Вера Шахова – Бумажный кораблик и другие приключения в Журавке (страница 7)

Чайник быстро вскипел, и по маленькой кухоньке поплыл запах свежезаваренного чая. Бабка засыпала в заварник черные скрученные листья из жестяной коробки со слоном, а следом, из маленького мешочка, разные травки с сушёными ягодами. Поставила на стол печенье и странные сморщенные, словно облитые прозрачной карамелью яблоки.

Но Мишку не заинтересовали не яблоки, не чай с печеньем, даже тонкостенные белые чашки с нарисованными на боку розами не были интересны. У бабки был шкаф. Старый, из тёмного дерева, с резными дверцами и фигурками зверей по верху. Мальчишка завороженно водил ладонью по искусной резьбе, пытаясь понять, как и чем это было сделано.

– Нравится? – раздался за спиной тихий голос

– Угу, – кивнул мальчишка.

– Муж мой, Ванечка, ещё перед войной сделал, и комод тоже, и табурет, колыбелька ещё была, да я отдала. А, подожди, возможно, тебе будет интересно…

– Бабка, забавно перебирая ногами в толстых носках, подошла к резному комоду и, выдвинув ящик, что-то там начала перебирать. – Вот, правда, старая, до революции ещё печатали. Ваня мой по ней учился. – И Параська протянула Мишке толстую книгу в потемневшем переплёте.

Он раскрыл и ахнул, какие там были нарисованы узоры, что можно из дерева резать. Мальчишка глянул на отца, который стоял в проёме двери, одними глазами спросил, можно ли взять, и, получив утвердительный кивок, просиял.

– Я… это… спасибо… – Мишке отчего-то стало невероятно совестно, и уши-лопухи предательски покраснели.

– Параскева Игнатьевна, чай стынет, – улыбнулся отец, – а он у вас знатный.

Бабка усмехнулась и пошаркала на кухню, за ней, прижимая к груди книжку, прошёл и Мишка.

– А вы часом, не заболели? – доливая кипяток из пузатого чайника по чашкам, поинтересовался дядя Слава. – Не выходили сегодня вечорить.

– Так Ваську, шельму, искала. Он мне каждое утро подарок у порога оставляет, то мышку, то жука, видно решил, что голодаю, – совсем по девчоночьи хихикнула бабка, – а сегодня с утра не было ничего. Я уж, грешным делом, подумала, не случилось ли чего.

– Нашли?

– Нашла. В соседнем дворе. Присмотрел себе невесту, что ж я его теперь, насильно заставлять-то буду? Пущай повлюбляется, дело молодое. Да вы яблочки попробуйте! Это ещё мамы моей рецепт – с мёдом запекать, для мягкости.

Мишке было безумно стыдно и неловко сидеть на маленькой кухне Параськи, пить вкуснющий чай, макая в него печенье, подражая хозяйке. Но ещё больше ему хотелось полистать книгу и прикоснуться к ажурно вырезанным украшениям комода. Улучив момент, он выскользнул в комнату и долго разглядывал деревянные цветы, птиц и орнамент, вырезанные неизвестным ему Параськиным мужем.

Вернулся домой Мишка притихший, на вопрос отца стоит ли им обсудить его поведение, мальчишка отрицательно покачал головой и уселся на кровать листать подаренную книгу.

На следующий день Мишка получил очередную двойку за всё тоже невыученный стих. Понуро пиная пустую банку, дошёл до дома и увидел сидящую на лавочке в окружении котов бабку Параську, кивнул в знак приветствия и хотел было проскочить мимо, но та поманила его пальцем.

– Чего грустный такой? Пойдём, ты ж вчера чаю-то так и не попробовал. Али стесняешься?

– Не стесняюсь. Мне это, литературу учить надо, а то от папки попадёт, – вздохнул Мишка, глядя на бабку исподлобья.

– Пойдём, поешь, а там, глядишь, и выучишь.

Мишка, попав в пыльную комнатушку, вновь застыл перед шкафом.

– Достань-ка из второго ящика скатёрку, – попросила бабка, указывая на комод.

Под скатертью оказалась шкатулка.

– А, это ещё до войны покупала, на ярмарке, – улыбалась Параська, со всех сторон показывая берестяную коробочку с выбитой на крышке еловой веткой с шишками. – Осторожнее, мне её Ванечка подарил, последнее, как на фронт уйти. – Фарфоровая балеринка, подняв над головой руки, чуть склонив голову кружилась в невидимом танце.

А после бабка читала Мишке стихи, вытаскивая их из уголков склерозной памяти. Бог знает, кто их сочинил, и почему они сами так ярко всплывали в голове. Мальчишка внимательно слушал и удивлялся, как легко он их запоминает. Спросил, знает ли она Лермонтова. Параська тихо рассмеялась, погладила его по голове, ответив, что лично не знакома, но со стихами поможет…

С тех пор мальчишка часто сидел на лавочке рядом с бабкой, гладя котов, жуя печёные яблоки и слушая рассказы из прошлого. Он подтянул литературу, и местный футбольный клуб пригласил Мишку в команду играть за город. А ещё Машка всё чаще стала просить познакомить её с Параскевой Игнатьевной, послушать стихи, но Мишка подозревал, что девчонку больше интересует балеринка, о которой он ей рассказал. Ночами Мишка штудировал старую книжку и даже выпросил у отца простенький инструмент для резки по дереву, и раз в несколько дней подкладывал под соседский порог мышь, чтобы бабушка не волновалась за здоровье любимого кота.

