Вергилия Коулл – Deus Ex… Книга 2 (страница 13)

– Теперь передо мной дея. Моя богиня, – произнес Рогар, который, видимо, тоже заметил тень, пробежавшую по ее лицу. – Прекрасная женщина, которая собирается полуголой выйти к голодным до секса мужчинам.

Его глаз снова светился холодным льдом, и Кайлин обуял короткий, но острый ужас. Зря она затеяла этот праздник с песком. Хотела напомнить Рогару об их знакомстве, а невольно воскресила воспоминания и о Шионе, и о том, как ее отец собирался подарить ее чужакам. Вот только разве не поэтому она с Нершижа и бежала? Чтобы дарить свою любовь только тому, кого выберет сама, не позволять, чтобы такое решали за нее другие?

– Я никакая не богиня, – тем не менее выдавила из себя усмешку Кайлин и вынесла из-за ширмы накидку, в которую и завернулась. – Я – обычная женщина, и все, что ты видишь, мой дей, предназначено только для глаз моего мужа.

Она быстро подошла и прижалась щекой к его груди, обхватив его мощный торс обеими руками.

– Мужа, которого я выбрала сама и которого люблю, – тихим шепотом закончила Кайлин, слушая, как гулко бьется где-то там внутри его сильное, божественно нечеловечное сердце.

Рядом с ним она всегда ощущала себя такой маленькой. Чтобы поцеловать его, ей приходилось вставать на цыпочки, а его мужской орган с трудом помещался в ней. И все-таки сейчас, в его объятиях она вновь чувствовала себя счастливой.

– Может быть, поэтому я и боготворю тебя, – Рогар приподнял ее лицо за подбородок, заставил посмотреть на себя, – потому что ты не завидуешь моему происхождению и не жаждешь моей плоти.

– О, я жажду твоей плоти, мой дей, – рассмеялась Кайлин, уронив накидку с плеч на пол. – Еще как жажду! Так уж вышло, что в тебе есть нечто такое, что очень мне необходимо.

Она красноречиво положила руку на свой живот, но когда он вздрогнул и хотел что-то сказать, остановила жестом:

– Пока нет, но, может, все получится сегодня? Если ты дотерпишь до конца праздника, так и быть, я награжу тебя за терпение. Кроме того, мне все-таки ужасно пришлась по вкусу эта дешевая безделушка, и если представить, что это мой муж мне ее подарил…

Рогар оборвал ее на полуслове, смяв ее губы своим жадным ртом. Кайлин зажмурилась от удовольствия, притягивая его к себе сильнее, охотно подставляя всю себя его поцелуям. Его рука скользнула под короткий подол ее платья, нашла край чулок, и тогда Кайлин невероятным усилием воли вывернулась из его объятий.

– Я же сказала: еще нет, мой дей, – проговорила она, лихорадочно задыхаясь и облизывая уже искусанные им губы. – Прояви терпение.

И вскрикнула, когда он снова схватил ее и прижал к себе. Пальцы запутались под лентой, удерживающей чулок, горячее дыхание обжигало ей язык. Другая рука прошлась по груди, очерчивая тяжелые алые камни, уютно лежащие в ложбинке грудей, подчеркнутых вырезом «островного» платья. Как же она забыла?! На Нершиже возбуждение мужчин было возведено в ранг искусства, и этот талант, похоже, прочно обосновался в ее крови. Эта ниспадающая ткань, очерчивающая изгибы ее тела, сделала его диким, а ее признания в любви окончательно заставили его потерять голову. Кайлин пыталась управлять своим божественным мужем, но слегка не учла, что даже все боги Подэры не сумели найти на него узды.

Он запустил пальцы в ее волосы, пронзая ее рот языком, и Кайлин задрожала от бушующей в крови истомы, от порабощающего желания отдаться ему. И все-таки вырвалась снова.

– Я сказала…

Он попытался схватить ее и промахнулся. Все как тогда, в его спальне, среди ночи, только теперь Рогар не пытается ее убить. Он жаждет заняться с ней сексом. Но как же ее задумка? Как же планы подразнить его, заставить весь праздник сидеть как на иголках и предвкушать миг соединения их тел? Ей казалось это забавным и милым. Но он возбудился и хочет этого сейчас.

Кайлин попыталась выскользнуть за дверь в надежде, что в коридоре он опомнится и умерит пыл, но вместо этого сама не поняла как очутилась в его спальне. Впрочем, двери у них находятся почти напротив, а ее божественный муж в разы, если не в десятки раз ее сильней. Она замерла и тихонько охнула, впервые за последнее время очутившись в его покоях. Здесь все было разбито. Просто растерзано в клочья. Из перины на кровати летел пух. Пол усеивали осколки. Повсюду валялись записки, написанные ее рукой. Страшно представить, в какое безумие он здесь погружался, оставаясь наедине с собственными мыслями. Хорошо, что у нее все же получилось вытащить его.

