Вернор Виндж – Сквозь время (страница 105)

Вил поднял руку и вставил короткую реплику:

– Мы не нуждаемся в сверхъестественных объяснениях происшедшего. Хуан Шансон утверждает, что Исчезновение вызвано нападением инопланетян.

Филиппики Маджа продолжались еще почти секунду, прежде чем он сообразил, что ему ответили. Мадж на мгновение раскрыл рот, а потом… рассмеялся.

– Этот вероотступник? Не понимаю, откуда такая вера в его слова! Шансон отрекся от Христа ради фальшивого блеска науки. – Последнее слово Мадж произнес так, словно это было ругательство. Джейсон покачал головой, а его улыбка стала еще шире. – Но ваш вопрос весьма показателен. Мы и в самом деле должны учесть…

Последний пророк придвинулся поближе к Вилу и сделал очередную попытку заставить его понять…

И Вил в самом деле понял. Джейсону Маджу требовались люди. Когда-то давно, в прошлом, маленький человечек решил, что единственная возможность привлечь внимание других людей – говорить о космических проблемах. И чем упорнее он пытался объяснить что-то, тем недружелюбнее становилась аудитория; в конце концов, сам факт, что у него есть хоть какие-то слушатели, уже был триумфом. Если интуиция Бриерсона хоть чего-нибудь стоит, Елена права: Джейсона Маджа можно вычеркнуть из списка подозреваемых.

Казалось, разница невелика – двадцать четыре часа в сутках или двадцать пять. Но этот лишний час был одной из самых приятных вещей в новом мире. Похоже, впервые в жизни теперь у всех на все хватало времени: и сделать дела, и даже немного подумать. «Конечно, – говорили колонисты, – пройдет время – и мы привыкнем». Однако неделя проходила за неделей, а эффект оставался.

Долгий день начал клониться к вечеру, и постепенно напряженность, возникшая после речи Тиуланга, прошла. Внимание собравшихся переключилось на волейбольные площадки, устроенные в северной части лужайки. Наступило приятное, бездумное время отдыха.

Бриерсон всегда любил подобные мероприятия. Но сегодня он чем дальше, тем сильнее ощущал беспокойство. Почему? Если все люди Земли собрались здесь, значит человек, который отправил его в будущее, тоже отдыхает вместе со всеми. Где-то в радиусе двухсот метров находится тот, кто причинил ему столько боли!.. Раньше Вил полагал, что сможет не обращать на это внимания; ему даже показалось забавным, что Королева боится, как бы Бриерсон не начал мстить обидчику.

Как он плохо себя знал! Вил вдруг понял, что смотрит на игроков, пытаясь найти лицо из далекого прошлого. Он запорол несколько легких ударов, больше того, он врезался в другого игрока. При его девяноста килограммах это было не очень любезно.

Вил решил, что лучше ему понаблюдать за игрой из зрительских рядов. Да и кого он ищет? Дело о растрате было совсем простым, найти преступника не составляло никакого труда. Подозревались трое: Парнишка, Заместитель и Сторож – так Вил назвал их для себя. Еще несколько дней – и он арестовал бы виновного. Однако Бриерсон недооценил то состояние паники, в котором находился преступник, – в этом и заключалась его главная ошибка. Было украдено совсем немного; только безумец мог решиться запузырить следователя, зная, что за это его ждет страшное наказание.

Парнишка, Заместитель, Сторож. Вил даже не помнил их имен, зато лица четко запечатлелись в его памяти. Вне всякого сомнения, Королевы изменили внешность преступника, но Вил был уверен, что через некоторое время сумеет его узнать.

Это безумие. Он практически пообещал Елене, а еще раньше Марте, что не станет мстить. Да и что мог он сделать, если бы нашел своего врага? Во всяком случае, жизнь стала бы для этого подонка куда менее приятной, чем раньше… И тем не менее Бриерсон внимательно разглядывал людей, собравшихся на вечеринку, – давал о себе знать тридцатилетний опыт работы в полиции. Вскоре Вил покинул территорию спортивных площадок и не спеша обошел парк.

Большую часть присутствующих волейбол не заинтересовал. Бродя с делано равнодушным видом, Вил внимательно наблюдал, не пытается ли кто-нибудь избежать с ним встречи. Ничего похожего.

Потом Бриерсон начал переходить от одной группы к другой. Он держался совершенно спокойно и даже весело. В прежние времена такое поведение было естественным для него; сейчас это было двойным обманом. Откуда-то сверху за каждым его шагом следила Елена… Наверное, она была довольна. Инспектор делал именно то, чего она хотела, – за два часа ему удалось поговорить почти с половиной неприсоединившихся, при этом ни один из них не догадался, что он действует как официальное лицо. Вил кое-что узнал: например, многие прекрасно понимали, что стоит за словами Тиуланга. Хорошая новость для Елены.

