Вера Ро – Балерина для отца-одиночки (страница 23)
Олеся понимающе кивает, отстраняясь. Её пальцы ещё секунду лежат на моей щеке, а затем медленно исчезают.
— Спокойной ночи, Клим, — почти шепотом произносит она, непривычно смущенно.
— Спокойной ночи, Олеся, — в ответ улыбаюсь я и отступаю спиной назад на пару шагов.
А затем разворачиваюсь и, игнорируя лифт, бегу вниз по лестнице. Сердце колотится так, будто я только что пробежал марафон. На улице холодный воздух обжигает разгорячённое лицо, но внутри все продолжает пылать.
Домой я приезжаю неприлично счастливым. Такой невесомой легкости в груди я не чувствовал уже очень и очень давно.
Увидев меня, баба Рая удовлетворенно хмыкает и уходит к себе.
А я иду к Ярику в гостиную, где он смотрит какой-то мультфильм, и падаю рядом, закидывая руку ему на плечо.
Сын с подозрением косится на меня.
— Привет, пап! Как твое свидание?
— Отлично, — отвечаю, не в силах сдержать улыбку.
— Олеся Викторовна классная, — одобрительно говорит Ярик. — Мне она нравится.
— Мне тоже, — хмыкаю я, тронутый его непринужденностью.
Словно получив подтверждение чему-то важному, Ярик довольно кивает и, устроившись поудобнее у меня на плече, возвращается к мультфильму.
А утром, завтракая с сыном и наслаждаясь неспешностью редкого выходного дня, я получаю сообщение от Олеси.
Олеся: Привет. Прости, что я так с наскока, но если твоё решение насчёт соревнований окончательное, то для эффективной подготовки Ярику и Кате потребуются дополнительные индивидуальные тренировки. Два-три раза в неделю помимо групповых. Это поможет им быстрее сработаться и отточить программу. Я набросала примерный график, исходя из свободных окон. Посмотри, как будет время. Нам нужно его утвердить.
Все четко, по делу. Олеся зря времени не теряла.
Это даже в какой-то степени умиляет.
Смотрю на эти строки и неверяще машу головой. Индивидуальные тренировки. Соревнования. Все то, чего я так упрямо избегал, что считал недопустимым и опасным. В какой момент все это перестало меня так пугать?
Прислушиваюсь к себе, ища хоть какие-то зачатки паники. Но ощущаю лишь лёгкое здоровое волнение за сына. И удивление от того, насколько легко мне даются эти перемены.
То, что ещё месяц назад казалось непреодолимой чертой, страшным риском, теперь выглядит просто следующим шагом. Естественным и необходимым.
Впрочем, я точно знаю, кого стоит за это благодарить.
Клим: Привет. Да, решение окончательное. По поводу индивидуальных понимаю, это необходимо. Ставь столько, сколько считаешь нужным.
Ответ приходит почти мгновенно.
Олеся: Спасибо) Помимо этого, нужно обсудить форму для выступления. И другие нюансы. Когда у тебя будет время?
Тут же хватаюсь за эту возможность.
Клим: Как на счет сегодня?
Олеся немного медлит с ответом.
Олеся: Сегодня суббота, я еду к маме.
В груди что-то болезненно дёргается, словно сопротивляясь. В памяти живо всплывает картина того, как она плачет у меня на плече в своей гостиной. Ее поникшие глаза и то насколько она была опустошена в тот день.
Я не знаю ее маму, но мне определенно не нравится то, как чувствует себя Олеся после встречи с ней.
Неосознанно хочется ее от этого уберечь. Спрятать от лишних печалей. Даже если их поводом становится близкий для нее человек.
Наверное, именно это движет мной, когда я отправляю следующее сообщение.
Клим: Я могу пойти с тобой.
Глава 32
В понедельник в зале царит привычная суета. Одна тренировка сменяет другую. Три индивидуальные и две групповые уже позади.
В расписание на сегодня остается только одно занятие, которое я жду с особым трепетом и волнением. Ярик и Катя должны вот-вот подойти.
