Vera – Во тьме (страница 56)

Увеличенный бассейн с фраксом в данный момент показался владычице просто блаженством. Опускаясь в темные воды, хозяйка вечера нескромно застонала, чувствуя расслабляющий эффект очистителя.

«Боги, неужели это еще не всё?» – раздосадовано размышляла Альда, вспоминая собственные слова о продлении визита.

Поздно ночью в спальне появился Сверр и, осторожно пробираясь к постели, улегся рядом.

– Все разошлись по комнатам? – сонно уточнила принцесса, поворачиваясь к мужу.

– Да, – вполне трезво хмыкнул владыка. – Как все прошло?

– У меня плохие новости, – мрачно отозвалась женщина, отворачиваясь к нему спиной.

– Что случилось? – тревожно спросил мужчина, застыв на месте.

– Им слишком всё понравилось, – хмыкнула Альда. – Теперь они хотят задержаться на Даркрасте подольше.

Заметно расслабившийся правитель чуть шлепнул жену по попке и устало произнес:

– Если хотят – пусть остаются.

Утром хозяйка встретила гостей в белом зале, на своей скамье. Выбрав менее официальный наряд и нежную тиару с растительным мотивом, украшенную красными аффиланитами, принцесса велела накрывать завтрак на тронном плато. Соур, уже извещенный о продлении королевского приема, был в восторге от возможности еще накормить монарших особ. На стол подали воздушное витаминно-питательное суфле и обилие фруктов. Сверр распорядился также добавить мясных блюд и специальный напиток, облегчающий похмелье.

Вчера владыка так же был торжественно одет и имел корону на голове, а сегодня последовал примеру жены и выбрал украшенный повседневный вариант с золотым обручем, вместо короны.

– О, Боги, – вздохнула царица Рейно, усаживаясь за стол. – Я вчера долго не могла уснуть и все вспоминала ваш балет.

– А я даже попыталась так же грациозно двигаться, – доверительно высказалась правительница Балтрии.

– Ничего не вышло? – иронично уточнила королева Ливертанги.

– Можно подумать, ты не пыталась, Лувилла, – парировала императрица Рувалы, встав на защиту подруги. – Я слышала какой-то грохот с вашей стороны. Надо полагать, что это было то самое фиаско?

– О чем ты? – нахмурилась королева Ливертанги. – Я сразу уснула, едва коснулась подушки.

– Я тоже слышала какой-то шум, – поморщилась повелительница Моназуры, пробуя дольку сочного фрукта.

– Успокойтесь, – устало вздохнула Кахини, поджав губы. – Возможно, кто-то так воодушевился вчерашним принцем и задумал пополнение в семье.

– Мама, – пораженно вставила её дочь, округлив глаза.

– Что? Я, может, хочу еще внуков? – непонимающе отозвалась тетушка, подняв всем настроение.

После завтрака, прошедшего в легком подтрунивании и улыбках, Альда пригласила гостей в зеленый зал, в котором уже порхали призрачные бабочки, заставившие дам заохать заново. Прекрасные крылатые создания наполнили пещеру, замирая над бутонами цветущих чудес. Проходя по белому мрамору, монаршие особы расположились в мягких кушетках, продолжая восторженно наблюдать за полетом изысканной голограммы. Бабочки сбились в плотный рой и взмыли к потолку, описав широкий круг, и вдруг рассыпались мириадами звезд, опадая на головы застывших зрителей. Вновь закружив, искорки собрались в силуэт вчерашней балерины и, трепеща изящной юбкой, девушка стала танцевать на кончиках тонких ножек. Мягко зазвучала мелодия, позволяя спокойно вести светский разговор. Сюжет последней голограммы придумала Альда, в ночь перед приемом, чтобы продлить так понравившейся ей эффект от неведомого ранее всей галактике балета.

– Ах, ну какая же все-таки красота, – вздохнула тетушка, мечтательно наблюдая за движениями плавных рук и изящных ног девушки.

– Хвала хозяевам дома за столь изысканный прием и развлечение, – произнес король Доморина. – Не в каждом дворце можно встретить столь утонченное представление.

Все присутствующие закивали головами, соглашаясь с ним. Увидев это одобрение, владычица смогла выдохнуть скопившееся напряжение, и дальнейшая беседа прошла в легкости и шутках. Несмотря на просьбы королев, многим пришлось все же покинуть Даркраст, но впечатленные гости уверяли, что теперь очередной визит на эти отдаленные скалы лишь вопрос времени, и они готовы собраться вновь по первому приглашению. Остались правители Сдагморта, Рейно и Гелиоса, а также Кахини и дон Эрнесто.

Тетка, скорчив недовольную гримасу, взирала на бывшего свекра Альды и, поджав губы, громко спросила у последнего:

– А разве вам не пора уже домой?

– Я решил насладиться иными красотами, – с улыбкой заявил король Фарогоса, вальяжно разместившись на кушетке в зеленой пещере.

