Вера Ро – Балерина для отца-одиночки (страница 25)
После разминки проходит короткий парад участников, представление судейской коллегии и организаторов, а затем на паркет наконец приглашают первый заход.
— Я в тебя верю! — шепчу я Ярику на ухо, и он отвечает мне благодарной улыбкой.
Пары занимают свои места, а я скольжу взглядом по залу, в поисках Клима, из-за работы он задержался и должен был подъехать чуть позже, к началу выступления. Но из-за яркого света софитов, не нахожу его и тогда переключаю свое внимание на участников.
Неподалеку от Ярика с Катей неожиданно замечаю и Диму, бывшего партнёр последней, бросающего в их сторону быстрый оценивающий взгляд.
Ярик тоже его замечает и ещё сильнее выпрямляет спину.
Первый танец — медленный вальс, отточен уже до автоматизма и дается им ожидаемо легко. Музыка льётся нежной волной, а они невесомо скользят по паркету, будто бы не замечая никого вокруг. Следом идет быстрая полька, Ярик ошибается в паре элементов, но это не сбивает его с общего ритма. А я мысленно молюсь, чтобы никто из судей не придал этой помарке большого значения.
Выдыхаю я лишь когда на большом табло высвечиваются результаты.
Проходной балл получен. Они выходят в следующий тур!
В перерыве, когда мы возвращаемся в раздевалку, нас догоняет Клим. С чувством обнимает и меня, и сына, поздравляя с первым успехом.
В груди взрывается тысяча маленьких фейерверков.
Он здесь и он болеет за нас!
На следующий этап турнира мы выходим в приподнятом настроении.
Участников остается совсем мало, полуфинал проводится в один заход. А это значит, что финал начнется сразу следом, перерыв будет не более двадцати секунд. И парам до самого конца нельзя будет покидать паркет.
Выносливость играет здесь не последнюю роль.
Включается музыка и все повторяется по кругу. Вальс, затем полька. Совещание судей и баллы на табло.
Половина полуфиналистов покидает паркет. Ярик и Катя остаются.
Я глазам своим не верю, но они действительно проходят в финал!
— Вы лучшие! — громко кричит Алла, которая неожиданно оказывается рядом, и я согласна с ней как никогда. Даже замечание не делаю по поводу того, что она находится в непредназначенной для зрителей зоне.
Достаю телефон, чтобы заснять на память финальное выступление моих звездочек. Обычно я такое не практикую, некогда, но сейчас по-настоящему особенный момент и я позволяю себе эту маленькую слабость.
Ребята едва успевают выдохнуть, как мелодия медленного вальса включается вновь. Несмотря на то, что и Ярик, и Катя, уже изрядно устали, они отрабатывают свою программу на ура.
И вдруг в одно мгновение все меняется. Дима со своей партнершей оказываются слишком близко к паре Ярика и Кати. Столкновения удается избежать, однако Ярик невольно цепляется ногой за отведенною назад ногу Димы. Спотыкается, отчаянно пытаясь удержать равновесие, но его ступня подворачивается под неестественным углом.
Боже, нет! Только не это…
— Ярик! — я кидаюсь к нему, но Алла крепко удерживает меня за руку.
— Олеся Викторовна, их же дисквалифицируют, — шипит она.
В неверии перевожу на нее взгляд. Да как она может вообще?
— И что?
— Да то! Посмотрите на мальчика! Он же вам не простит…
Словно на автомате следую ее совету и перевожу взгляд обратно на паркет, где Ярик поднимается на ноги, вращает ступней и, пугающе серьезно для семилетки, смотрит мне прямо в глаза. А затем подхватывает Катю за талию и возобновляет танец.
Зал поддерживает его шквалом бурных аплодисментов.
Я же как приклеенная наблюдаю за ним.
И вроде бы все хорошо. Привычные движения, улыбка на лице, но если присмотреться, то можно заметить испарину на лбу, как время от времени он сводит брови вместе, делая над собой усилие.
Клим, конечно же, тоже это видит. Пробираясь ко мне сквозь толпу, он буквально пышет яростью и негодованием. Его ноздри раздумаются в стороны, словно у норовистого жеребца, зрачки расширены так, что взгляд становится зловеще потусторонним.
— Что происходит? — леденящим душу тоном произносит он, оказываясь рядом. — Почему он продолжает танцевать? Почему ты не остановила его?
— Я не могу…
— Только ты и можешь, ты же его тренер!
— Я не могу его предать… — почти шепотом признаюсь я.
— Его предать? — ошеломленно выдыхает Клим.
А дальше он не произносит больше ни слова, но ему и не нужно. Я и так догадываюсь о чем он думает сейчас.
Ярика я предать не могу, а его? Ведь когда-то я обещала, что не наврежу. Выходит, врала?
Звучат финальные аккорды музыкальной композиции и пары замирают на паркете.
Судьи снова совещаются, спорят о чем-то и наконец на табло появляются итоговый результат.
У меня подкашиваются ноги, слезы брызжут из глаз.
Третье место.
Бронза! Это невероятно!
Ярика, моего невероятного сильного мальчика, ждет заслуженный пьедестал!
— Я тобой ужасно горжусь! — успеваю я шепнуть ему, до того, как Клим подхватывает его на руки прямо с пьедестала и уносит в специально организованный для танцоров травмпункт.
Я, увы, не могу пойти с ними сразу. А когда, наконец, освобождаюсь и появляюсь в травмпункте, Клима и Ярика там уже нет.
Глава 35
Когда Ярик спотыкается, и приседает на одно колено, у меня буквально земля уходит из-под ног. Грудь обжигает кислотой, а кровь в ушах шумит так, словно я стаю в центре здоровенного водопада и просто физически не могу слышать ничего вокруг.
С трудом сглатываю вязкую слюну.
Нет. Нет, нет, нет!
Только не с ним. Не сейчас...
Перевожу взгляд на Олесю и вижу, как она бросается вперёд, её лицо искажено ужасом. Но затем Алла хватает её за руку, быстро что-то шепчет, и Олеся вдруг останавливается. Вся сжимает в комок, но стоит и смотрит на Ярика широко распахнутыми глазами, пока тот поднимается и возобновляет свою партию.
Глаза застилает красная пелена. Почему она просто стоит? Он же травмирован! Неужели не понимает?
Я пробиваюсь сквозь толпу к ней, не замечая никого вокруг.
Стараюсь сдерживать себя, контролируя каждое слова. Но удается мне это с огромным трудом. А может быть и вообще не удается… Трудно сейчас об этом судить.
— Я не могу… — почти шепчет она, разрывая мне душу.
Я пытаюсь что-то ей возразить, но затем Олеся поднимает на меня глаза, полные какой-то отчаянной решимости.
— Я не могу его предать… — произносит она глухо, на грани слышимости, но для меня ее слова звучат словно раскат грома.
Оглушают, дезориентируя на несколько долгих секунд.
Я ошеломлённо замолкаю.
Его предать? Мой разум лихорадочно пытается переварить эту мысль.
Смотрю на Ярика, который, стиснув зубы, продолжает вести Катю. На капельки пота на его висках и тень боли в глазах. На то, как несмотря на это, он упрямо двигается вперед, проявляя поистине железную волю.
Олеся тоже это видит. И переживает за него ничуть не меньше, чем я.