Рогар закрыл собой обзор, возникнув перед ней с бешено сверкающим глазом и стиснутыми зубами. Ужасающе прекрасен. Нечеловечно устрашающ. Невероятно силен. Непредсказуемо безумен. Она вдруг поняла, о чем он безмолвно молит ее, о чем молчит и никогда не найдет смелости признаться. Она нужна ему. Необходима. Сейчас. Он и так сделал все, что мог – открылся ей, как она и просила. Никто не знает, что творится в его голове, но он борется с этим ради нее. И играть с ним, устраивать ему препятствия, как обычному мужчине, было бы жестоко.

– Я сниму платье, чтобы не порвать, – проговорила Кайлин осторожно, – если ты не возражаешь, чтобы я все-таки пошла в нем на праздник?

Судорожно дыша сквозь стиснутые зубы, Рогар кивнул, и тогда она быстро стянула с себя и отбросила как можно дальше наряд, оставшись перед ним в нательном белье, глупых теплых чулках и украшении из тяжелого красного золота. Рогар сглотнул, снова пройдясь по ней взглядом. Поднял руку, обвил вокруг пальца прядь ее рассыпанных по плечам, еще не убранных в прическу волос, чуть потянул, чтобы поднести к носу, втянуть в себя ее запах.

– Как я скучал по соли и ветру в твоих волосах…

Теперь, когда он склонился к ней, Кайлин поймала краем глаза раскрошенный в щепы чайный столик. Они ставили его у камина, когда лежали на шкуре, греясь у огня. Непоседливый Лаур так и норовил смахнуть с него блюда…

Она подняла руки и провела раскрытыми ладонями по его изувеченному лицу, глубоким складкам на лбу и в уголках рта, разглаживая их, стирая все печали. Коснулась кончиками пальцев восковых печатей в глубине его ушных раковин. Повернула к себе его крупную, гордую голову, нежно улыбнулась:

– Иди ко мне, Рогар. Если хочешь сейчас – бери. Я скучала по тому, как ты делаешь со мной это…

Он снова поцеловал ее, прижимая спиной к холодной каменной стене, упираясь ладонями по обе стороны от ее головы. Камин в его покоях не растоплен. Дверь на балкон как всегда распахнута настежь. Он не чувствует холода, потому что сам насквозь, изнутри проморожен. Своими страхами, своим грузом вины, шлейфом своих потерь. Но теперь она рядом. И вместе с ним не чувствует холода тоже.

Откинув голову, Кайлин подставила шею жадным губам своего божественного мужа, наполняясь желанием, накаляясь до предела под его руками. Каждое прикосновение его горячего рта – как взрыв в ее крови. Каждый удар его бедер – как меч, пронзающий ее сердце. Она лизнула сладкий пот, стекающий по его груди в проеме расстегнутого ворота, а затем широко открыла рот, захватила тугой мужской сосок прямо через ткань рубашки, теряя разум, беспорядочно скользя языком по крохотной напряженной вершинке плоти.

Рогар застонал, громко, стаскивая с нее белье, стягивая вниз до колен глупые теплые чулки. Может это стена так влияет, что между ними все так быстро и так сладко? Кайлин ощущала, как влага течет из нее вниз по бедрам, ее тело жаждало принять его в себя. Обезумев, она оттолкнула его, сама скинула чулки на пол, оставшись совершенно голой и лишенной всякого стеснения. Рванула на Рогаре рубашку, но сил разорвать не хватило, только кое-где поотлетали застежки.

– Дикий маленький рачонок, – засмеялся он, сам освобождаясь от одежды. – Ты знаешь, почему ведешь себя сейчас, как голодный зверек? Радужная стена поет вам, людям, то, что вы хотите услышать.

Кайлин хотела спросить, что же ему самому поет радужная стена, но побоялась испортить момент. Все слишком сладко между ними. В прошлый раз, когда она задала первый вопрос, который пришел в голову, Рогар ушел. Если он уйдет сейчас или выкинет ее за дверь, как собачонку, она умрет, взорвется от неудовлетворенного желания и умрет на месте. Или начнет яростно ласкать себя там же, на полу у его двери, и потом сплетницы сотрут себе языки, обзывая ее всякими словами. Она хищно облизнулась, увидев его массивный напряженный член. Бедняжки завистницы, они и представить себе не могут, как ей повезло.

– Хочешь его? – снова засмеялся Рогар. Чудовищно хромая, он попятился к растерзанной постели и упал прямо на разбросанный пух. Его глаз сверкал предвкушением и безумием. – Иди сюда, рачонок. Оседлай его. Или его.

Закинув руки за голову, он вытащил откуда-то из-за кровати свой огромный боевой меч. Яростно зарычав, Кайлин прыгнула на дея, каким-то невероятным чудом выбила из его руки оружие. Сталь не зазвенела по полу, лишь глухо упала в деревянные обломки.

– Не смей! – почти закричала она, сидя на животе у мужа, обхватив его лицо руками, низко склонившись над ним и содрогаясь всем телом от похоти, охватившей ее до последней клеточки. – Не смей отгораживаться от меня прошлым! Не смей отталкивать меня, пытаясь задеть и обидеть!

Ухмылка медленно сползла с его искалеченного лица.

– Когда разлом снова закроется, ты посмотришь на сегодняшний день другими глазами, – проговорил он через хриплое дыхание. – Вспомнишь, как трахалась с уродом, текла и прыгала на его член.