Вергилия Коулл – Deus Ex… Книга 2 (страница 18)

Он почти не разбирал музыки, шум и крики Подэры заглушали другие звуки в его голове. Железные псы громадными зубами глодали его правую ногу. Да, теперь он нашел точное определение этому. Железные псы. Молчаливые, никогда не лающие, отступающие на какие-то редкие моменты, чтобы потом с удвоенной злостью пожирать его божественную плоть. Рогар откинулся еще, вытянув ногу как можно прямее, хотя это все равно не помогало. Пожалуй, ее стоило бы вообще отрубить, поступить кардинально, как он обошелся с собственным глазом, но одноногим ему будет трудно биться против Подэры. Лучше уж на полутора ногах, хоть как-то. Он ощутил во рту странный привкус и выдернул палец, сообразив, что прокусил его. Кровь тускло сверкала на коже. Украдкой оглянувшись, он выдавил несколько капель в кубок Кайлин, прежде чем края ранки схватились. Каждая частица его тела слишком полезна, чтобы пропадать напрасно.

Его дея танцевала, встав в линию с другими, справа ее держал за тонкие пальцы кнест помоложе, слева – постарше, оба не сводили с нее восторженных взглядов. Когда она подпрыгивала, опираясь на их руки, накидка чуть распахивалась, приоткрывая ноги. Кайлин этого не замечала. Рогар хотел бы не замечать. Сначала был Шион, потом Тан, но с ним все ограничилось лишь поцелуем. «Но я все равно думала только о тебе, представляла лишь тебя». Думала ли, любимая?

Он зажмурился, но все равно так и видел, как их руки трогают ее, гладят, ласкают. Много, много рук у нее на груди, между ног. А она стонет, страстно и жарко, совсем как под ним, Рогаром. Одинаковые звуки, одинаковые слова для каждого, кто был с ней.

Открыл глаз – один из кнестов держал ее за талию, подняв высоко над собой, затем передал другому. И снова они в ряд, танцуют и смеются, как и все остальные. Островные танцы, которым дея научила простой меаррский народ. Железные псы глубоко зубами в его колене. Кто-то копошится вон в том темном углу. Все это правда или нет? О чем они все врут ему? Кто-то наблюдает. Ты знаешь, ты знаешь, что не по ошибке. Враг притаился внутри. Все напрасно. Предатель. Жертвы, которых можно было избежать. Сколько их было? Калека и урод. Он так смотрит на нее, этот молодой кнест со светлой курчавой бородкой. Шея и глаза. Не закрывайся от меня, я же от тебя не закрываюсь. Тише, тварь наблюдает. Какая из реальностей – его? На Нершиже после танцев переходят к сексу. Если ты погибнешь, я стану женой героя. Я твой друг, Рогар, я никогда не оставлю тебя. А ты уверен, что она рассказала тебе все о Дворце Счастья? Я бы убил тебя собственными руками, чтобы открыть проход. Они ждут, пока ты ослабнешь. Зачем ты бросил нас, папа?

Неожиданно они все остановились. Открыли рты и уставились на него. Рогар сообразил, что собирался вскочить на ноги – думал, что не сможет, что псы уже напрочь все отгрызли по самое бедро – но оказалось, что он уже стоит. Стоит, стискивает кулаки и обводит всех таким гневным взглядом, что им мгновенно перехотелось танцевать и смеяться. Видимо, он заорал. Громко, вслух, сам того не понимая. И теперь тот молодой кнест со светлой бородкой едва заметно заступил вперед, прикрывая собой Кайлин от него – от безумного бога из цитадели. Ну да, ведь у нее такие глаза и шея.

– Вон, – процедил Рогар тихо и яростно, сверкая глазом на людишек, понимая, что еще немного – и первобытное преобладает над разумным. – Убирайтесь по щелям, твари.

Музыки не стало: какое же это все-таки облегчение! И зал опустел, за исключением их троих: Рогара, Кайлин и иххи, которую он поймал и придержал за руку, когда та хотела шмыгнуть мимо. Даже тот кнест, заметно поколебавшись, ушел. Когда двери зала захлопнулись, Рогар разжал пальцы, но сделал знак, чтобы девушка оставалась на месте. На ее лице не было страха, лишь любопытство, и он понял, что ихха успела повидать в жизни многое.

Интересно, испугалась бы она, заглянув в ухмыляющуюся пасть Подэры?

Хромая, Рогар обошел стол и прислонился к нему бедром, протянув к Кайлин руку:

– Иди сюда, рачонок, – мягко позвал он.

Она приблизилась, все еще хмельная от веселого танца, но уже обеспокоенная.

– Зачем ты надела это платье? – пробормотал он, привлекая ее к себе почти грубо, вжимаясь ртом в ее сладкий рот. – Я хочу тебя. Не могу смотреть, как ты двигаешься в нем, танцуешь. Сразу хочу.

И она снова заметно расслабилась в его руках, посчитав его обманчивую мягкость за порыв страсти. Доверчивый рачонок. Действительно ли доверчивый, или это ему хочется ее такой видеть? Псы безумствовали, но Рогар приказал им поутихнуть. Он всегда умел поступиться малым ради большой цели. Ему просто необходимо знать.

– Рогар… Рогар! – она с трудом разорвала их поцелуй, положила пальцы на его губы. Руки его кнестов держали эти пальцы, он шумно выдохнул, ощущая их вкус. – Мы не одни!

