Вера Шахова – Серебрянск, графские наследнички (страница 2)

— Когда мне сказали, что нашли твоё тело, я не поверила! Просто немыслимо, чтобы наша звёздочка вот так, совершенно не эстетически, валялась на площади! — критически оглядела Маргарита девушку, на всякий случай проверив, нет ли у той дырки в голове. Мало ли что.

— Вы поэтому не отдали курьеру кукол? — перехватила инициативу разговора Василиса.

— И поэтому тоже. — Жестом указала на диванчик Маргарита, приглашая девушек сесть. Сама же подошла к столу и, раскрыв папку, вытащила из неё бумагу. — Вот! — потрясла она ею перед Вериным носом.

— Я подумала, что это очень странно, что ты решила пойти официальным путём, а не пришла лично. Прислала извещение заказным письмом. Я даже немного обиделась.

— Что-то много кто сегодня на меня обижается, — буркнула Вера, забирая бумагу из пухлых рук Маргариты. — Да, подпись моя. Вроде бы. Но я точно ничего такого не посылала.

— А конверт сохранился? — деловито осведомилась Василиса.

— А как же! — хлопнула ладошками по бёдрам Маргарита. — У меня всё подшито, задокументировано и номер присвоен. Вот, — она уже рылась в другой папке, — принесли пятого числа. Я даже думала приказ издать об изъятии кукол с выставки. Да передумала.

— И почему? — усмехнулась Вера, возвращая странное письмо обратно хранительнице музея.

— А потому, — чуть поджала губки Маргарита, — жалко стало. Решила: пока сама не придёшь и не объяснишь, что задумала, не отдам. Вот хоть режь!

— И предотвратили тем самым кражу века! — рассмеялась Василиса, вскочив с диванчика и подойдя к окну. Не могла она долго сидеть на месте, если чем-нибудь не была занята.

— Если честно, — тут же заняла её место рядом с Верой Маргарита, — я решила, что ты вновь принялась разгадывать тайны графа. А что? Основное сокровище так и не нашлось. Кто знает, что ещё припрятал граф под монастырскими стенами. А может, и даже здесь! — подняла руки кверху Маргарита и обвела ими комнату. — Возможно, за этой стеной есть тайный ход, который ведёт немыслимо куда!

— Да вы романтик, Маргарита Львовна! — коснулась плеча хранительницы музея Вера.

— Не без того! — кокетливо тряхнула кудряшками Маргарита. — Ну так что, музею стоит ожидать пополнения коллекций?

— Если честно, то мне не дают покоя ступни кукол, — пожала плечами Вера. — Уверена, что они как ключи работают. Вот только где замки — непонятно.

— А ну пойдём, посмотрим, — решительно встала Маргарита с несвойственной людям её комплекции грацией.

Подтолкнув девушек к двери, она быстро закрыла кабинет и застучала каблучками по лестнице, спускаясь к залу, в котором разместилась основная экспозиция.

— Каждый раз смотрю и восхищаюсь, — остановилась Маргарита возле одного стеклянного ящика, — как живые!

— Красивые, — выдохнула Василиса, подходя ближе к витрине. — И жуткие одновременно.

— Это всё глаза, — улыбнулась Вера. — Они словно гипнотизируют.

— Может, так и задумано, — пожала плечами Маргарита. — Значит, говорите, ступни?

— Да. — Вера оглянулась на моментально образовавшуюся за их спинами толпу.

— Знаете, девочки, я что-то не подумала про экскурсии, — очень тихо проговорила Маргарита. — Приходите-ка вы к закрытию. Помозгуем!

— Маргарита Львовна, вы только не выбрасывайте это письмо. — Вера постаралась говорить так, чтобы её никто лишний не услышал. — Возможно, что куклы мне действительно понадобятся!

— Договорились! — совсем по-девичьи хихикнула Маргарита, в надежде, что музей всё же получит новые находки.

Как только девушки вышли из музея, Василиса схватила Веру за руку и потребовала объяснений.

— Понимаешь, — почесала кончик носа Вера, — я уверена, что всё это как-то связано. Как-то всё один к одному: и девушка на площади, и новоявленный родственничек, и письмо это поддельное. Словно кто-то затеял непонятную, пока что, мне игру. А я, ты знаешь, очень азартная!

— Знаю, — вздохнула Василиса, — этого и боюсь. Что вляпаешься опять в приключение, а мне спасай.

— Так на то и нужны подруги! — Вера поднялась на цыпочки и чмокнула Василису в щёку. — Пошли к деду. Он умный. Может, чего и подскажет.

Василиса лишь покачала головой и рассмеялась. Если уж Вера что-то втемяшила себе в голову, то бесполезно спорить — всё равно сделает по-своему. А у Степаныча, Вериного деда, всегда отличный чай. Так что, взяв подругу под руку, зашагала рядом с ней к Анютину переулку.

Глава 2 (версии)

— Ага, сейчас, бегу за цветами и шампанским! — хмыкнул дед, подливая заварку в Василисину чашку. — А где этот Алеханодро…

— Аллиен-Алессио, — поправила Вера, разгрызая сушку.

