Вера Шторм – После развода. Сильная – не значит счастливая (страница 3)

– Это ты что несёшь, а? Тварь такая! Спит, с кем попало, а нас виноватыми выставляет. Так молись, чтобы Илюша тебя тут не задушил!

Что ж… Ожидаемо даже это. Илья не всегда может контролировать себя, когда злой. Я не боюсь, нет. Но все же нужно держать оборону. В этом доме сейчас опасно оставаться. Они могут вытворить всё, что угодно. Я, конечно, могу вызвать ментов, но это целая ночь, которую придется провести на ногах. А я устала. Да и не факт, что они рано утром не припрутся. Обязательно придут и будут качать свои права. Свекровь со своим племянником-уголовником не оставят меня в покое.

– Ну-ну… Вы же только умеете, что угрожать, шантажировать, да? Только имейте в виду, что никто и ничто меня не остановит. Клянусь, – тычу указательным пальцем в мать мужа. – Я не отступлю, пока не разберусь с вами. За какого же ублюдка я вышла замуж. Какого же кретина поддерживала всю жизнь, не слушая своих родных и близких. Дура я… дура!

– Дура ты, да, что моего сына променяла на какого-то там…

– Заткнись.

Делаю шаг к свекрови и хватаюсь за воротник ее пиджака, пока Илья, поморщившись, садится на диван. Видимо, получил куда надо. Нужно было сразу врезать ему, чтобы закрыл свой рот и не прыгал передо мной, как обезьянка.

– И что ты мне сделаешь?

Встряхиваю ее, как тряпичную куклу, и толкаю на диван рядом к сыну. Она падает, хватается за сердце и начинает всхлипывать. А мне смеяться от этой картины хочется. Идиоты, черт побери.

– Пока ничего. Сейчас я уйду. Вернусь со своим адвокатом. Чтобы до того времени собрали свое дерьмо и проваливали отсюда.

– Этот дом мы купили после брака, – уголок рта Ильи дергается в усмешке. – Так что, хрен ты меня отсюда выгонишь. Не старайся меня напугать.

Да, по закону… Дом будет делиться. Хоть и покупала я его на собственные деньги. Дура… Настоящая дура, которая не задумалась о будущем. Надо было сразу понять, что этот говнюк ненадежный. И что бросит, едва я окажусь в сложном положении.

Ведь родители не просто так были против. Они все знали, чувствовали. А я… я была слепа и глуха.

Дважды дура.

– А это мы ещё посмотрим, – подмигиваю наигранно. – Ты же меня знаешь, Илюша. Я не из тех, кто отступает, не достигнув своей цели. И моя цель… Увидеть, как вы убираетесь в каком-нибудь дешевом кафе. Клянусь! Клянусь, я это сделаю!

Глава 4

Я не поднимаюсь наверх. Даже не поворачиваю головы в сторону лестницы. Просто разворачиваюсь и иду к выходу решительными, широкими шагами. Почти бегу, не оглядываясь. Потому что понимаю: здесь оставаться опасно.

Это твоя сейчас, как два взбесившихся зверя. Мой муж и его мать. На их лицах ни капли сожаления, ни тени жалости. В них только ярость, злоба и какая-то уродливая решимость. Я знаю, что, если задержусь здесь еще на несколько минут, они сделают со мной что-то неразумное. Нет, я не боюсь. Просто… хочу дать им достойный ответ, потому что они заслуживают бумеранга. А для того чтобы они получили по заслугам, мне необходимо уверенно стоять на ногах.

Я выхожу на улицу. Воздух влажный, липкий от дождя. Прохладный ветер обдувает щеки, на которых все еще пульсирует след руки мужа. Я иду, не чувствуя ни ног, ни тела. Внутри только одно – желание уйти. Быстрее. Подальше и насовсем.

Я уже почти подхожу к машине, когда за спиной раздается голос Ильи:

– Слава!

Я не оборачиваюсь. Он не достоин ни моего взгляда, ни внимания.

– Слава, стой! – он все ближе.

Его пальцы вцепляются в мою руку, дергают на себя. Я резко разворачиваюсь, чуть не теряя равновесия. Мы стоим лицом к лицу. Но я не вижу перед собой человека, которого когда-то любила. Передо мной чужой. Совсем другой. Зверь, потерявший контроль над самообладанием. Который готов придушить меня из-за того, чего я не делала. Который даже не попросил объясниться… Явно давно решил развестись. А сейчас есть такой шанс сделать это и при этом выставить меня виноватой.

Интересно, а Илья знает, что его мать ляпнула про любовницу? Я же покопаюсь…

Смотрю на него, и все, что чувствую, – это глубокое, ледяное отвращение. Каждой клеткой тела. Как можно было… Как я могла… Лишиться своей семьи ради него? Предать себя ради пустого блеска иллюзий?

Он сжимает мою руку до боли, до искр в глазах. Специально причиняет мне боль. Думает, я буду терпеть? Неужели не узнал меня за все годы, что мы вместе?

– Отпусти, – произношу спокойно. Ледяным, чужим голосом.

Он всматривается в мое лицо, что-то цедит сквозь стиснутые зубы. Я не могу расслышать – боль настолько туманит разум. Поняв, что Илья не отпустит, подхожу плотнее и бью коленом ему между ног. Сукин сын!

