Вера Шахова – Бумажный кораблик и другие приключения в Журавке (страница 3)

– И за них тоже ответит! – кивнул толстый и заглянул под машину.

– Мальчики, а вы кого ищите? – раздался за их спинами тонкий девчачий голос.

– Не твоё дело, мелюзга! – обернувшись, шикнул на рыжую с косичками толстый.

– Я теперь здесь живу, и тут всё моё дело! – дерзко ответила девчонка.

– Давай иди отсюда, шмакодявка! – замахнулся на неё тощий и тут же взвыл.

Людовик, не мог позволить мальчишке ударить девочку и, спикировав с крыши автомобиля, вцепился ему в руку.

– А-а-а-а… – разнеслось по двору, и тощий загарцевал по асфальту, пытаясь сбросить с себя кота.

Толстый подскочил к брату и попытался ему помочь, за что получил по спине веником, которым обычно дворник сметал мелкий мусор.

– Не трожь Луи! – лупила толстого мальчишку девчонка, пока тот уворачивался от тонких, больно бьющих прутьев, не зная, что лучше – спасти брата от бешенного кота или спасаться самому от не менее звезданутой мелюзги.

– Это наш кот, и ромашки наши, – кричала девчонка, гоня со двора веником двух пацанов, – а вернётесь, мы с вас не только шорты снимем!

Луи, высоко подняв и распушив хвост, вприпрыжку бежал рядом и периодически хватал мальчишек за икры, оставляя на них красивые ровные полосы от когтей.

– Я с папой вернусь! Он вас обоих на опыты сдаст! – перебежав дорогу крикнул толстый, согнувшись пополам, пытаясь отдышаться.

– Ты только про уколы не забудь, от бешенства! Прямо в мозг! – прокричала в ответ рыжая, не собираясь их преследовать дальше.

Тощий погрозил девчонке кулаком, та в ответ вытащила из кармашка платьишка рогатку и сделала вид, что натягивает резинку. Мальчишек как ветром сдуло.

– А что, из нас хорошая команда получается, правда? – обернулась рыжая к Луи.

– Му-у-ур… – боднул девчонку под коленку в ответ кот.

Та протянула руку чтобы погладить, Луи отпрянул и сурово посмотрел в ответ. С этими детьми нужно быть осторожнее: чуть зазеваешься, и тебе, завёрнутому в кукольное одеяло, уже пытаются градусник поставить, а то и клизму.

– А, может, к бабушке? Она куриную печёнку потушила, со сметаной! – предложила рыжая.

Луи замер. Печёнка – это вкусно, однажды он уже что-то такое пробовал, когда было открыто окно на первом этаже. С другой стороны, он ничего не теряет. Когти и зубы при нём, а эта девчонка не похожа на любительниц кукольных колясок.

– Ну, что, пошли?

– Мур… – потёрся об её ногу рыжий. Так и быть, позволит он себя погладить и накормить, а, может, даже и на ночь останется, если, конечно, его не потащат мыться.

– Так где, ты говоришь, бабушка печенку приготовила? – посмотрел на девчонку Луи и, задрав хвост, побежал во двор.

Охотники за призраками

– Ну, ты чего, не отставай, – поторапливал друга Митька, – или передумал?

– Ничего не передумал. Просто не понимаю, почему обязательно ночью? Я еле-еле из дома сбёг. Батя узнает, всыпет. – Мишка аж плечами передёрнул, вспоминая последний воспитательный процесс. Неделю сидеть не мог. А узнай про такое, отец совсем шкуру спустит. Мальчишка прибавил шаг и, чтобы заглушить растущее беспокойство, активнее стал расспрашивать друга о посвящении.

– Да ты пойми, – вещал белобрысый Митька, – ну никак нельзя допустить тебя до разговора с великим, пока ты не докажешь свою преданность и твёрдость духа. Ты же твёрд? Или передумал? – Он резко развернулся и встал перед другом, внимательно вглядываясь ему в лицо.

– Твёрд! – чуть не врезался в друга Мишка. – Чего встал? Не передумал я! Ещё посмотрим, кто твердее окажется. – Мальчишка толкнул плечом друга и зашагал в направлении старой школы.

Много слухов про неё ходило, да мало кто рисковал проверить. Построенная ещё при царе горохе, она и благородных девиц повидала, что обучались правильно приседать и пить кофий, кокетливо оттопырив пальчик, и приютом для бездомных детей революции послужила. После – была школой рабочей молодёжи, грызущей гранит науки между сменами в литейном цеху. А перед тем, как здание нарекли памятником культуры и обнесли синим забором, стала школой обычной, общеобразовательной, в которой на головы нерадивых учеников сыпалась штукатурка знаний, открывая взору когда-то замазанные потолочные росписи.

По одной из многочисленных версий, кусок барельефа, отколовшийся от стены, убил одну из учениц, после чего школу закрыли, а неприкаянный дух убиенной бродит по коридорам здания, не в силах сдать последний экзамен, отчего её и не принимают в лучший мир. Но это, конечно, всё ерунда. А вот блуждающие огни, самовозгорающийся камин в учительской и предсказания, написанные кровью на стенах – факт! Ну, не будут врать в клубе охотников за призраками о таких вещах.