А потом… Мишка поймал себя на мысли, что Параскева Игнатьевна проспала. Вот он, Мишка, идёт в школу, а знакомая худая фигура в коричневой кофте и длинной юбке не маячит впереди него. И вечером, возвращаясь из школы, он не увидел её на лавочке. Коты были, а бабушки нет.

Не заходя к себе, Мишка постучал в соседскую дверь, никто не открыл. Мальчишка забарабанил, закричал, пытаясь достучаться и гоня от себя страшную мысль, которую подтвердила мать, выскочив в подъезд заслышав крики. Весь вечер он просидел на кровати шмыгая носом, вырезая из липовой чурки фигурку кота, а утром, разбил копилку, твёрдо решив после школы зайти в магазин и купить булку и молока. Должен же кто-то кормить кошек…

Подарок от зайчика

– Вот поросята, – ругалась бабушка на внуков, – вы это чего хотите с голоду помереть? А ну, ешьте! А то на завтра сил на санки не хватит!

– Мария, это ты чего шумишь? Тебя аж на улице слышно, – зашёл на кухню сосед, – ты извини, что я так, без приглашения, проспал, лавка и закрылась. Хлебушком не угостишь?

– Проходи, дед, – махнула на него полотенцем баб Маша, – только разуйся, смотри сколько снега натащил! Садись с нами, ужинать.

– А чего, можно и поужинать! – исчез обратно в прихожей сосед, – так чего шумишь-то?

– Да вот, сидят, козу мне строят! Есть не хотят!

– Эх, женюсь я на тебе Мария, и тогда этим, троим, точно ничего не достанется: ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин!

Внуки хихикнули, склонившись над тарелками с остывшей вермишелью.

– Вот, Митрич, видишь ‒ сосиски слопали, а вермишель не едят!

– Вот огорчение! – вздохнул дед, пододвигая к столу табурет, – я тут на днях, зайчика видел! Да не простого, с лукошком! – намотал на вилку длинные вермишелины Митрич, – скачет, значится, по лесу, песни поёт, и всякое разное из корзинки по дуплам в деревьях прячет!

– Ой, а что он прячет? – замерла с вилкой в руке, с помощью которой выстраивала из гарнира башню на тарелке, Верочка.

– Ну, где-то шоколадку положит, где-то яичко, но это только для хороших деток, таких, которые бабушку не расстраивают!

– Враки всё это! – хмыкнул Витька, самый старший из внуков. Ему недавно исполнилось семь лет, и в говорящих зайчиков он уже не верил.

– Кому и враки, только я это собственными глазами видел! – усмехнулся дед, быстро доедая ужин. – Спасибо, Мария, не дала старику помереть с голоду! А вам, я так скажу, если вы завтра весь-весь завтрак съедите, и молоко выпьете, то я с вами в лес схожу, покажу, где зайчика видел!

– Я молоко всегда пью! – тут же вскочила пятилетняя Верочка.

– Вот и молодец! – подмигнул ей дед, – а завтра и кашу всю съешь! Маш, не против, если я с твоими сорванцами завтра до опушки дойду?

– Я-то не против, – улыбнулась баба Маша, – вот только закрутят они тебя, бесята, а не дети!

– Ну, бывайте! Завтра зайду, узнаю, как завтрак прошёл. Проводи меня, что ли Мария, до крыльца.

Утром, едва баба Маша позвала за стол, младшие Верочка с Митькой примчались тут же, уселись на табуреты, вздохнули, и на перегонки застучали ложками. Заспанный Витька вышел к столу последним, и лениво начал жевать бутерброд, не взглянув на кашу.

– Всё, собирайтесь, – выглянула в окошко бабушка, – дед Митрич за вами пришёл. И постарайтесь сделать так, чтобы он выжил!

Троицу как ветром сдуло. Верочка с Митькой путаясь в пуговицах и шнурках, пыхтели в предвкушении встречи с чудесным зайчиком. Витька, лишь ухмылялся, помогая младшим застёгиваться, он точно знал, что через час, весь лес огласится воем разочарования.

– Повезло нам, – Митрич уверенно протаптывал дорожку в свежевыпавшем снеге, – быстро следы найдём.

Зимний лес был прекрасен искрящимися в солнечных лучах сугробами. Иногда, перелетавшие с ветки на ветку птички, сбивали снег с деревьев, и тогда он сам падал на детские шапки, вызывая громкий смех. Дети лепили снежки, бросая друг в друга, постепенно превращаясь в снеговиков. Досталось и Митричу, расшалившиеся дети, бегая друг за другом, просто сбили деда с ног, потом долго испуганно извинялись. Во-первых, бабушка узнает ‒ накажет, во-вторых ‒ зайчик может не прийти.

– О, – отряхнулся от снега Митрич, – глядите-ка, чего это там? Никак следы?

– Где, где? – завопили Верочка с Митькой и бросились осматривать подножие огромной ели, где действительно были какие-то отметки.

– Здесь дупло! – сунула любопытный нос в отверстие Верочка, и протянув руку достала яйцо с нарисованной фломастером заячьей мордахой.