Вера Тумасова – Оболганный император (страница 28)
Валишевскийкак это ему свойственно, в бочку мёда обязательно добавит ложку дёгтя. Он писал, что несмотря на то, что «… из нее обещала выйти прекрасная жена и безупречная принцесса: при ее основательном образовании, разнообразных талантах и прочих добродетелях у нее было только несколько маленьких недостатков», часть из которых, были вывезены ею ещё из дома и сохранились в России, а другие были благоприобретённые. «… она была до того бережлива, что, если верить Корберону, не колеблясь присвоила себе все старые платья, оставшиеся от первой жены Павла, и не стеснялась требовать у камеристок даже башмаки покойной». При всём притом, «… она любила до страсти пышность, внешний блеск, церемониальные празднества и торжества, но также и мелкие придворные интриги». Корберон предполагал, что она «… в качестве великой княгини или императрицы, будет только женщиной и ничем больше». Валишевскийсчитал, что Корберон ошибся: «В известной мере, – насколько ей это позволял ее ум, бесспорно не большой, – вторая София имела притязания на более видную роль. Во-первых, и прежде всего, она старалась быть на высоте своего положения, не зная в этом отношении ни минуты отдыха. Она с утра до вечера была затянута в парадное, церемониальное платье, принуждая к тому же всех своих приближенных: она не забывала об этом требовании по отношению к себе и другим даже при самых интимных подробностях своей домашней жизни». «То, что утомляет других женщин, – писал Головкин, – ей нипочем. Даже во время беременности она не снимает с себя парадного платья, и между обедом и балом, когда другие женщины надевают капот, она, неизменно затянутая в корсет, занимается перепиской, вышиванием и иногда работает даже с медальером Лампрехтом»».
Современники самым восторженным образом отзывались о высоконравственной жизни молодой Великокняжеской Четы.
«Великая княгиня Мария Феодоровна», – писал Шильдер, – «вообще – то не вмешивалась в политику, если это не касалось её братьев и сестер. Она простирала свою заботливость и на Пруссию с высоко чтимым и любимым ею своим благодетелем Фридрихом IIОна не упускала случая воспользоваться своим влиянием на цесаревича, если Пруссии грозило с чьей-либо стороны недоброжелательное отношение. Впрочем, в этом вопросе между супругами царило полное единомыслие. Так летом 1777 года шведский король Густав III будучи в Петербурге, попробовал восстановить Павла Петровича против Фридриха Великого и его политики и встретил со стороны цесаревича резкий отпор».
Никита Иванович Панин и после второй женитьбы Павла Петровичапользовался дружбой и доверием не только цесаревича, но и великой княгини. Павел сообщил своему бывшему воспитателю и о своем разговоре со шведским королем. Возможно лишь ПанинуПавел Петрович мог посетовать по поводу правления Екатерины
В действительности, действия малого двора не были так невинны. Екатерина уже думала разорвать союз с Фридрихом IIи заключить новый – с Австрией. Граф Панин сообщал цесаревичу тайком обо всех депешах, а тот, в свою очередь, морально поддерживал прусского короля.
Шумигорский считал, что было бы несправедливо утверждать, что главною целью братьев Паниных было только возбудить Великого Князя против матери. Они лишь были убежденными противниками правительственной системы Екатерины и стремились провести в жизнь государства иные политическая начала, положить в основание государственной машины новые правовые институты. Павел Петрович должен был, по их мнению, изменить основы государственности. Под их влиянием Павел Петровичпришел к убеждению о необходимости, придя к власти, издать, прежде всего, закон о престолонаследии. Цесаревичпонимал, что от матери его, занявшей престол через заговор, невозможно ожидать изменения порядка престолонаследия. Для начала он решил изучить положение дел в Российской армии, поскольку он считал, что Россия истощена беспрерывным рекрутингом, а государство беднеет от постоянных войн. Он не видел возможности изменений без военной реформы. Особенно Павел был возмущён уклонением дворян от службы, от их главнейшей обязанности – заниматься «обороной государственной». Этим основным началом управления и стал руководствоваться Павел17 лет спустя по вступлении на престол. Чувство законного равенства и дисциплины, стремление к законности и порядку, проявляется у Павла Петровича одновременно со строгим и просвещённым взглядом на „ свободу, какъ на первое сокровище всякаго человека», прямое понятие о которой «не инымъ приобретается, какъ воспитаниемъ». Целью его государственной деятельности, направленной исключительно на создание «фундаментальныхъ законовъ», без которых страна не может нормально развиваться. Этой программе Павел Петрович оставался верен до конца своей жизни. Однако всё оставалось мечтой.
