… Прости своего брата. Ты ведь можешь это сделать.

— Девочка моя, — с горечью произносит Америго, — поверь, твой опекун не стоит того, чтобы ты о нем просила.

И на этот раз он чертовски прав.

Глава 19

Спешно убираю гарнитуру в бардачок. Айлин медленно, словно каждый шаг требует от нее колоссальных усилий, подходит к авто. Открыв дверцу, садится рядом. Складывает руки на коленях, смотрит перед собой.

— Как все прошло? — спрашиваю я.

— Тебе не о чем беспокоиться. Якуб скоро будет здесь, — ее голос звучит тускло, безжизненно. Слова словно запрограммированы. Она тянется к магнитоле, включает музыку. Откидывается на спинку сидения, прикрывает веки.

— О чем вы говорили? — продолжаю допытываться я, глядя, как джип Америго дает задний ход, покидая место встречи.

— Ни о чем. Он проверил флэшку, потом сказал, что я могу идти, — тихо, но уверенно лжет Айлин. Не могу понять, зачем она это делает.

— Руки не распускал?

— Я же сказала — тебе не о чем беспокоиться. Все хорошо.

— Хорошо — так хорошо, — сдаюсь я. На месте, где стоял джип, появляется старая «Волга». Через минуту оттуда выходит Тадеуш, похожий на огромное черное облако. Он достаточно шустро распахивает заднюю дверь. Вытаскивает кого-то, завернутого в черную ткань, ставит на ноги. Выбираюсь из машины, подхожу к поляку. Хочу убедиться, что передо мной действительно Якуб. Тянусь, чтобы убрать от его лица материю, в которую он завернут. Медленно отодвигаю ее в сторону — и передо мной встает ужасная картина. Это, несомненно, Монро, но его лоб, щеки — без кожи. Сплошное кровавое месиво. Нижнюю часть закрывает намордник, от этого он выглядит еще более зловеще и пугающе. В глазах застыла мука.

— С вами девушка, — напоминает мне Тадеуш. — Лучше ей такую красоту не показывать.

Понимаю, что собеседник прав. Поднимаю Якуба на руки и отношу в машину. Укладываю на пассажирское место, перетягиваю ремнем безопасности. Айлин начинает нервно ерзать, то и дело оборачиваясь, чтобы бросить взгляд на Якуба, похожего на мумию.

— Мне неуютно, — признается она. — Поедем быстрее.

Полностью с ней солидарен. Якуб может стать смертельным оружием в любой момент. И тогда плохо будет всем. После истязаний он вряд ли в скором времени будет адекватным и человечным. Его ждет долгий период восстановления, регулярного питания и агрессии. Вполне возможно, придётся посадить его на цепь, дабы он никого не убил. Звоню Арсену, сообщаю новости. Прошу его быстро найти кровь. Хотя вряд ли он успеет что-то придумать за такой короткий срок.

Айлин выходит из машины первой, бежит домой, чтобы предупредить девушек и Дэшэна, что нужно разойтись по комнатам и запереться. Даю ей немного времени, осторожно вытаскиваю Якуба, который сдавленно рычит. Отношу его в дом. Убедившись, что в гостиной никого нет, укладываю его на пол. Спешу на кухню, достаю из холодильника бутылку с кровью. Неужели Рита смирилась с таким видом питания на своей кухне? Разматываю черную ткань, снимаю с Монро намордник. Он смотрит на меня безумным взором. Подношу бутыль к его рту, вливаю сначала несколько капель, потом чуть больше. Якуб издает грозный рык, когда я отнимаю сосуд с жидкостью в сторону. Снимаю с его запястий наручники, помогаю ему сесть.

— Кровь… — просит он.

Отдаю ему остатки питания, он жадно впивается в горлышко, за долю секунды осушая все до последней капли. Стекло крошится у него в руках, мелкие осколки со звоном падают на пол.

— Еще… — требует он.

— Прости, друг, но пока больше ничего нет, — оборачиваясь в сторону двери, с сожалением говорю я. — Придется потерпеть.

— Не могу больше терпеть… — сквозь зубы отвечает Якуб. — Дай мне крови.

Он принюхивается, жадно втягивая носом воздух. Поднимается на ноги, шатаясь, направляется к лестнице. Этого только не хватало. Быстро преграждаю ему путь.

— Там есть еда! — говорит он — Почему ты мешаешь мне?

— Потому что нельзя питаться теми, кто живет в этом доме. Это друзья.

— Я голоден! — Якуб бьет меня кулаком в челюсть, пытаясь устранить со своего пути. Но я не собираюсь так просто сдаваться. Пара ударов и Монро лежит скрученным посреди комнаты. Рычит, сыплет проклятьями. Черт побери, где же ходит Арсен?

— Я сдохну, понимаешь ты это или нет? — Якуб едва не плачет.

— От голода еще никто не умирал. Это иллюзия, ты же сам знаешь, — пытаюсь утешить его я, но по своему опыту знаю, что такое срабатывает редко. — Дыши глубже, это должно немного успокоить желудок.

Он следует моему совету. Но через пять вдохов его энтузиазм кончается.