— Один чёрт! Где он был, когда на нас немцы пёрли?! Или в девяносто первом, когда все деньги в фантики превратились? А? Не слышу? — горячился Степаныч, крайне недовольный известием о приезде графа. — А тут на тебе, вспомнил о родственничках. Наследство ему подавай. Вот ему! — дед сложил фигу и показал её в окно. — Слишком жирно будет! Где, говоришь, остановился?

— Да откуда я знаю, дед? — пожала плечами Вера. — Написал только, что снял апартаменты. А где, у кого… Ты лучше скажи, что совсем не переживал, когда тебе сказали про мой труп?

— А чего волноваться? — Степаныч неожиданно успокоился, сел на табурет, огляделся в поисках трубки. — Я ж знаю, если что случится, ты позвонишь.

— Так как же позвоню, если уже труп? — не сдавалась Вера.

— А вот так! — набил табаком трубку дед. — Тык-тык по кнопочкам. К тому же я тебе так скажу, внуча, жизней у тебя — как у кошки, только в геометрической прогрессии. Замучаются недруги подножки ставить и кирпичи на твою рыжую голову скидывать. Любит тебя мироздание, оттого и бережёт.

— Иван Степанович, — расхохоталась Василиса, — вы бы поменьше про «геометрическую прогрессию». А то Вера и вправду поверит, что она бессмертная. И полезет в очередное подземелье без фонарика.

— Так с фонариком пусть лезет, — парировал дед. — Я ж не против фонарика. Тем более что во всей этой истории осталось много тёмных мест. Клад-то не нашли!

— Ой, дед, — потянулась Вера за вареньем, — ты ж говорил, что прокляты эти сокровища. Отговаривал от поисков. А сейчас что?

— Что-что, через плечо! Люда, — дед покосился на девчонок и быстро поправился, — Петровна, то есть, кое-что раскопала в этих бумагах, что ты в сундуке нашла. Интересные, я тебе скажу, записи.

— Ты лучше скажи, — перебила деда Вера, выкладывая на булку с маслом клубнику из варенья, — в городе говорят, что у тебя роман с Людмилой Петровной, а я не в курсе.

— Какой роман?! — запыхтел дед, отворачиваясь к окну. — Брешут! Ишь ты, роман. Нашли мальчика серенады петь. Я, может, этого, того самого… не до романов мне в общем. А вот что ты делать собираешься?

— Да ничего, — пожала плечами Вера, — куклы и так мои, граф даже если из штанов выпрыгнет — их не получит. Украсть не получится. Маргарита глаз с них не спустит. А девушкой на площади пусть полиция занимается. Это вообще не моё дело.

— То есть, внуча, резюмирую. Ты считаешь, что вот это всё, — дед очертил в воздухе большой круг, — совсем не связано?

— Связано-связано, — вмешалась Василиса. — Три таких события за один день — не бывает случайностей.

— Вот, — усмехнулся Степаныч, подняв вверх указательный палец. — Случайностей не бывает. Бывает недосмотр. Или чей-то очень хитрый план. «Кто хочет понять поэта, должен отправиться в страну поэта». Так что, внуча, придётся ещё немного покопаться в загадках Воронцова.

Он встал, подошёл к буфету, достал бумаги.

— Прибери тут с уголка, — скомандовал Вере.

— А теперь смотри. Это Люда… Петровна, то бишь, принесла. Ты, внуча, помнится, про эти кукольные ноги мне все уши прожужжала, что они ключи к непонятно чему. А вот тут, — дед ткнул трубкой в ровные строчки, — про карту, которую можно прочесть с помощью таких ключей. И ещё кое-что.

Дед вновь вернулся к буфету. Вынул поднос с графином и рюмками из зелёного стекла. Поставил на стол. Открыл графин. Перевернул. Тряхнул. И на ладонь деда упал небольшой свёрток. Степаныч развернул папиросную бумагу и протянул Вере цепочку с кулоном.

— Держи, внуча, наследство прабабкино. Тут в бумагах про него тоже говорится. Камень этот гранатом зовётся. На внутренней стороне гравировка есть. Помнится, у «Зимы» был снежный шар. А вот это сердце ты «Осени» в ручки дай. И посмотри, что будет.

— Дед, — рассматривала со всех сторон подарок Вера, — а ты чего раньше про него молчал? Красота какая!

— Чего-чего, чтоб ворона твоя, Юлька, не умыкнула, — ухмыльнулся Степаныч. — Она, воровская её рожа, у меня рубль утащила, юбилейный. Так что, считай, я тебе отдаю кулон с подсказкою, а ты мне вороний должок вернёшь.

— Ой, дед, — рассмеялась Вера, обнимая Степаныча, — рассказывай, что ещё скрываешь? А ещё лучше, скажи честно, где клад? Ну знаешь же?

— Не знаю, — упёрся дед. — Но вот девица на площади очень на тебя похожа была.

— Так ты видел?!

— А то. Как был в домашнем, так и побёг.

— А говоришь — не переживаешь.

— Вот убедился, что не ты, и перестал. Вась, ну что ты там интересного вычитала?

Василиса, всё это время внимательно читавшая бумаги Воронцова, отложила их, чуть скривила губки и вздохнула.

— Думаю, подруга, — посмотрела она на Веру, — что эпопея с сокровищами не закончена и кто-то уже решил, что ты в ней участвуешь.

— Интересно кто? — отставила пустую чашку Вера.