Вернер Гроссманн – На передней линии обороны. Начальник внешней разведки ГДР вспоминает (страница 17)
Западные разведслужбы тоже используют официальные дипломатические представительства для наступательного шпионажа в социалистических странах. Наши сотрудники зачастую довольно быстро распознают сотрудников ЦРУ и перевербовывают многих его агентов.
Несмотря на ограничения из-за работы в постоянных представительствах, наши сотрудники используют все легальные возможности. Они собирают обширную информацию, оказывают политическое влияние, знакомятся со многими людьми и проверяют, кого из них можно завербовать. Не в последнюю очередь они должны отражать атаки секретных служб, такие, как прослушивание, потому что они несут также ответственность за внутреннюю безопасность представительства.
По прошествии некоторого времени мы создаем систему прослушивания. Мы ловим станцию радиослежения противника, проводим анализ и целенаправленно записываем телефонные разговоры. Все это делается точечно, ни в коем случае не массированно. Мы не в состоянии заняться последним ни физически, ни технически. Будучи прагматиками, мы концентрируемся на основных моментах.
Непосредственное внедрение в постоянное представительство дает еще одно преимущество. Мы устраиваем наших людей в консульский отдел. Так мы можем напрямую и совершенно официально опекать посаженных в тюрьму разведчиков. Неофициально мы это делали всегда. Принцип Главного управления разведки — никого не оставлять на произвол судьбы. Если кого-то раскрывают или арестовывают, мы организуем адвокатов, обращаемся в полномочные ведомства ФРГ и находим возможности, чтобы навестить заключенных.
Именно в этой ситуации мы не оставляем потерпевшего одного. Когда Гюнтер Гийом и его жена Кристель Гийом были схвачены в 1974 году, руководство ГУР пыталось как можно быстрее вызволить обоих в рамках международного обмена шпионами. Мне поручается первоначальное зондирование. До тех пор я почти не имел никакого отношения к этой операции и лишь очень поздно узнал о существовании Гийомов.
В 1969 году, когда Брандт стал канцлером ФРГ, меня вызвал к себе в кабинет Маркус Вольф. Очевидно, он хотел сообщить мне нечто очень важное. Перед этим он предупредил меня о соблюдении высочайшей тайны. Я узнаю, что разведка совершенно неожиданно получила источник в высших кругах в ведомстве канцлера ФРГ. Просто Вилли Брандт забрал с собой из партийного центра СДПГ в новое ведомство своего личного референта Гийома, нашего разведчика. Теперь он, ведомый Куртом Гайлатом, начальником сектора СДПГ отдела II, находился на опасной должности, к которой мы и не стремились. Снова невычислимая вещь в работе разведслужбы. Нужна строжайшая конспирация. Чем меньше знают об этом деле, тем прочнее наш человек в горниле власти. Как начальника отдела I, для которого ведомство канцлера ФРГ — главный объект, Вольф должен поставить меня в известность о том, что есть такой источник. Мы не имеем права подвергать опасности Гюнтера Гийома какими-либо нашими действиями.
Больше я не имею никакого отношения к исполнению задания. Лишь во время и после ареста супружеской пары разведчиков я узнаю о дальнейшем развитии событий и их подоплеке. Я должен о них знать, так как мне нужно прозондировать отношение федерального канцлера Хельмута Шмидта к запланированному обмену. В поисках подходящей влиятельной личности, которая могла бы затронуть тему у Шмидта, мы выходим на Бертольда Байтца председателя наблюдательного совета концерна «Фрид. Крупп ГмбХ». Это тот, кто нам нужен.
Заместитель министра внешней торговли ГДР Хайнц Берендт, которого я очень хорошо знаю и у которого хорошие отношения с Бертольдом Байтцем, оказывает посредничество в организации встречи. И вот мы обедаем втроем во Дворце принцесс на Унтер ден Линден в Берлине. Байтц выслушивает мою просьбу и обещает при удобном случае спросить канцлера ФРГ о том, поддержит ли он обмен. Ответ Шмидта он сообщит мне, когда через несколько недель во время плавания по Балтийскому морю на паруснике он причалит в Штральзунде.
Спустя четыре недели я приветствую Бертольда Байтца в порту маленького ганзейского городка на Штрелазунде. Мы едем на моей «Ладе» в глубь страны, останавливаемся в деревенском кафе, расположенном в безлюдном месте, и беседуем за сосисками и картофельным салатом. Ответ Шмидта краток и ясен. Он против обмена. Гийом должен отсидеть свой срок Бертольд Байтц отправляется под парусами дальше.
Я уже забыл данный случай, как вдруг Байтц напоминает о себе. Он высказывает очень личную просьбу. Ему хочется посетить место, где он родился, увидеть отчий дом и положить букет цветов на могилу своих родителей. Я должен его сопровождать. Итак, мы отправляемся в путь. Мы едем в Цеммин, маленькую деревню в округе Нойбранденбург. В саду родного дома Байтц находит старый ручной водяной насос. Заржавевшую вещь он хотел бы иметь как воспоминание о детстве. Насос перебирается из маленького сада в небольшой мекленбургской деревне Цеммин в большой парк виллы «Хигель» в Эссене.