– Ах ты ж… Су-у-ука-а-а…

– Я из-за тебя потеряла всё. В первую очередь, семью, которая меня по-настоящему любила и ценила. Жаль, что я это поняла слишком поздно! Я, черт возьми, из-за тебя плюнула на всех! А ты… просто ничтожество. Маменькин сынок! – проговариваю жёстко. Пульс долбит в виски. – Ты не стоил ни одной моей слезы. Ни одной жертвы. Ни одного дня, что я провела с тобой. Ясно?

Илья так и стоит на коленях в двух шагах от меня, схватившись за свои яйца. Смотрит на меня снизу вверх, шипит, взглядом обещая, что меня убьет.

Подхожу к машине, открываю дверь, сажусь за руль. Закрываю за собой. Только тогда позволяю себе вздох. Я не плачу. Не дрожу. Просто чувствую, как вместе с глухим ударом двери из моей жизни выходит всё, что связывало меня с этим домом. С этим человеком.

– Урою! – доносится до меня его рык.

Опускаю боковое стекло, бросаю на него насмешливый взгляд.

– Единственное, на что ты сейчас способен, – это позвать мамочку, чтобы она помогла тебе встать, – нажимаю на кнопку запуска. – А потом спрячься под ее юбку, ладно? Найми себе достойного адвоката. Завтра я буду тут с ментами. Понял?

Я выезжаю из двора, нажимая на газ до самого пола. За спиной закрытая дверь дома, в котором я больше не чувствую безопасности. Временно, конечно, но меня бесит сам факт, что из-за этих тварей я ухожу из собственной берлоги.

Руки сжаты на руле до побелевших костяшек. Очень стараюсь держать эмоции под контролем, чтобы не сорваться. Еду прочь от этого безумия.

Тянусь к телефону, набираю номер Даши. Она отвечает почти сразу:

– Слава? Ты где? Всё в порядке? – голос у нее напряженный.

– Нет. Не совсем, – говорю глухо. – Я еду к тебе. Подготовь, пожалуйста, одежду и ванну. Мне нужно… Мне нужно смыть с себя этот день. Я даже не смогла подняться наверх за своими вещами. Просто развернулась и ушла.

– Почему? – шепчет взволнованно. – Что случилось?

– Они… – сжимаю пальцы на руле сильнее, стараясь говорить ровно, без срыва. – Илья и его мать обезумели. Психически неуравновешенные… Я не преувеличиваю. Остаться с ними под одной крышей было бы опасно. Я это почувствовала на уровне инстинкта. Уверена, придушили бы меня, если не страх. Ведь или родители, несмотря ни на что, это дело просто так не оставят.

На другом конце повисает пауза, которая длится около минуты. Даша анализирует мои слова.

– Они с тобой что-то сделали?

Опускаю боковое стекло, чтобы надышаться воздухом. Но снова идёт дождь, а мне становится холодно от капель, что снова промокают мою одежду. Приходится сделать пару глубоких вздохов и закрыть окно обратно.

– Приеду – расскажу, Дашуль. Сейчас просто… не хочу нервировать себя все больше. Итак бешусь. Злая, как собака. Готова все вверх дном перевернуть.

– Успокойся, Слава. Вытворишь на эмоциях что-нибудь, потом исправить ситуацию не сможем, – говорит она почти сразу. Голос становится твердым. – Я все подготовлю. Жду тебя.

– Спасибо.

Сбрасываю вызов, кладу телефон на сиденье и возвращаю взгляд на дорогу, которая плывет перед глазами, как в тумане. Фары машин, капли на лобовом стекле, знакомые улицы – всё кажется размытым, неосязаемым. Я будто еду сквозь пустоту.

В памяти всплывают слова отца. Его хрипловатый голос, усталый, с тем особым оттенком, который появляется, когда он старается быть мягким, но говорит правду…

«Илья ненадежный. Он не тот, кто будет тебя защищать, оберегать. Он не способен любить по-настоящему. Он умеет только брать. Манипулировать. Думать о себе и о деньгах. Ты заслуживаешь большего, Слава. Намного большего».

Я помню, как тогда злилась. Возмущалась. Упрекала отца в том, что он не даёт мне дышать, не верит в мой выбор. А он просто молча смотрел. Без осуждения. Но с болью в глазах, которую я тогда не хотела видеть.

И сейчас… сейчас эти слова режут по-живому. Потому что каждый слог оказался правдой. Он предупреждал. Он знал. А я… я предала его. Семью.

Потому что не хотела замуж за того ботаника, что работал на папу. Именно это было его целью. Но мне не нравился тот очкарик, что постоянно любил стричь волосы, как школьник. И вел себя так, будто он вовсе не интересовался женщинами. Порой мне казалось, что он гей.

Не знаю, что случилось с ним потом. Я выбрала Илью, потому что на тот момент он очень красиво ухаживал за мной. Дарил цветы, отвозил на прогулки, отдых…

Обманулась я.

К глазам подступают слезы. В горле поднимается тугой, удушающий ком. Я напрягаю челюсть, моргаю, чтобы сдержать вырывающиеся наружу эмоции. Однако не получается.

Мне плевать на ядовитые слова мужа и его матери. Плевать на то, что Илья ударил меня несколько раз, даже не послушав.

Я плачу из-за отца, которого не послушала.