– У тебя такие красивые глаза, рачонок, – палец Рогара нежно прошелся по щеке Кайлин. Псы. Проклятые псы. – Такая нежная шея.

Ладонь скользнула вниз по ее коже от уха до ключицы. Он наклонил голову и поцеловал ее там, где только что гладил, и Кайлин невольно откинулась назад и застонала. Это стена делает ее такой. Сколько их было? На самом деле. Он должен знать.

– Рогар, любимый, пойдем в спальню, – лихорадочно зашептала Кайлин, обхватывая его руками. – Я сделаю все, что ты захочешь… нам будет хорошо… только вдвоем, пожалуйста…

– Но нам уже было хорошо. Вдвоем. Сегодня.

Он распахнул ее накидку, слишком грубо, разорвал тесемку, удерживающую ткань на плечах. Рванул на груди платье, открывая матовую кожу с острыми сосками, схватил ихху за волосы и с силой нагнул, заставив лизнуть один.

– Нет! – Кайлин вырвалась и отбежала, прикрывая грудь руками. Из ее горла вырвалось что-то, похожее на всхлипывание, но лицо оставалось сухим. Ну да, она же не плачет, если на нее смотрят. Псы. Кто-то наблюдает. Не по ошибке. Все врут. Сколько их было?! – Зачем я тебе рассказала? Зачем ты вынудил меня рассказать, Рогар? Я так и знала, что ты начнешь ревновать!

– Я? Ревновать?! – он сухо засмеялся. – Я хочу лишь правды, моя дорогая. Хочу, чтобы ты перестала мне врать.

– Но я не вру тебе, Рогар! Я сказала всю правду!

– Правду ли, любимая? Сколько их было?

– Я сказала правду, сколько!

– Но это неправда.

– Откуда ты знаешь?

– В том-то и дело: я не знаю. Но должен знать.

– С тобой что-то происходит, Рогар. Ты сильно накручиваешь себя. Я уже жалею…

– Что не придумала более правдоподобную ложь, любимая? Я так бесхитростно вру тебе, когда дарю подарки. Уж ты-то умеешь делать это более ловко.

Ее руки упали вдоль тела.

– Ты переиначиваешь мои слова, Рогар. Ты слышишь не то, что я говорю.

Он вообще слышал только вой Подэры. И ощущал беззвучное клацанье железных зубов в ноге. Он расстегнул паховый карман на шоссах и поманил ихху к себе. Заставил встать перед собой на колени. Кайлин побледнела так, что ее кожа из золотистой тоже превратилась в обычную белую. Она выглядела так, словно не может поверить своим глазам. Рогар-то своим давно не верил.

– Тогда позволь мне попробовать, – ухмыльнулся он. – В этом нет ничего такого, потому что я все равно буду думать о тебе. Только о тебе и представлять только тебя. Как ты меня – когда-то, с другими. Я хочу получше понять тебя, только и всего.

– Рогар… нет… – только и смогла выдавить она, глядя на них с иххой широко распахнутыми глазами с огромными, расширенными зрачками, полностью затмившими собой янтарь.

Как смрад, закрывший больное солнце Подэры, подумал он, запихивая вялый, безвольный член в иххин рот. Та старалась как могла, глубоко вобрала его в себя, сжимая горлом головку, но его плоть не восставала. Все правильно, ведь он делает это с неправильной женщиной, а правильная женщина стоит рядом и смотрит на него таким взглядом, словно он совершает нечто очень неправильное. Он не мог даже притвориться, что это она сейчас его ласкает, потому что знал, прекрасно знал каждое ее прикосновение, и его тело безошибочно реагировало только на нее. Поэтому и сорвался когда-то, приказав подать ему лучших девственниц Паррина – чтобы заменить ее, хоть и знал, что никем не заменит. Поэтому и постарался расстаться с Ириллин сразу, чтобы сохранить в ней хотя бы друга. Потому что на всей Эре, да и во всей своей долгой и никчемной жизни он любил только ее – островную девчонку, которую даже не разглядел поначалу.

Вот только он забыл, какой из реальностей можно верить, жив он или мертв на самом деле и зачем псы так жадно жрут его ногу.

Кайлин наконец вздрогнула, словно очнулась от шока, развернулась и вышла из зала, захлопнув за собой дверь. Рогар тут же отпихнул от себя девку, завязал шоссы. Он все равно не возбудился, да и не хотел секса ни с кем, кроме рачонка. Он пытался лишь понять, зачем они все врут ему.

– Мой дей, – хрипло пробормотала ихха, облизывая губы и оставаясь перед ним на коленях, – дайте мне продолжить. Вот увидите, скоро…

Он отвернулся, не дослушав. Вот и эта врет тоже. Завлекает его, как обычного клиента, чтобы не уходил недовольным.

Распахнув двери, Рогар увидел, что маленькие теплые туфли стоят на месте: там, где он поставил их собственной рукой. Она ушла босой, по ледяным камням коридоров его цитадели. Но разве он так уж сильно ее обидел? Она говорила, что никогда его не полюбит, скорее солнце обратит вспять свой ход, скорее мертвые восстанут. Не полюбит до конца миров. Так какая ей тогда разница, в чей рот он сует член на ее глазах? Если все это притворство, если ей просто некуда было деваться. Если она лишь смирилась, когда он загнал ее в угол, заставил покориться ему. Да и как его вообще можно было полюбить такого? Предателя. Убийцу собственных детей. Урода. Калеку. Он-то себя точно бы не полюбил.