Значимость имени Магнус иллюстрирует одна ремарка из «Саги о Сверрире». Прежде чем ее привести, однако, следует сказать несколько слов о самой саге. Сага рисует события последней четверти XII и начала XIII в. — периода так называемых «гражданских войн», периода борьбы между знатью, ставленником которой на престоле был конунг Магнус V Эрлингссон, и самозванцем Сверриром, поначалу опиравшимся на поставленных вне закона выходцев из низов, прозывавшихся берестениками (birkibeinar). Сверрир, священник, выходец с Фарерских островов, выдавал себя за потомка норвежского конунга Сигурда Харальдссона по прозвищу Рот и настаивал на том, что пользуется непосредственным покровительством Св. Олава. В результате многолетней кровопролитной войны Сверриру удалось завоевать престол и власть в Норвегии. В «Lôgmanns-annâll» под 1184 г. читаем: «Гибель конунга Магнуса Эрлингссона. Сверрир правил после этого восемнадцать лет» (IA, 254), т. е. до 1202 г. В 1194 г., как сообщается в большинстве исландских анналов, Сверрир был коронован (IA, 22, 62, 121, 181, 254, 324).
Из Пролога к саге следует, что ее начало написано на основании того труда, который создал аббат Тингейрарского монастыря в Исландии Карл Йонссон[48] при непосредственном участии конунга Сверрира:
«Здесь начинается сага и говорится о тех событиях, которые недавно произошли и еще не изгладились из памяти людей, рассказывавших о них, — повесть о Сверрире конунге, сыне Сигурда конунга сына Харальда. Начало повести списано с той книги, которую писал аббат Карл, сын Йона, а сам Сверрир конунг говорил ему, что писать (en у fir sat sialfr Sverrir konungr. Ok red fyrir hvat rita skylldi). Но этот рассказ доведен не далеко» (Сага о Сверрире, 7; Sv. s., 1).
Участие конунга в написании саги, нехарактерное для исландско-норвежской ситуации в целом, в случае со Сверриром легко объяснимо: ведь ему, самозванцу на норвежском престоле, чье право на престол вызывало бесконечные сомнения и постоянно оспаривалось, просто необходимо было взять под контроль формирование саги о нем самом и представить в ней свою биографию в желаемом для него свете (ср.: Гуревич, 190).
В одной из начальных глав саги пересказывается сон Сверрира, записанный с его слов («Сверрир так рассказал о сне, который ему однажды приснился…») и, безусловно, наполненный определенным символическим смыслом. Во сне Сверрира происходит хронологическое смешение персонажей: он видит себя приехавшим в Норвегию во время распри между конунгами Олавом Святым (1014–1028) и Магнусом Эрлингссоном (1162–1184). Подобное в снах случается нередко, однако именно это соединение конунгов представляется неслучайным: ведь Магнус Эрлингссон, первый коронованный (в 1163 г.) правитель Норвегии, объявил себя (в «Письме о привилегиях Тронхеймской церкви») наместником и вассалом (vicarius et ab ео tenens) Олава Святого (NGL, I, 442–444), который признавался святым покровителем Норвегии и perpetuus rex Norwegiœ (HN, 109). Самозванец Сверрир, выдававший себя за сына конунга Сигурда Харальдссона и правнука Магнуса III Босоногого, будь он таковым, имел бы больше прав на норвежский престол, нежели Магнус Эрлингссон, поскольку тот, в отличие от него, был правнуком Магнуса Босоногого не чисто по мужской линии, а через внучку Магнуса Босоногого Кристин, дочь Сигурда Крестоносца.
Собственно говоря, эта мысль и развивается в дальнейшем изложении сна Сверрира. Там рассказывается, что после не долгих колебаний Сверрир решил принять в распре сторону Олава Святого, поехал к нему и был там хорошо принят.
«После того, как он недолго там пробыл, однажды утром, как ему снилось, при конунге было мало людей, не больше пятнадцати или шестнадцати, и конунг умывался у столика в опочивальне. Когда он умылся, другой человек подошел к столу и хотел умыться в той самой воде, в которой умылся конунг. Но конунг оттолкнул его рукой, не позволяя ему этого. Затем он назвал Сверрира Магнусом и велел ему умыться в этой воде. (Siôan nœfndi harm SvœRi Magnus oc bad hann pva ser ipvi sama vatni.) Тот сделал, как ему велел конунг, и, когда он умылся, вдруг вбежал человек, призывая немедленно взяться за оружие и говоря, что враги конунга у ворот. Конунг не смутился, велел людям взять оружие и выходить и сказал, что он возьмет свой щит и защитит их всех. Они сделали, как велел конунг. Затем он взял свой меч и дал его этому юноше, Сверриру, и вручил ему свой стяг и сказал: «Возьми этот стяг, государь, и знай, что это знамя ты будешь нести всегда впредь» (Siôan tok hann sverp sitt oc selldi pesom unga maNi SveRi. oc sipan sœlldi hann honom merki sitt i hond oc mœlti. Tac nu viô merkino herra oc ætla pat meô sialfom per at petta merki skalltu iafnan bera hæpan ifra.)» (Сага о Сверрире, 9–10; Sv. s., 3–5).
Создается впечатление, что составители саги пытаются дать понять, будто настоящий Магнус — это не Магнус Эрлингссон, а Сверрир. Именно его называет Олав Святой Магнусом; именно он, умывшись в той же воде, что и Олав, как бы получает от него святое крещение; именно ему Олав отдает свой меч и стяг; именно ему предсказывает Олав, что он и впредь будет нести этот королевский стяг, т. е. именно он станет наместником и вассалом Святого Олава.
