Вергилия Коулл – Deus Ex… Книга 2 (страница 17)
– Нет, – сказал он сам себе и потряс головой, – нет. Нет. Нет.
Медленно, продолжая трясти головой и бормотать себе под нос, как какой-нибудь помешанный, он побрел вверх по лестнице в помещения цитадели. Навстречу буквально скатились, не попадая ногами в ступени, несколько его людей, они вовсю горланили песни и размахивали кувшинами, расплескивая их содержимое, обнимали за бедра разбитных ихх. Рогар посторонился, пропуская, и на него даже не обратили внимания.
«Вот так, пожалуй, и я не замечаю чего-то очевидного», – подумалось ему.
– Пойдем, пойдем со мной, красотка, – проворковал один из парней, увлекая подружку в укромный уголок.
– Только после свадьбы, ты, развратник! – захихикала она, не сильно и отбиваясь.
– Ну неужели ты будешь так сурова к бедному кнесту, который скоро отправится в бой? Ну приласкай меня, голубка! – не унимался тот, под бурный хохот остальных товарищей. – Если вернусь с поля боя, женюсь на тебе, обещаю! Ты ведь такой лакомый кусочек!
– Что, я и правда так хороша? – кокетничала деваха, покачивая бедрами и красуясь. – На всей Эре для тебя нет никого лучше?
– Нет! – тот махнул рукой с кувшином и облил соседей, но никто не стал возмущаться. – Ты всех краше! Ну, разве что… кроме деи.
И громкий хор охрипших от пьяных воплей мужских голосов дружно затянул: «Наша дея хороша, славься наша дея! У ней славные глаза, хорошенькая шея!»
Рогар стиснул кулаки. Эту песню он не слышал ранее. Да он вообще предпочитал не слушать никаких песен, сторониться подобного веселья. Про Ириллин-то их точно не слагали, но Ириллин и не давала повода его кнестам для подобных фантазий. Глаза? Шея? Значит, они пялятся на ее шею и глаза? Какого?..
Ему вспомнилась маленькая островная дикарка, на которую он почти не обратил внимания поначалу и потерял голову, когда разглядел. Покрытая пылью, дерганая, угловатая девчонка, которую он пожалел – и не получил в ответ ни капли сострадания. Она расцвела позже, в своем материнстве, и окончательно оформилась после Паррина. После Дворца…
А в чем еще ты научилась там разбираться, любимая? Вопрос так и вертелся на его языке, но Рогар не спросил. Почему? Может, побоялся ответа?
И ее горячие бедра верхом на его бедрах. Ее нежная улыбка, блеск полуприкрытых глаз, выдох, которым она произносит его имя.
Но Эрлар он так и не вернул. Не воскресил никого из мертвых, потому что просто был на такое не способен. Убивать – пожалуйста, но обратной силы это не имеет. Он равен богам своим совершенством – но он не бог на самом деле, и не все ему по плечу. За что же она его полюбила?!
– А ты уверен, что она вообще любит? Или, быть может, она просто поняла, что проще притвориться влюбленной в тебя, когда ей некуда стало податься? Когда ты загнал ее в ловушку и та захлопнулась? – ехидно поинтересовался мальчик, когда Рогар уже шел по коридору, двигаясь навстречу музыке.
– Ты же сам говорил, что она любит. Сам меня в этом убеждал, – прорычал Рогар в ответ.
– А ты говорил, что я – лишь результат твоего психоза, папа, – с легкостью парировал мальчик. – Я – часть тебя и знаю лишь то, что известно тебе, вижу все только твоими глазами. Мы хотели верить, что она нас любит. Но любит ли она нас?
Он не ответил, лишь остановился, молча глядя на девушку, идущую навстречу по коридору, закутанную в простую длинную накидку. Она надела ее, чтобы спрятать себя от чужих глаз и держала плотно запахнутой при ходьбе. Но он-то знал, он-то помнил это откровенное платье, которое она демонстрировала ему без капли стеснения, эти ноги, при виде которых любой мужчина пожелал бы сразу оказаться между них, в заветном теплом местечке. Накидку можно распахнуть. Только ли для него она готова распахнуть свою накидку?
– Рогар, я тебя всюду искала. Куда ты пропал? – спросила она и сглотнула от волнения. Глубокие, янтарные глаза возбужденно блестели.
Это стена делает ее такой. И всех мужчин, которые слагают песни про ее глаза и шею. Разлом, который поет и стонет, виноват. Один лишь дей из всех в цитадели может ясно мыслить сейчас. Он один замечает, как копошатся в темных углах тени.
– А я искал тебя, любимая, – ответил Рогар и сам удивился, как спокойно прозвучал его голос.