Смотрел он при этом на матушку короля Хингасула. Кахини, заметив его масляный взгляд, медленно закатила глаза и демонстративно отвернулась, ожидая, пока хозяева Даркраста попрощаются с отбывающими гостями. Суета продолжалась до обеда, который весело пролетел за шутками и взаимной пикировкой старших. Дон Эрнесто явно получал удовольствие, поддевая тетушку и вспоминая разные случаи из общего прошлого, вызывая смертоносные взгляды Кахини.

После трапезы Сверр пригласил собратьев по власти посетить ближайший город, а обе королевы решили отдохнуть в покоях, ибо царице Рейно от волнений слегка поплохело. Переживая за подругу, королева Сдагморта составила ей компанию, уверив Альду, что все в порядке и сон пойдет им обеим на пользу. Тетка также решила вздремнуть перед ужином, явно намереваясь оставить двух сестер из династии Вако наедине. Разместившись в приватной части белого зала, принцесса смело взглянула на родную кровь, вновь поразившись сходству Сэрны с матерью.

– Ты так похожа на нашу матушку, – тяжело дыша, произнесла владычица, когда пауза слишком затянулась.

– Я этого не знала, – вскинув правую бровь, высокомерно выдала сестра. – Мне не довелось её застать в сознательном возрасте.

– Теперь ты знаешь, – тихо отозвалась Альда, разглядывая королеву Гелиоса. – Ты – вылитая мама, только цвет волос иной.

– Отцовский? – мрачно предположила Сэрна.

– Да, как у всех нас, – небрежно хмыкнула хозяйка дворца, устав от напряжения.

– Странно, что двум дочерям одних родителей поговорить особо не о чем, – задумчиво произнесла сестра, глядя на неё.

– Как ты поживаешь? – печально спросила Альда, решив начать издалека.

– По протоколу – все прекрасно, – нехотя призналась королева далекой планеты.

– А на самом деле? – серьезно поинтересовалась владычица, вдруг нахмурившись.

– Когда как, – пожала плечами Сэрна, отведя взгляд. – Ты всё должна понимать о королевских браках – они редко бывают счастливыми.

– Не знаю, что случилось с твоими детьми, но прими мои соболезнования, – сочувственно произнесла хозяйка дома. – Мне тогда надо было написать лично, но я слишком поздно прочитала новость.

– Я пережила это, – отрешенно ответила она, посмотрев на Альду. – Знаешь, зачем я прилетела?

– Зачем? – собравшись с духом, спросила принцесса.

– Увидеть свою блистательную сестру в ошейнике, – с печальной улыбкой произнесла Сэрна. – Все источники гласили, что на Даркрасте процветает рабство, а по итогу все остались восхищены тобой. Опять.

– Если хотела лицезреть меня в столь плачевном виде, то надо было прилететь чуть раньше, – спокойно призналась владычица, не слишком царственно откидываясь на спинку кресла. Мрачно усмехнувшись, она уточнила. – Огорчена?

– Да, – честно отозвалась сестра, иронично хмыкнув. Смахнув с себя королевский вид, женщина как-то отстраненно спросила. – Я вот все думаю, отчего у нас такая разная судьба? Мы из одного дома – одной семьи, но ты попала в роскошный дворец Фарогоса, а я в темные комнатушки Гелиоса. Едва я услышала о Даркрасте с его ужасами, как тут же выяснилось, что твой рабский ошейник из золота, а тюрьма – прекрасный рай.

Насмешливо приподняв бровь, Альда тяжко вздохнула, заметив в глубине глаз Сэрны невысказанную обиду на несправедливость. Что-то шевельнулось в каменной душе принцессы, пережившей в одиночестве не одно предательство и горе. Лицо матери в этот момент взывало к ней, и владычица впервые дрогнула под натиском эмоций.

– Мы проживаем те судьбы, которые определил нам король Вако, – задумчиво сообщила хозяйка дома. – Моя жизнь на Фарогосе не была сладкой, да и счастья я там не узнала. А прекрасный рай, что ты видишь, еще недавно был той самой тюрьмой и рабством, ярко демонстрирующим мою беспомощность.

Заметив недоверчивый взгляд сестры, женщина горько пожала плечами, позволяя Сэрне самой решать – верить или нет её словам. Опустив взгляд, королева Гелиоса тяжко вздохнула, признавая тот факт, что все может быть иначе, чем она себе представляла.

– Расскажи мне о матери, – вдруг попросила сестра. – Какой она была?

– Прекрасной, – тихо ответила Альда, едва не проронив слезу. – Прямо, как ты. Только она часто улыбалась и смеялась, а еще пела.

– Пела? – чуть изумленно повторила Сэрна.

– Да, – печально кивнула принцесса, вспоминая события давно минувших дней. – Она пела для тебя, когда ты только родилась. Отец сразу ведь забрал Ноториуса у мамы, отдав на воспитание нянькам, а ты осталась с нами. И она всегда пела для тебя, чтобы успокоить или усыпить.

Сестра неуловимо изменилась в лице, стараясь скрыть чувства, но Альда уже заметила тень потерянного счастья в глубине её глаз. Когда-то в собственном отражении гасли такие же искры надежд.