А Мишке… Мишке очень хотелось туда вступить. А главное, прикоснуться к чему-то невероятному.

Двухметровый синий забор был почти неприступен, но несколько ящиков из-под овощей, припрятанных мальчишками накануне в ближайших кустах, решали эту проблему. Сложнее, не попасться на глаза сторожу и его собаке. А также не получить заряд соли в пятую точку и печать от зубов злобной псины, что равносильно отцовскому ремню. А может, даже и хуже.

Благополучно спрыгнув по другую сторону, мальчишки осмотрелись и, никого не заметив, помчались к крыльцу школы.

– Заколочено, – разочарованно протянул Митька, почесал затылок, глянул по сторонам, – ну, пойдём, что ли? Найдём тебе другое испытание.

– Не, давай обойдём, посмотрим, может окно где открыто. – Мишка спустился со ступенек и присматривался к заросшей лопухами тропинке вдоль стены школы. – Иначе зря лезли.

– Уверен? – переспросил Митька, касаясь плеча друга. – Поздно уже. Вдруг родители обнаружат, что нас нет?

– А вдруг ‒ нет? Пошли, – кивнул Мишка, увлекая за собой ночного сообщника.

Идти было неудобно. Репейник цеплялся за штаны, крапива, выросшая выше мальчишек, так и норовила ужалить в шею. Слабый свет фонарика плохо освещал тропинку, отчего ноги постоянно проваливались в колдобины, заботливо прикрытые широкими листьями лопуха.

– Нашёл, – прошептал Мишка, указывая на разбитое окно. Подсади.

Митька согнулся пополам, подставляя другу спину. Тот запрыгнул на закорки, зацепился за высокий подоконник, подтянулся и залез в окно. Спрыгнул внутрь, отряхнулся, осмотрелся и, высунув руку на улицу, помог залезть Митьке.

Они стояли посреди пустого класса. Куча парт, сваленных вдоль одной из стен, там же ‒ перевёрнутые стулья, покрытые пылью. И абсолютная тишина, в которой, как казалось Мишке, слышно, отчаянно стучащее сердце. Осторожно, на цыпочках, стараясь как можно реже дышать, он подошёл к двери и потянул за ручку. От скрипа оба мальчика вздрогнули, переглянулись. Митька молча сделал жест, призывая посмотреть, что там, за тёмным проёмом. Мишка, кивнул и просунул голову в проход.

– Темно…

– А ты фонариком посвети…

– Всё равно темно…

– Всё, пошли. Скажем, что прошёл задание, – слегка сиплым от волнения голосом прошептал Митька.

– Нет! Так нечестно будет! – зашипел Мишка и протискиваясь в узкую щель. Рассохшийся паркет приподнялся, не давая полностью раскрыть дверь.

– Пошли говорю! Завтра вернёмся с фонариками помощнее, – выдвинул аргумент Митька, – и вообще, я есть хочу!

– Завтра поешь! – отчего-то вдруг разозлился Мишка и, вернувшись в комнату, подтолкнул друга во тьму.

– Чёрт с тобой, – сплюнул Митька, – если тебя там сожрёт призрак, я не виноват.

Быстро пройдя коридор, друзья вышли к лестнице, что вела на второй этаж. Широкая, с кованными перилами, на которых переплетались причудливым узором широкие листья, она поразила воображение обоих. Не то, что в их панельных человейниках. Эта лестница вела прямо в небо. Вступив лишь на нижнюю ступеньку, мальчишки почувствовали: как развернулись плечи, спина выпрямилась, да и сами они стали выше ростом. Идти по такой лестнице и сутулиться одновременно было просто невозможно.

Ребята поднялись на второй этаж. Где-то здесь должна была быть учительская со старинным камином. Если прийти в правильное время, то можно увидеть, как призрак старой учительницы в белом переднике, старомодном чепце с оборками и большой камеей на впалой груди разжигает огонь, чтобы согреться. А если ответить правильно на заданный ею вопрос, то она предскажет твоё будущее. Если нет… Тогда следующий смельчак может прочитать послание, написанное на белой стене твоей кровью. А тебя найдут, может быть, при раскопках подвалов этой заброшенной школы.

– Слушай, а здесь и должно быть так тихо? – Мишка отчаянно силился услышать хоть что-то, но ни стуков, ни шагов, ни стонов не было. Даже ветер не скребся по окнам ветками деревьев. Лишь любопытный серп луны изредка освещал коридор, когда выглядывал из-за туч.

– Наверное, не то время, – прошептал Митька. – Тут всё на растущей луне происходит и в полнолуние, а сейчас убыльная четверть. Я специально тебя в это время привёл, чтоб ты не испугался.

– Так что, мы зря что ли через забор лезли? – Внезапно у Мишки зачесался зад, словно предчувствуя, чем ему грозит этот поход по доказательству твёрдости характера.

– И ничего не зря. Всё, пошли! – Митька развернулся обратно к лестнице, как вдруг тихий, но ужасно противный звук прокатился по коридору. Словно кто-то провёл ногтями по классной доске.

– А-а-а-а… – заверещал от неожиданности Митька и тут же закрыл рот ладонями. Чуть присев, он смотрел в конец коридора, заканчивающегося большим окном. На полу, в квадрате лунного света, проявилась рожа. Митька икнул и кубарем слетел с лестницы.