Вера Самогонова – Онли фулс гоу ту скулс (страница 7)

Ира улыбнулась.

Дездемона сидела прямо перед ней. Такая же наглая и уверенная, как и вчера. Сидела и улыбалась мне.

Я подошла к ее парте.

– Дездемона, ты же понимаешь, что эта двойка предназначалась тебе. Получается, за вчерашний кавардак ты единственная ничего не получила. Но запомни, я легко могу это исправить.

Мне казалось, я не с ребенком разговариваю, а с развязной самоуверенной девкой со двора, которой палец в рот не клади, поэтому я старалась сохранять максимально угрожающий вид. Кажется, подействовало. Во всяком случае улыбка ее пропала.

Весь урок я держалась, словно старый мафиози. Возможно, из-за этого урок в итоге прошел хорошо и я даже успела больше, чем задумывала. Пару раз мне все равно приходилось делать замечания. Один раз Дездемоне, за то, что чересчур громко болтала со своей подружкой, Алиной Кураж. Я попыталась их рассадить.

– Не надо нас рассаживать, – испуганно пролепетала Алина, а глаза ее сделались жалобные-жалобные, как у кота из «Шрека». Дездемона начала открывать рот, и я резко поняла, что она не сдастся и не отсядет от Алины. Я могла бы ввязаться с ней в долгую словесную перепалку, в которой еще неизвестно, кто выиграл бы, и точно растерять весь авторитет перед классом. Но вместо этого я подошла к ней вплотную и пригрозила пальцем.

– Последнее китайское предупреждение. Еще раз – и пеняйте на себя, договорились?

Дездемона посерьезнела и уверенно кивнула. Видимо, поняла, что я с ней шутить не намерена.

До конца урока я рассадила еще одну пару мальчиков, а Дездемона с Алиной сидели тихо как мыши. Хорошо, что у четвертого класса только два моих урока в неделю! Отмучился быстро – и до конца недели можно о них и не думать. Работать с ними действительно было сложно. Сложно затыкать их, сложно заставлять что-то запоминать. С Дездемоной на самом деле все оказалось не так уж плохо. С ней можно было найти общий язык, и впоследствии я это и сделала. Дерзкая девчонка, но еще не успела ссучиться.

В конце дня у входа меня перехватила какая-то высокая женщина.

– Добрый день, я мама Иры Соловьевой, – дружелюбно объяснила она, придерживая меня за локоть. – Хотела у вас узнать, что она такое вчера вытворяла? Я с ней вчера беседу провела, спрашиваю ее «за что двойка?», а она молчит, объяснить ничего не может. Что, урок срывала, да? Стоит ее выпороть?

Я посмотрела на ее сильные руки и сглотнула слюну.

– Вы знаете, – начала я, попутно пятясь от нее к выходу. – Произошла ошибка. Я тут человек новый, еще не всех запомнила. Всякое бывает. Но вы не волнуйтесь, я у Иры из журнала эту двойку уберу. Вы ее только не ругайте.

И с этими словами я спешно выскочила из школы и направилась к поджидавшему меня такси, а то мало ли что.

Глава 9

Каждый раз, как устроишь неожиданные репрессии, на следующий день все ведут себя тише воды, ниже травы. Вчера в порыве плохого настроения я понаставила шестиклассникам кучу плохих оценок и замечаний, и сегодня они, притихшие, ждали своей участи.

Я села за стол, надела очки и открыла журнал. Шестиклассники молча с опаской поглядывали на меня.

– Так, на сегодня вам было задано учить слова, – сверилась я с журналом. – И у вас как раз много кому нужно исправлять оценки.

Я подняла голову и окинула взглядом аудиторию.

– Ну, кто готов ответить первым?

Все молчали.

– Порепко, может быть, ты?

Порепко побледнел и вжался в стул. Остальные все так же молчали.

– Ладно тебе, это же не больно, – попыталась успокоить его я, мысленно бесясь на саму себя за то, что так их запугала.

«Факинг шит, Вареньева, из них же теперь слова клещами не вытащишь», – недовольно пыхтела я про себя, параллельно осматривая класс. Почти все ученики боязливо прятали взгляд, кто-то суетливо листал учебник, кто-то нырнул под парту за колпачком от ручки. И вдруг…

– Анастасия Юджиновна, а можно я отвечу? – послышалось с задней парты.

Я повернула голову в сторону говорящего и столкнулась взглядами с Энькиным.

Он все еще бесил меня после первого дня нашего знакомства. Я была уверена, что этот гиперактивный засранец еще принесет мне проблем. Не люблю я шумных детей.

– Что ж, Костя, прошу к доске. Надеюсь, ты помнишь, что учить надо было не только произношение, но и написание?

Он утвердительно кивнул и уверенно прошел к доске.

– Нифига себе Энек отчаянный, – ошеломленно прошептал кто-то с соседнего ряда.

Энькин молча подошел к доске, взял в руки мел и с уважением посмотрел на меня.

