Вероника Белоусова – Прекрасная сторона зла (страница 20)

— Ах, это… — Курт касается своих щек и смеется. — Ко мне заниматься приходят дети, и они все время спрашивают, не болен ли я… Пришлось прибегнуть к хитрости.

Понимающе улыбаюсь, и мы перебираемся на крохотную кухню, где стоит небольшой стол, заставленный немытыми чашками. Курт высовывается в окно, оглядывает окрестности и тихо закрывает раму. Предполагаю, что он чего-то боится.

— Ты ведь пришел поговорить о Маркусе, — сложив руки на животе, спрашивает он, — не так ли?

— Да, все верно. О нем, и о той библиотеке, что вы не поделили.

— Эта ненормальная Барита уже приходила ко мне со своим щенком… Пытались выбить из меня правду. Думали, я их испугаюсь, — Курт пытается казаться бесстрашным, но глаза выдают тревогу.

— Барита — глава клана, — напоминаю я.

— И что? Это автоматически делает ее приятной, что ли? — пожимает плечами мой собеседник. — Они меня даже выслушать не захотели, сразу стали угрожать расправой. Ну, какой из меня убийца? Я даже кровь из артерии без чувства вины пить не могу!

— Я готов тебя выслушать. Расскажи мне все, что знаешь.

— Да ничего я толком не знаю! — расстраивается Курт. — Гонялся за этой библиотекой полгода. Дал за нее хорошую цену. Мы обо всем договорились… И вот, значит, приезжаю я в назначенный день, а мне говорят: «Извините, но новый покупатель оказался вдвое щедрее вас, и мы не смогли устоять». Спрашиваю, кто этот засранец? И мне говорят, что это уважаемый Маркус. Можешь себе представить, как мне было плохо? Я ведь доверял этому парню. Он знал, что она нужна мне! И так поступил…

— А зачем она тебе понадобилась? — спрашиваю я.

— Мне самому она, как собаке пятая нога, — понизив голос, откровенничает Курт. — Но я хотел сделать подарок близкому человеку. Он бредит этими книгами пророка Чори. А она там была, я собственными глазами ее видел!

— Что это за книги? — прикидываюсь дураком я.

— Еще один мозг, неиспорченный пропагандой, — усмехается Курт. — Существует легенда о первосозданном. Истинного его имени не знает никто, но в древних свитках его называли Чори. Он появился на свет от богов, спустившихся на землю, и знает, как был сотворён этот мир, мистические существа, как и чем лечить все болезни, что только есть на земле, как устроено мироздание. Пророк пытался помогать людям, лечил их, усмирял конфликты, но его жестоко предавали. Это повторялось из раза в раз, и в конце концов он разочаровался в людях. По одной версии, он выпил яд, что создал сам, и тут же умер. По другой, уехал жить в Африку и до сих пор скрывается в диких лесах, подальше от людских глаз. Но прежде чем исчезнуть, он написал три книги обо всех известных ему тайнах. Тот, кто соберет все три и сможет их прочесть, станет королем всех живых, его слава не померкнет. Я в эту чушь не верю, но согласись, звучит красиво и обнадеживающе. Особенно тот пункт, что если это прочтет вампир, то он сможет навсегда избавиться от жажды, перестать чувствовать боль от серебра… Представь, что будет, если это станет реальностью? Начнется райская жизнь!

— Маркус хотел стать королем? — я не могу сдержать улыбки. Курт тоже тихо хихикает.

— Нет, он изучал строение ДНК вампиров. Их слабые, сильные стороны. Хотел сделать их более совершенными за счет научных разработок. Тяжело ждать пока тебе исполнится девятьсот, чтобы без проблем бывать на солнце. Не каждый вампир доживает до такого возраста… Чаще всего из-за собственной глупости. Но факт есть факт. В книгах Чори все это было подробно описано. Он хотел заполучить их для науки.

— Но его обошел Конрад, — задумчиво говорю я. — Это он увел у тебя библиотеку и назвался именем Маркуса.

— Вот шельмец! — в сердцах бросает Курт и бьет кулаком по столу. — А казался таким порядочным! Обходительная тварь.

— Я только не пойму, почему Конрад подставил Маркуса? Ведь они были близки, занимались одним делом…

— Ха, эти близкие люди в последнее время были готовы друг другу глотки порвать, — глаза Курта начинают блестеть. — В тот день, когда я пришел к Маркусу высказать свое фи, слышал, как они скандалили. А потом из спальни выскочил Конрад. Он был вне себя и даже выпустил клыки… Сам понимаешь, какая это крайняя степень возбуждения.

— А из-за чего они повздорили? — интересуюсь я.

— Из-за какой-то девицы по имени Антонелла. По крайней мере, я дважды слышал это имя, и Маркус вложил в него столько ненависти, что все сразу стало понятно.

— Что именно?

— Конрад выбрал ее, — довольно сообщил Курт. — Ну ведь ты в курсе, что они с Маркусом были любовниками. А тут появляется какая-то красотка, и все, отношениям конец.

— До меня долетали слухи, что у Конрада появился новый парень, — делюсь сплетнями я.

