Вера Тумасова – СФИНКС (страница 20)

ГЛАВА 2. Король умер! Да здравствует Король!

2.1. Начало царствования Императора Александра I

Александр Павлович4 вступил на престол 12 (24) марта 1801 года. “Его вступление на престол возбудило в русском, преимущественно дворянском, обществе самый шумный восторг; предшествующее царствование для этого общества было строгим великим постом”. [10] Карамзин90 говорил, что слух о воцарении нового императора был принят как весть искупления. “Продолжительное напряжение нервов от страха разрешалось обильными слезами умиления: люди на улицах и в домах плакали от радости; при встрече знакомые и незнакомые поздравляли друг друга и обнимались, точно в день Светлого воскресения. Cкоро новый, 24-летний император стал предметом восторженного внимания и обожания. Самая наружность, обращение, появление на улице его, как и обстановка, производили обаятельное действие”. [10]

“Никогда начало царствования не было более блестящим” – вспоминала Головина47 в своих мемуарах - Энтузиазм, внушаемый Императором Александром, достиг своего апогея. Все его друзья возвратились в Петербург или по собственному почину, или вызванные им. В столицу съезжались, тогда как в конце царствования Павла I2 она почти опустела от большого количества высланных, а также от боязни этого, приводившей к тому, что многие уезжали добровольно. Анархия заступила место самого строгого правления. Появились вновь всякого рода костюмы, кареты мчались во весь опор. Я сама видела гусарского офицера, скакавшего верхом по набережной тротуара с криком: «Теперь можно делать все что угодно»”. [5]

Греч118 писал о благодатном времени вступлении на престол Александра, о прекратившемся царстве ужаса, но оставившее в его душе невыносимую тяжесть, поскольку на него пало подозрение в отцеубийстве.

Многие историки отмечают двуличие и противоречивость характера Александра. Казалось бы, он испытывал искреннее отвращение к власти, но с другой стороны, он стремился к ней, руководимый не cтолько благими надеждами на переустройство Российского государства на европейский лад, сколько честолюбием. "Крайним самолюбием и в то же время жаждой популярности можно объяснить много загадочных противоречий в деятельности Александра. Искание популярности, желание играть мировую роль, пожалуй, и были главными стимулами, направляющими деятельность Александра. Как человек без определенного миросозерцания, без определенных руководящих идей, он неизбежно должен был бросаться из стороны в сторону, улавливать настроения, взвешивать силу их в тот или иной момент и, конечно, в конце концов подлаживаться под них. Отсюда неизбежные уколы самолюбия, раздражение, сознание утрачиваемой популярности. Быть может, такова неизбежная судьба всякого игрока — и особенно в области политики. Доведенная даже до артистического совершенства, подобная игра должна была привести к отрицательным результатам". (https://lifeinbooks.net/read-online/sergey-melgunov-aleksandr-i-sfinks-na-trone/)

Ещё незадолго перед смертью Екатерины3 Александр всех вводил в заблуждение, относительно своего нежелания занять бабушкин престол, но уже в 1797 году он думал о том времени, когда получит власть. Тогда он ещё рассуждал о благе свободы и справедливости, о несовместимости с ними государственного порядка Российской империи и предполагал, что сложит с себя власть (до которой было ешё далеко) при условии выборов достойного правителя.

С первого дня правления император Александр и великий князь Константин Павлович15 ежедневно являлись к разводу. Государь казался более обыкновенного робким и сдержанным, а цесаревич, избавленный от страха, был ещё суетливее и шумливее, чем прежде. С восшествием на престол Александра Константин Павлович пустился “во все тяжкие”. Он всё больше и больше отдалялся от жены66 и практически с ней не виделся. Она навсегда покинула Россию в 1801 году и отправилась в Швейцарию, на виллу «Буассьер» около Женевы, где провела большую часть своей жизни. Александр I позаботился об её имущественном положении. Великая княгиня не испытывала материальных проблем ни до формального развода с Константином в 1820 году, ни после. Цесаревич Константин Павлович числился наследником престола, но его не интересовала власть, скорее всего он боялся повторить судьбу своего отца.

Великий князь Николай Михайлович112 считал, что Александр, многое усвоив в силу своей восприимчивости довольно поверхностно и не вдумываясь в суть дела, не старался понять дух русского человека. Ему недоставало прочного фундамента, поскольку он не успел получить систематического образования (его женили в 16 лет) и потому был тороплив в своих необдуманных решениях.