Стяг в саге — не только образ из сновидения. В гл. 15 рассказывается, как противники Сверрира, выходя на бой против него, «хотя среди них были только бонды и лендрманны», «решились на такую дерзость», чтобы взять стяг конунга Олава Святого; как пал на землю с коня знаменосец; как стяг упал на землю; как после выигранной Сверриром битвы «знамя конунга Олава Святого было поднято и внесено в город в знак победы» (Сага о Сверрире, 19; Sv. s., 15–16). Происходит материализация сновидения — стяг Олава оказывается в руках Сверрира. Обратим при этом внимание на боевой клич Сверрира — «Теперь вперед, все люди Христа, люди креста и святого конунга Олава!» (Sv. s., 175), — вне всякого сомнения воспроизводящий боевой клич Олава Святого — «Вперед, вперед, люди Христа, люди креста, люди конунга!» (IF, XXVII, 378), — с той лишь разницей, что Сверрир признает всех своих воинов «людьми святого конунга Олава», лишний раз подчеркивая свое положение наместника и вассала.
Не только в саге Сверрир называл себя Магнусом: так он именовал себя и в официальных документах, и на монетах, и в надписи на государственной печати (см.: Paasche, 245–247; Koht, 1952, 74–76). В нескольких документах конунг называет себя Sverrir Magnus konungr sun Sigurôr konungs: «Конунг Сверрир Магнус, сын конунга Сигурда» (RN, N 101, 102 [S. 16], N 117 [S. 19]), хотя в обращенных к нему письмах папы и архиепископа, равно как и в прочих королевских документах, используется только имя Сверрир (см.: Thoma, 140). Монеты Сверрира, впервые в истории монетного дела в Норвегии несущие целиком латинскую легенду с латинизированным именем патрона, содержат хорошо читаемые надписи REX SVERVS MAGNVS и REX MAGNVS SVERRV(S) (Holst, 111). Согласно сохранившемуся описанию, сделанному английским хронистом, современником Сверрира, Уильямом из Ньюборо, его личная печать (не дошедшая до нас) имела следующую надпись: Svervs rex Magnvs, férus ut leo, mitis ut agnus, «Король Сверрир Магнус, яростный как лев, кроткий как агнец» (William, 232).
Изменение Сверриром своего имени на имя Магнус описывает датский хронист Саксон Грамматик в 16-й книге «Деяний датчан» (первая треть XIII в.). Согласно Саксону, узурпатор Сверрир объявил себя внуком Харальда Гилли и сыном Сигурда Харальдссона, а своего старшего сына Унаса переименовал, по его «новому» деду, в Сигурда. «И чтобы уничтожить [следы] всех перемен в своей прошлой жизни, и чтобы думали, что прадед его своим именем в нем представлен», себя Сверрир, в подтверждение своей принадлежности к роду норвежских конунгов, «постановил называть» Магнусом (Saxo, 502–503). Этот аргумент не слишком убедителен, поскольку традиционным было именование по деду, а не по прадеду (кстати, именно так был и назван, и переименован сын Сверрира Унас). Естественно, это объяснение Саксона не устраивает современных исследователей: они соглашаются с тем, что Сверрир хотел назвать себя именем, хорошо известным в роду норвежских конунгов, и заменить им свое имя простолюдина (Paasche, 230; Bull, 229; Koht, 1952, 75). Но они склонны считать, что Сверрир, защищавший законы Св. Олава и обращавшийся к своим воинам, как к людям Св. Олава (Paasche, 230), а также потому, что хотел быть наследником Св. Олава (Koht, 1952, 75; Thoma, 142), назвал себя в честь Магнуса Доброго, сына Св. Олава. Впрочем, есть точка зрения, что он мог взять себе имя и от Магнуса Эрлингссона — тем самым он не только становился настоящим конунгом, но настоящим конунгом Магнусом (Paasche, 230).
С одной стороны, ситуация со Сверриром выглядит вполне типичной в ряду других, выявляемых исследователями, случаев отказа узурпаторами от своего прежнего имени и замены его на одно из имен правящей династии (Thoma, 129–143).
С другой стороны, Сверрир — не первый и не последний в череде скандинавских правителей, назвавшихся или называемых именем Магнус.
Прежде всего, это Свен Эстридсен, поставленный в 1042 г. Магнусом Добрым (конунгом Норвегии и Дании) своим наместником в Дании, пытавшийся выйти из повиновения ему, имевший с ним несколько сражений, получивший, наконец, Данию в 1047 г. от умирающего Магнуса и правивший ею по 1076 г. Среди монет, чеканенных при Свене, наряду с более ранними с именем Свен, выделяются монеты 60-х гг. XI в. с именем Магнус (Galster, 148–149). В одном документе от 1085 г. сын Свена Кнут называет себя «сыном Магнуса» (без использования основного или двойного имени своего отца) — ego Cnvto quartus Magni regis filius (Dipl. Dan, N 21; cp.: N 64). Второе имя Свена отразилось и в более поздних источниках (XII в.): Sveno cognomento Magnus, «Свен по прозванию Магнус», или Sveno Magnus rex, «Король Свен Магнус» (Series et genealogiae, 157, 165, 178; cp.: Ailnoth, 82, 85, 88, 89, 92; Chronicon Roskildense, 23). Г. Тома усматривает здесь полную замену имени и объясняет ее претензией Свена в конце 1060-х гг. на Норвегию (Thoma, 210–212).