— Да, я тоже об этом слышал. Кто-то из отверженных. Но я этому не поверил. Слишком уж странно все это выглядело.

— А ты сам видел когда-нибудь Антонеллу?

— Нет, только слышал ее имя. Но когда я узнал о смерти Конрада, то подумал, что его убил Маркус. Любовь, оскорблённые чувства… Но потом решил, что раз в деле замешана баба, то скорее всего, преступление связано с ней, — высказывает свои предположения Курт. — Слушай, ко мне сейчас придут дети, а мне еще прибраться тут надо. Тебе лучше уйти.

Благодарю его за уделенное время и информацию, которой он со мной поделился. Замечаю, что он нервничает еще больше, чем, когда я только вошел в его мастерскую. Сожалеет о своей болтливости. Но слово, как говорится, не воробей…

Выхожу на улицу. Вечереет, сгущаются сумерки. Через несколько часов мне предстоит покинуть Лондон, и я не знаю, насколько затянется мое отсутствие. Поднимаю воротник и иду в сторону парковки, где я оставил свою машину.

Меня не оставляет ощущение, что за мной следят. С того момента, как я увидел в баре Америго, мне неспокойно. Никто лучше меня не знает, на что он способен. Кальенте будет мстить. Если бы я знал, кто виновник моего изгнания и бесчестия, то поступил бы точно так же. Правда, не стал бы столь долго ждать.

Сильный удар в спину сбивает меня с ног и заставляет упасть на колени. Я не успеваю обернуться, чтобы узнать, кто напал на меня, как чувствую укол в шею, за ухом. А через секунду меня пронзает острая, невыносимая боль. Перед глазами все кружится, и безвольной тушей падаю на асфальт.

Открываю глаза и не могу понять, где я нахожусь. Здесь темно и очень тесно. Похоже, меня запихали в багажник. Но кто и зачем? И что заставило меня вырубиться, как последнего смертного? Меня приводит в недоумение, что я чувствую свой пульс. Такого никогда не было. Пытаюсь пошевелить руками, но они связны. Совсем чудесно. Неужели самолёт в Россию улетит без меня?

Прислушиваюсь. Шаги. Идут двое. Один из них — человек. Он тяжело дышит и, судя по тому, как наступает на ноги, имеет лишний вес, а из-за него — проблемы с суставами. Второй легок, худощав и похоже, что вампир. Они подходят совсем близко, и человек опирается всем телом на багажник, где нахожусь я.

— Вот, доставили вам вашего голубчика, — басом говорит он, и я морщусь от звука его голоса.

— Без проблем? — осведомляется его спутник, и я узнаю голос Америго.

— Выключился на раз.

— Ладно, открывай багажник.

Отчаянно пытаюсь освободить руки до того, как крышка багажника взметнётся вверх. Скрежет ключа в замке, холодный ветер в лицо и бородатая физиономия, что склонилась надо мной — вот и все, что успевает выхватить сознание, прежде чем я снова оказываюсь на ногах. Бородач вытаскивает меня из моего заточения, словно перышко. Злым, всклоченным, со сломанной рукой, которая еще не успела срастись, — именно таким я предстаю перед Америго. Он с усмешкой смотрит на то, как я шатаюсь, пытаясь удержать равновесие. Мы стоим посреди пустынного шоссе и смотрим друг на друга.

— Надеюсь, ты еще не успел соскучиться, — улыбается Америго. Сегодня он в кожаных штанах, высоких армейских ботинках, черной футболке и таком же плаще. — Наверное, ты думаешь — почему он так долго ждал? Не тормоз ли случаем? Удовлетворю твое любопытство. Я собирался надрать тебе задницу сразу, и у меня был более чем блестящий план! Но тут мне сообщили, что ты заточен в Белой Башне, а это значит, что свободы тебе не видать не просто долго, а очень, очень долго. И я расслабился, занялся другими делами. Но, как видишь, не забыл о тебе. Это ведь приятно, когда друзья помнят о тебе, да?

Америго со злостью бьет меня ногой в грудь. Мне удается устоять, но следующий удар все-таки сбивает меня с ног.

— И я так же сильно рад видеть тебя, дружище, — поднимаясь в один прыжок, заставляю себя улыбнуться я. — До меня доходили слухи, что ты живешь в Арабских Эмиратах, увлекаешься духовными практиками, медитируешь. Что, не полегчало тебе от них? Врут буддисты, что медитация панацея ото всего?

— Вообще-то, я жил в ЮАР, но перепутать ОАЭ и ЮАР для такого имбецила, как ты, простительно, — в голосе Америго звучит снисходительность.

— Полторы тысячи лет дружбы со слабоумным…. Кальенте, кому ты сейчас льстишь? — усмехаясь, спрашиваю я. Его глаза хищно сужаются.

Ко мне возвращаются силы, и я разрываю верёвки. Потираю онемевшие запястья, готовый в любой момент отразить новый удар.

— Прокатимся? — неожиданно говорит Америго, швыряет мне ключи и жестом приказывает идти за ним.

Глава 9

Мы идем к развилке, где стоят два автомобиля Шевроле Корвета — желтый и красный. Не знаю, что задумал Америго, но если он не изменился, то должно быть весело.