Александр вступил на престол, полный стремлений к водворению свободы и благоденствия в стране, но не знал, как это сделать. Всё должно было, по его разумению, наступить сразу, само собой. При первом же опыте он наткнулся на препятствия, которые не мог преодолеть, а потому начинал досадовать на всё и вся. Непривычка к ежедневному труду привела его к наклонности преждевременно опускать руки, быстро утомляться, уставать, едва начав работу. Будучи 18 лет, он уже устал, и это, в конечном итоге, привело его к нежеланию заниматься внутренней деятельностью, и все его предпочтения постепенно замкнулись на Западной Европе. Вторую половину жизни император практически не занимался внутренними делами России. Дальше было: политическое устройство порядка в Польше, Священный союз120, надзор за политическим порядком в Западной Европе, основанном на правилах Евангелия. Недостатки воспитания отразились и на преобразовательной деятельности.

Программа Александра была шире, чем у отца2, поскольку предполагала уравнение сословий перед законом, но это требовало кодификации прежнего и нового законодательства и подъема образовательного уровня народа, что вызвало двойное недовольство общества. Войны и внутренние реформы изменяли международное положение государства, социальный уклад общества, расстраивали финансы, понижая народное благосостояние. Бессистемность первых распоряжений нового императора мало оправдывала надежды общества.

В начале царствования Александр I начал применять политические идеи, усвоенные им ранее благодаря полученному воспитанию, и практические соображения, сложившиеся в нем из личного опыта и наблюдений. Ключевский считал, что воспитание Александра I, как и его характер, явились важными факторами в истории нашей государственной жизни, а его личность имела не только местное значение - он был показателем общего момента, пережитого всей Европой. Он стоял на рубеже двух, резко различавшихся между собой веков. Будучи средним человеком, император на себе испытал влияние обоих веков с разнообразной культурой тогдашней Европы.

Свои реформы он начал с устранения ошибок, с его точки зрения, ранее допущенных Павлом I2. Интересен его указ о массовой политической амнистии (указ «О прощении людей, содержащихся по делам, производившимся в тайной экспедиции») с тремя основными словами: «отменить, простить, возвратить», что принесло Александру I популярность во всех слоях русского общества. За него молилась Русская православная церковь, а Митрополит Платон25 с крестом в руках, указывая на императора, говорил: «Смотрите, православные, каким Бог наградил нас царем – прекрасен и лицом и душою!» (https://itexts.net/avtor-nikolay-alekseevich-troickiy/241234-aleksandr-i-i-napoleon-nikolay-troickiy/read/page-7.html)

Весной 1801 года в Петербург приехала наследная принцесса Баденская56, мать императрицы Елизаветы35, вместе с двумя своими дочерьми: принцессой Амалией105 и принцессой Марией, вышедшей позднее за герцога Брауншвейгского и умершей через несколько лет.

23 марта (4 апреля) 1801 года генерал Орлов106 получил манифест о вступлении на престол императора Александра. Войско Платова121, отправленное для завоевания Индии, было остановлено в селении Мечетное Вольского уезда Саратовской губернии фельдъегерем с приказом о возвращении казаков на Дон. Ликованию их не было предела. Орлов и полки вернулись на Дон до 25 апреля (7 мая).

Александр известил о смерти отца Лагарпа20, жившего в Швейцарии. В ответ Лагарп написал: «Я не поздравлю вас с тем, что вы сделались властителем тридцати шести миллионов подобных себе людей, но я радуюсь, что судьба их отныне в руках монарха, который убеждён, что человеческие права — не пустой призрак и что глава народа есть его первый слуга. Вам предстоит теперь применить на деле те начала, которые вы признаете истинными. Я воздержусь давать вам советы; но есть один, мудрость которого я уразумел в несчастные восемнадцать месяцев, когда я был призван управлять страной (Гельветической республикой). Он состоит в том, чтобы в течение некоторого времени не останавливать обычного хода администрации, не выбивать её из давней колеи, а внимательно следить за ходом дел, избегая скоропостижных и насильственных реформ. Искренно желаю, чтобы человеколюбивый Александр занял видное место в летописях мира, между благодетелями человечества и защитниками начал истины и добра». [1]

Александр не ограничился декларациями. Придворным церемониям, продолжавшимся вплоть по 23 марта (4 апреля) 1801 года, не мешало обнародование целого ряда правительственных указов. По данным военной коллегии, указом от 13 (25) марта 1801 года, “на другой день по восшествии на престолъ преемника Павла, повельно было: всьхъ выключенныхъ по сентенции военнаго суда и безъ суда генераловъ, штабъ- и оберъ-офицеровъ считать отставленными отъ службы”. [25] 15 (27) марта эта милость была распространена и на гражданских чиновников. По свидетельству А. С. Стурдзы122, число лиц, возвратившихся на службу или получивших прежние права по-новому указу, достигло порядка 12 000 человек.