В преддверии рождения первенца, летом 1777 года Екатерина подарила невестке землю поблизости от Царского Села, на которой начал строиться Павловск. В связи с предстоящими родами великий князь с супругой вынуждены были переехать в город. Они выехали из Царского Села 9 сентября 1777 года. По неизвестной ей тогда причине, Марию Фёдоровнубеспокоило предстоящее событие, но не из-за здоровья или скверного настроения она умирала от страха. Едва цесаревич с великой княгиней успели прибыть в Зимний дворец, как вечером 9 сентября началось страшное наводнение 1777 года, которое на другой день, 10 сентября, угрожало гибелью населения столицы.
Императрицавесьма ревниво относилась не только к сыну, но и к великой княгине. Кобекосчитал, что главной причиной было влияние фаворитов. Если в юные дни Павла Петровичато был Орловтов описываемое время уже Потёмкин держал её в постоянном страхе от великого князя. Он старался убедить её в том, что только он – Потёмкинможет вовремя открыть замысел со стороны сына. Кроме этой причины, Кобеко объяснял охлаждение между матерью и сыном появлением внука, великого князя Александра Павловича на которого Екатерина перенесла всю свою родительскую любовь. Ещё одной из причин Кобековидел в перемене во внешней политике Екатерины, которая нашла нужным сблизиться с Австрией и удалиться от Пруссии, а Павел Петрович, оставался приверженцем союза с Пруссией и не разделял её мнения относительно расширения пределов империи.
Кобеко приводил слова камер-юнкера князя Голицына: “ Прискорбно было всемъ видеть сие неискреннее обхождение и ни малейшей горячности и любви между сими двумя августейшими особами. Великий же князь къ родительнице своей всегда былъ почтителенъ и послушенъ».
Великое событие, с нетерпением ожидавшееся двором и населением столицы, совершилось 12 (23) декабря 1777 года, когда великая княгиня Мария Фёдоровнаразрешилась от бремени сыном в Зимнем дворце, которому императрица дала имя Александр. Любящая бабушка немедленно заказала серебряную ванночку для младенца.Павел нетерпеливо ждал первенца, готовясь отдать себя безраздельно воспитанию сына. Однако, признавая сына и невестку неспособными воспитать будущего русского государя, Екатерина сочла своим правом и обязанностью взять на себя заботы о воспитании внука. Тотчас же после его рождения она взяла ребенка на руки и после того как его обмыли, понесла его в другую комнату и передала на попечение генеральши Бенкендорф. Его поместили в назначенных ему покоях. Также она поступила 27 апреля 1779 года при рождении великого князя Константина Павловича, который, как и Александр остался на попечении бабушки.
Валишевскийписал, что Екатерина допустила ошибку, помешав сыну самому заниматься воспитанием своего сына. От того, что она сама пострадала когда-то, став жертвой злоупотребления властью со стороны Елизаветы, она пожелала отнять теперь у Павла его ребенка под тем же предлогом. Она думала, что сумеет воспитать его лучше. Но это привело лишь к новому обострению отношений между ней и Павлом, поскольку бабушка хотела воспитывать их сына по системе Локка, а родители были против. Результатом стало то, что сын их, будущий император Александр I, стал совершенно глух на одно ухо и плохо слышал на другое, поскольку Екатеринахотела, чтобы он с самого раннего детства приучился к грохоту пушек! Взятый ею в учителя Александра и его младшего брата Константинашвейцарский якобинец, Цезарь Лагарп, тоже не нравился родителям. Во главе воспитателей был поставлен Николай Салтыковк которомуродители относились благосклонно. «В 1761 году он храбро сражался под Кольбергом; в 1812 г. он содержал на свой счет целый полк. Он был приверженцем сильной власти и самого неограниченного самодержавия и имел на своего воспитанника влияние, которое часто брало верх над совершенно противоположным влиянием Лагарпа, что и объясняет множество противоречий в жизни Александра. … Александр же с самых ранних лет был в нравственном отношении совершенно сбит с толку, очутившись в руках Салтыкова и Лагарпа. Впрочем, не это было худшим последствием воспитания, данного Екатериной двум старшим великим князьям, а то, что они стали столь же чужды своему отцу, как сам Павел был всегда чужд своей матери». Зато Екатерина предоставила Павлу и его супруге воспитание их младших детей и ограничилась лишь тем, что назначила воспитательницей их дочерям – превосходную Шарлотту Ливен, благородство ума и сердца которой обезоруживало Марию Федоровну.