Ведомство канцлера ФРГ
Такой источник, как Гюнтер Гийом, едва ли заменим. Несмотря на это, мы работаем над тем, чтобы снова получать информацию из Центра. В 1973 году Дагмар Калиг-Шеффлер («Инге»), 1947 года рождения, проживающая в Гамбурге, берет на себя обязательство работать на Главное управление разведки и переехать в Бонн, чтобы попытаться там устроиться секретарем в Министерстве иностранных дел. В 1975 году она без согласования с нами по объявлению обращается в ведомство федерального канцлера, и ее сразу же берут на работу. С 1 сентября 1975 года она работает секретарем в отделе II (Иностранных и внутригерманских дел и внешней безопасности) и передает массу интересной информации. Ее подключают к супружеской паре резидентов в ФРГ. Ведомство по охране конституции арестовывает обоих, а также Дагмар в ходе операции «Регистрация». Сначала ее приговаривают к 3 годам после ревизии прокуратуры и нового судопроизводства к 4 годам и трем месяцам тюремного заключения.
Нам нужны долговременные наработки и мы должны планировать на перспективу Следует учитывать то, что социал-либеральная коалиция не продержится вечно. Мы делаем установку на смену правительства и подготавливаем кандидатов, у которых есть шансы в правом политическом окружении на то, чтобы подняться по служебной лестнице.
Одним из них является доктор Райнхард Отт («Рихард»). Он выходец из хорошо обеспеченной семьи, но придерживается левых взглядов, глубоко левых. Нам не требуется уговаривать его. Впрочем, он реагирует полной прострацией на сделанное ему в Берлине Харальдом Фишером и мной предложение вступить в ХДС.
Там он должен занять место, интересное для разведки. После того, как он отошел от тяжелого удара по его левому сознанию, он согласился. Его профессиональная карьера в качестве юриста, его происхождение образуют отличную почву для обещающего успех продвижения по правую сторону общества. Мне кажется, что игра вдруг начинает ему нравиться.
Госслужащим он, кстати, не станет, но позиции, которые он займет в кругах партийного руководства ХДС, представляют для нас интерес. Он станет референтом фракции ХДС в ландтаге Дюссельдорфа и сотрудником Курта Биденкопфа и Бернхарда Вормса. К сожалению, за свою службу он расплатится несколькими годами заключения. Он больше и не член ХДС.
Тот, кто хочет заполучить молодые источники, конечно, нуждается, соответственно, в молодых, динамичных и инициативных агентах в качестве вербовщиков в зоне действий. Их становится у нас все больше. Выросшие в ГДР, хорошо образованные и легко идущие на контакт, они быстро вступают в разговор со сверстниками. Некоторые из них, такие, как 32‐летний Вольфганг Хартманн, руководящий сотрудник госаппарата, профсоюзов и университета в Галле, сами в качестве руководящих агентов ведут завербованные ими источники. Вольфганг прекрасно ориентируется в политике, истории, литературе, искусстве и культуре и является хорошим психологом. Он вербует двух новых сотрудников: Кнута Грендаля («Тепфер» — «Хансон») на политико-идеологической основе и Хорста Мюллерса («Вебер») «под чужим флагом».
Кнут Грендаль, 1941‐го года рождения, по получении юридического образования работает в Министерстве по германо-германским связям, Хорст Мюллерс, год рождения 1937‐й, — в Министерстве по экономическому сотрудничеству. Между Вольфгангом и его партнерами Кнутом и Хорстом развиваются тесные дружеские отношения. Они сохраняются и после того, как Хорст Мюллерс узнает, что он годами передавал информацию не для ИГ «Остарбайт», фиктивного общества защиты экономических интересов концернов, а для секретной службы ГДР.
Четко очерченные личные политические цели Курта Грендаля почти совпадают с планами нашей разведки. Он не хочет ослабить ФРГ и дестабилизировать ее, а хочет поддержать политику разрядки и сотрудничества между Востоком и Западом. Как руководитель сектора федерального правительства по внутригерманским отношениям, он отдает все свои способности и знания тому, чтобы способствовать германской восточной политике, политике отказа от конфронтации и перехода к кооперации. Наши встречи все больше становятся похожи на совещания. Мы не только получаем от него информацию, но и передаем ему актуальные материалы о политике ГДР вплоть до документов Политбюро. В 1986 году Кнута Грендаля переводят в постоянное Представительство ФРГ в Берлине. Мы завершаем оперативную работу, хотя и с болью. Политические соображения не оставляют нам места для действий. Эрих Хонеккер хочет, наконец, совершить государственный визит в Бонн. Вероятное раскрытие разведчика ГДР в постоянном Представительстве ФРГ могло бы отодвинуть эти планы или даже разрушить их. Такой риск для нас слишком велик.