– Да? Но ты же знал, что я у себя, жду твоего прихода… – она зачем-то вгляделась в его лицо и тряхнула головой. – Ну ладно. Не важно. Пойдем. Переоденем тебя и…
– Я не желаю никаких переодеваний. Хочешь на праздник? Идем прямо сейчас, – Рогар почти грубо схватил тонкий острый локоток, услышал, как шелестит ее накидка от быстрого шага. Он горел желанием, жаждал лично увидеть, какое впечатление она произведет на окружающих, когда появится перед ними такой.
– Рогар, но ты… я же приготовила костюм…
Не слушая возражений, он подвел ее к залу, из которого и разносилась музыка по всей цитадели. Запретив себе реагировать на боль в ноге, опустился перед ней на колени, как какой-нибудь слуга или раб, бережно снял теплые туфли с ее крохотных ступней. Прижался к изгибу лодыжки губами. Кайлин тут же заметно расслабилась, засмеялась, а он заметил, как дрожат собственные руки. Что она не рассказала ему о своей жизни во Дворце? Что утаила? Ведь ему все врут. Все.
Разумное в нем всегда преобладает над первобытным, никого из кнестов он не убьет ни за их откровенные взгляды на его женщину, ни за их песни. Они слишком нужны Эре, они все равно умрут, и он насладится зрелищем их смертей, но потом. Пока он только посмотрит. Сам все увидит собственными глазами и сделает выводы. Был Шион, этого она отрицать не может. Но сколько остальных на самом деле было?!
Он сбросил свои сапоги и ступил вместе с Кайлин на песок главного зала. Она вела его, как самого почетного гостя, к полному угощений столу. Меаррская зима сурова, и припасы они как правило экономят, но в иххоран щедрость дея не знает границ. Пастух тоже от души кормит овец, зная, что поведет на убой, когда те разжиреют. Овцы Рогара радостно блеяли, пританцовывая вокруг него на двух ногах.
Рогар послушно опустился на свое почетное место, Кайлин с улыбкой присела рядом. Вот о чем рачонок хотела напомнить ему. Об упрямом, неуступчивом старике, который когда-то давно, на острове, упорно подкладывал свою дочь под бога, мечтал о младенце, которого сумеет в итоге от их союза заполучить. Все люди смотрели на дея лишь как на гребаную машину по производству чудес. Он привык, не так ли? Вот только так и не увидел Кайлин с животом. Не ощущал под ладонью биение новой жизни. Она обещала, что в этот раз принесет ребенка ему. Он представил, как занимается любовью с ней, беременной уже от него, и почувствовал, как член шевельнулся под шоссами.
Кайлин тоже заерзала рядом, не могла усидеть на месте, но по другой причине. Сверкающими глазами она смотрела на танцующих, и ее ноги так и рвались в пляс.
– Иди, любимая, – великодушно шепнул ей Рогар, склонившись к маленькому нежному ушку, окруженному завитками медных волос, – я полюбуюсь на тебя отсюда.
– А ты? Я хочу с тобой вместе! – повернула она голову, жаркое дыхание приоткрытых губ коснулось его лица.
Рогар снисходительно улыбнулся, и тогда она невольно перевела взгляд на его правое колено и подняла глаза уже более медленно, сообразив, что он хотел сказать.
– Я слишком калека, чтобы танцевать со своей прекрасной и молодой женой, – подтвердил он ее догадки, все еще находясь очень близко, почти касаясь губами ее уха.
– Тогда и я не пойду, – упрямо поджала губы она. Совсем как ее старик-отец, отказавшийся давать людей дею. «Зачем вам мужчины? – удивился он тогда. – Вы хотели сказать: женщины? Вам нужны женщины? Только ради женщин корабли сюда и заходят».
Рогар не искал женщину на Эре. Ни с кем не собирался связывать себя прочно, его волновали иные заботы. С Ириллин было удобно, она питала его надежды, что все не зря.
Но потом вышло как-то по-другому.
– Если ты не пойдешь танцевать, тогда я просто уйду отсюда, – надавил он, зная, каким аргументом ее пронять. Он вообще много о ней узнал за то время, как они стали жить вместе. Какие лакомства ей нравятся, в какое время она предпочитает просыпаться. Как страдает от холода и отсутствия красок в Меарре. Какие слова шепчет сыну, когда укладывает того спать. Это все легко было выяснить, украдкой за ней наблюдая, и Рогар старался использовать свои знания во благо: подарить ей немножко яркого песка, чуть больше тепла и света, окружить ее вкусной едой и вместе с ней заботиться о ее сыне.
Он не знал одного: существует ли она рядом с ним на самом деле.
Первые шаги из-за стола Кайлин сделала неохотно, как бы под принуждением, но затем веселый праздник подхватил и закружил ее. Рогар откинулся на спинку кресла, закусил костяшку пальца и не сводил с жены глаз. Женщины, которых она нарядила в свои платья, завистливо провожали взглядами дею. Любовь людей не купить – Рогар знал это, пожалуй, лучше прочих. Их можно подчинить себе только страхом.