Мысль об этом заставляет сердце биться чуть чаще.
Делаю себе мысленную пометку, что нужно проверить музыкальное сопровождение, и иду в тренерскую, чтобы немного выдохнуть и привести себя в порядок.
Открываю дверь и натыкаюсь на пристальный, чуть с прищуром, взгляд подруги.
— Что? — автоматически спрашиваю я, невольно чувствуя себя застигнутой на месте преступления.
— Ничего, — тянет Таня, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Просто ты сегодня какая-то другая. Сияешь, что ли…
— Это все хайлайтер, — неловко отшучиваюсь я, подходя к кулеру и наливая себе стакан воды.
— Глаза горят, на губах улыбка. Даже походка легче стала, — будто не слыша меня, продолжает рассуждать Таня.
Я делаю глоток прохладной воды, давая себе небольшой перерыв.
— Просто маму выписывают, — говорю я, и почти не вру. Утренний разговор с Юрием Львовичем вселил надежду. И я очень этому рада.
Но Таня лишь фыркает, качая головой.
— Не верю. От хороших новостей про маму ты бы так не светилась. Это что-то другое.
Она, конечно, права. Мама тут ни при чем.
Вспоминаю прошедшие выходные и чувствую, как в груди словно зажигается солнце. Горячее и необъятное.
Клим предложил поехать вместе со мной в больницу. Словно почувствовав, как тяжело мне это дается.
Естественно, я отказалась. Это было бы уже слишком. Но сам факт этого предложения… Порыв быть рядом, даже в такой непростой момент, вызвал во мне небывалый прилив нежности и признательности к этому мужчине. Настолько, что я даже немного испугалась.
А еще расстроилась, что в этот день мы так и не увидимся. Ведь можно же было сделать это чуть попозже. Почему я отказалась?
Однако, когда я, уставшая и немного опустошенная после визита к маме, вышла из больницы, то увидела семейство Ломакиных в полном составе, чинно прогуливающихся мимо ограды медцентра.
— Олеся Викторовна! — крикнул Ярик, завидев меня, и побежал навстречу. — Вы уже освободились?
— Да, Ярик. Уже освободилась. А вы тут какими судьбами? — немного растерянно спросила я.
В ответ услышала, что они «совершенно случайно оказались неподалеку». Гуляли в парке, который, как выяснилось, был всего в квартале от больницы, а теперь собирались пойти в кино.
— Составишь нам компанию? — с неуверенной (кто бы мог подумать!) полуулыбкой спросил Клим.
В первый момент я честно хотела отказаться. Визит к маме, как всегда, вытянул из меня все силы. Но ожидание и искренняя надежда в глазах этих двоих не оставили мне и шанса.
Мы пошли в кино. Смешной мультфильм, во время которого Ярик так заразительно смеялся, что невозможно было его не поддержать. Потом было кафе, где мы ели вкусную, редкую для меня, пиццу и обсуждали героев. А после Клим предложил снова прогуляться по парку. Вечером он воспринимался совсем по-другому. Романтичнее что ли.
Ярик бежал впереди, а мы чуть поодаль сзади. Наши руки то и дело случайно соприкасались при ходьбе. И каждый раз от этого прикосновения по коже пробегали маленькие микроразряды…
— Лесь? Ау! Земля-воздух! — голос Тани выдергивает меня из воспоминаний о лучшей субботе в моей жизни. Она смотрит на меня с неподдельным интересом и улыбкой до ушей. — Ладно, ладно, я все поняла. Не хочешь рассказывать про своего красавчика архитектора, не надо. Тема закрыта. Но знай, я очень-очень рада за тебя.
Не дожидаясь моего ответа, подруга встает из-за стола и начинает собираться. Ее рабочий день на сегодня завершен.
Вскоре в студии появляются Ярик и Катя. И мы начинаем наше первое индивидуальное занятие.
Делаем разминку, оттачиваем связки и парные элементы, которые даются им не так легко. Новые движения пока не трогаем. Всему свое время.