– Что ж, давай начнем. Напиши мне по-английски слово «аптека»…

Я называла слова из списка, а Энькин безукоризненно правильно записывал их ровным почерком, после чего разворачивался ко мне и молча устремлял на меня большие карие глаза. Сама не заметив, как, я назвала ему все слова по теме, и ни в одном он ни сделал ошибки. На последнем словосочетании он немножко запнулся, остановился и перевел озадаченный взгляд на меня. Я улыбнулась и еле заметно кивнула ему, показывая, что он все делает правильно, после чего он так же резво продолжил записывать.

Когда вся доска была исписана правильными английскими словами, а Энькин стоял рядом, скромно опустив глаза, я, наконец, сказала:

– Что ж, достаточно.

Я открыла журнал, поставила оценку и снова посмотрела на Энькина.

– Молодец, Энькин, хорошо подготовился к уроку, садись. Видно, что занимался. Всем бы поучиться у Энькина! – не в силах сдержать восторга, выпалила я.

Круглые щеки Энькина порозовели, как клубничный сорбет.

– Да, только я не учил ничего, наугад ответил, – буркнул он и пошел к своему месту, разглядывая свои кроссовки и краснея еще больше.

И вот тут я поняла, что Энькин был хоть и совсем маленьким, но мужиком. А мужиков, как, пожалуй, и подростков, не стоит сильно активно захваливать. Они этого боятся и стесняются. Умеренная похвала вызывает гордость и желание ей соответствовать. Чрезмерная похвала вызывает неловкость и желание возразить, показать, что ты не такой уж и паинька.

Этот урок я усвоила. Но так как Энькин все равно отвечал идеально, заслуженную пятерку в журнал я ему поставила.

Остальные ребята, кажется, вдохновились примером Энькина. Они начали робко поднимать руки и отвечать. Даже Порепко вызвался к доске, помямлил там минут пять и, получив причитавшуюся ему тройку, сел на место. От Энькина на том уроке проблем не было. Он постоянно поднимал руку, даже если я еще не до конца произнесла задание, все время старался высказаться и заметно расстраивался, если я его не спрашивала.

После урока в шестом классе у меня шел немецкий с одиннадцатиклассниками, а перед этим – большое окно, поэтому мной было принято решение отправиться в канцелярский магазин за всякой мелочевкой, которой мне не хватало. И конечно, время я снова рассчитала неправильно! В том дурацком районе ближайшая канцелярка находится не пойми где. А еще эти абсолютно одинаковые дома, выстроенные ровными рядами… Короче, я заплутала и, пока искала дорогу до магазина и обратно, умудрилась все-таки опоздать. Когда я вернулась, у входа в здание меня перехватила Маргарита Александровна. Завидев ее, я морально настроилась на выговор и поспешно выплюнула жвачку.

– Вот вы где, Анастасия Юджиновна! Пойдемте, я покажу вам кабинет немецкого и познакомлю вас с 11 «А».

Вдвоем с Маргаритой Александровной мы блуждали по зигзагам корпуса. Надо сказать, что здание наше так сконструировано, что от центрального холла отходят четыре «рукава», каждые два из которых абсолютно идентичны друг другу. Лестницы находятся сбоку, в самых неприметных местах, а номера кабинетов на верхних этажах перепутаны, поэтому, чтобы найти нужный класс, нужно попотеть. Но Маргарита Александровна на удивление быстрым шагом огибала углы коридоров, пересекала лестницы, а я едва поспевала за ней.

Наконец мы вошли в один из классов, и я смогла перевести дыхание. В классе уже находились пятеро ребят. Они сидели за задними партами и негромко о чем-то переговаривались, но, завидев нас, быстро поднялись и вышли вперед.

– Вот, Анастасия Юджиновна, это 11 «А». Точнее, его малая часть, – представила их мне Маргарита Александровна. – А это – ваша новая учительница, Анастасия Юджиновна. Уроки у вас будут два раза в неделю. По расписанию должны быть три. Можем поставить вам восьмой урок во вторник…

Пацаны округлили глаза.

– … или можем сделать третий урок дистанционно, если вы не будете возражать.

– Не надо восьмого урока, Маргарита Александровна, – тихо взмолился парень в толстовке Pull and Bear. – Мы лучше дистанционно все задания будем делать, честно.

Стоящие рядом с ним две девочки хитро заулыбались и закивали.

– Я тоже почему-то так и подумала. Анастасия Юджиновна, надеюсь, вы дальше сами разберетесь, – Маргарита Александровна поправила челку и вышла из класса, цокая каблуками.

Одиннадцатиклассники выглядели очень взрослыми. Трое парней были ощутимо выше меня, девочки – одного со мной роста. У двоих из парней я заметила на подбородках небольшую щетину.

Я подошла к столу, села за него и достала свой журнальчик. Ребята все так же стояли.

– Да вы садитесь, чего вы… – растерянно пробормотала я. Синхронно, будто в армии, они опустились на места. Я чувствовала, что у меня пересохло в горле от волнения.

– Итак, как уже сказали, меня зовут Анастасия Юджиновна и я буду вести у вас немецкий язык вместо Игоря Сергеевича. Сразу хочу вас предупредить: я по образованию переводчик, а не учитель, и с немецким работала очень давно, поэтому некоторые вещи могла забыть. Так что, если я буду делать ошибки, не обижайтесь.