Одновременно Вил занимался собственным расследованием. Поболтав минут десять или пятнадцать, он вычеркивал еще одного подозреваемого из своего списка. Бриерсон старался как можно лучше запомнить лица и имена. Незнакомец, сидевший в самой глубине его существа, ужасно радовался тому, что он так ловко дурачит Елену.

Враг должен сторониться других людей. Интересно, как такой тип станет прятаться? Ответа на этот вопрос у Вила не было. Он заметил, что здесь практически нет одиночек. Оказавшись на опустевшей Земле, люди старались держаться ближе друг к другу, изо всех сил пытаясь помочь тем, кто пострадал сильнее всего. Вил видел, что очень многие прячут невыносимое горе за маской веселости. Некоторые люди вышли из стасиса всего месяц или два назад, для них боль потери особенно остра. Наверняка были случаи психических срывов; как Елена справляется с ними? Вполне возможно, что человека, которого пытался отыскать Бриерсон, здесь нет. Впрочем, это не имеет значения. Вернувшись домой, Вил проверит имена присутствовавших на вечеринке людей по спискам жителей колонии. И сразу выяснит, кто решил отсидеться дома. После следующей вечеринки или двух он уже будет точно знать, за кем охотиться.

Солнце медленно опускалось, прямая траектория этого падения могла показаться странной тому, кто вырос в средних широтах. Тени сгустились, зелень на лужайках и на склонах холмов постепенно приобрела красноватый оттенок; сейчас больше, чем обычно, окружающий пейзаж напоминал картину художника-фантаста. Небо сначала стало золотистым, а потом багровым. Сумерки быстро перешли в ночь, над волейбольной площадкой зажегся свет. Кое-где вспыхнули костры; их веселый желтый огонь соревновался с голубым мерцанием вокруг площадки.

Вил поговорил почти со всеми неприсоединившимися и примерно с двадцатью Мирниками. Не так уж и много, но ведь ему приходилось двигаться очень медленно, чтобы ввести в заблуждение Елену и быть уверенным в том, что его никто не обманывает.

Темнота освободила Вила от навязчивой идеи; теперь не было никакого смысла вступать с кем-нибудь в разговор. Он вернулся к спортивной площадке, чувствуя легкое возбуждение. Он даже перестал стыдиться того, что обманывает Елену. Не прикладывая особых усилий, он сегодня отлично на нее поработал. О некоторых услышанных доводах и рассуждениях Елена никогда не говорила.

Например, группы людей вдалеке от света костров о чем-то тихо и напряженно переговаривались. Вил уже подходил к спортивной площадке, когда наткнулся на одну из них, – почти тридцать человек, только женщины. Присмотревшись внимательнее, он узнал Гейл Паркер и кое-кого еще. Здесь были представители всех группировок. Вил остановился, и Паркер подняла голову. В ее взгляде не было прежнего дружелюбия. Вил пошел прочь, чувствуя на себе сердитые взгляды.

Он знал, что́ они обсуждали. Люди вроде Кима Тиуланга могли рассуждать о возрождении человеческой расы. Для этого требовался высокий уровень рождаемости на протяжении по крайней мере века. Без инкубаторов и аппаратуры послеродовой медицинской помощи эта задача полностью ляжет на плечи женщин. Значит, женщины превратятся в рабов, причем совсем не тех, о которых говорил Тиуланг. Этих рабов будут любить и оберегать – и они сами, может быть, поверят в то, что так и надо, – но ведь именно им придется нести это тяжелое бремя. Так было раньше. В начале двадцать первого века эпидемии практически покончили с человечеством, а многие из тех, кто остался в живых, были не способны иметь детей. Женщины того времени играли очень своеобразную роль в жизни. Родители Вила выросли как раз в те времена: единственной серьезной проблемой, из-за которой у них возникали ссоры, было желание его матери открыть собственное дело.

Установить рабство матерей сейчас гораздо сложнее. Эти люди пришли сюда не из времен страшных войн и эпидемий. Если не считать Мирников, они все происходили из конца двадцать первого и двадцать второго веков. Женщины были высокообразованными, большинство из них имели по несколько специальностей. Довольно часто они руководили фирмами. И нередко романы завязывались по их инициативе. Многим из двадцать второго века исполнилось по шестьдесят или семьдесят лет – молодые и прекрасные тела скрывали богатый опыт; с ними нельзя говорить с позиции силы.

…И тем не менее Гейл и остальные прекрасно понимали, что в ближайшем будущем расу людей ждет полное уничтожение, если женщины не пойдут на жертвы. Вопрос заключался в том, на что соглашаться, а на что нет. Какие выдвинуть требования и какие принять. Вила радовало, что ему не надо участвовать в этих совещаниях.